Наталья Оско – Ключ к зеркалам. Эдем теней (страница 2)

Влад смотрит на меня сверху вниз, и в этом взгляде — вся нежность мира, смешанная с чем-то первобытным, голодным. Его светлые волосы взлохмачены, глаза еще сонные, но уже горячие.

— Самое доброе, — отвечает он и накрывает мой рот поцелуем.

Я тянусь к нему, запускаю пальцы в его волосы, притягиваю ближе. Его тело такое горячее, живое, настоящее. Совсем не то, что было там, в реальном мире, где он обжигал холодом. Теперь он плавит меня изнутри.

Его рука стягивает с меня рубашку, и я не сопротивляюсь. Наоборот — помогаю, избавляясь от ненужной ткани. Он проводит ладонью по моему животу, по бедру, заставляя выдыхать его имя.

— Какая же ты красивая, — шепчет он, целуя ключицу, грудь, спускаясь ниже.

Я закрываю глаза и отдаюсь ощущениям. Его губы и руки — везде, и я таю, растворяюсь, теряю себя в этом утреннем безумии.

Когда мы сливаемся воедино, мир сжимается до размеров этой комнаты, до его глаз напротив, до его дыхания, смешанного с моим. Мы двигаемся в одном ритме: медленно и глубоко. Ведь у нас впереди целая вечность, и спешить некуда.

— Влад... — хочу произнести слова любви, но что-то меня останавливает. Уж слишком все быстро. Он мой муж и в постели прекрасен, но все не может быть так идеально. Не у меня. Пришедшие мысли закрывают мой рот и вырывают лишь стон удовольствия.

— Я люблю тебя, — шепчет он, ускоряясь, и я ловлю его губы своими, чтобы проглотить этот вздох, сделать его частью себя.

А потом — вспышка, дрожь, и мы падаем куда-то вниз, оба, вместе, не размыкая объятий.

Мы лежим, переплетенные, и я слушаю, как бьется его сердце. Ровно, сильно, успокаивающе.

— Почему ты мне не ответила? — он водит пальцами по моей спине и ждет, наблюдая за реакцией.

— Знаешь, я думала, что это конец всему. Когда все закружилось в такт музыке и зеркала начали взрываться... И это место. Странное и пустынное. Мы здесь одни. Впереди целая вечность, и... Я твоя, но... Прошу, не торопи меня, — смотрю в голубые глаза и вижу, как прежний страстный огонь угасает.

— А я тогда знал, что это только начало. Начало нас. Настоящих, но... Тебе нужно время. Я понимаю, — он ослабляет объятья.

Я поправляю прозрачную шелковую рубашку и сажусь, подобрав под себя колени. Только сейчас, при солнечном свете, залившем всю комнату, наконец-то осматриваю ее. И замираю.

— Влад...

— Что?

— Посмотри.

Комната изменилась.

Вчера здесь были только старые вещи Марии и ее стража — пыльные, чужие, музейные. Сегодня...

На тумбочке рядом с кроватью стоит моя косметичка. Та самая, которую я бросила в ванной перед уходом на бал. Рядом — зарядка от телефона, хотя телефона здесь нет и быть не может. На спинке стула моя домашняя одежда: леггинсы, футболка, толстовка, и даже тапочки стоят на полу.

Я вскакиваю с кровати и подбегаю к шкафу. Распахиваю его.

Там висит моя одежда. Джинсы, свитера, куртка. Даже то самое изумрудное платье, в котором я была на балу, — теперь аккуратно убранное в чехол. А в другой секции — вещи Влада.

— Как... — шепчу я, оборачиваясь к мужчине.

Он тоже встает, натягивает джинсы, подходит ко мне. На его лице — изумление, смешанное с пониманием.

— Дом подстраивается под нас, — тихо говорит он. — Впускает нашу жизнь. Наверное, так и должно быть.

Я бросаюсь к комоду, выдвигаю ящики. Мои вещи. Мои футболки, носки, даже то белье, которое я купила перед самой свадьбой с бывшим и так ни разу не надела. Все здесь.

— Невероятно, — выдыхаю я и вдруг слышу знакомый звук.

Мяу.

Я замираю.

Мяу?

Поворачиваюсь медленно, боясь поверить.

На кровати, на сбитой простыне, сидит полосатый пушистик с желтыми глазами и смотрит на меня с таким выражением, будто я — самое большое разочарование в его жизни.

— Бася? — мой голос срывается на крик.

Кот лениво моргает, словно говорит: «Ну наконец-то, догадалась».

— БАСЯ!

Я лечу к кровати, падаю на колени, сгребаю его в охапку, прижимаю к себе. Он ворчит, пытается вырваться, но я не отпускаю. Слезы радости текут по щекам. Вместо того чтобы вытереть их, я смеюсь и чмокаю любимого питомца в недовольную мосю.

— Мой любимчик! Как ты здесь? Как ты...

Кот фыркает, но понимает, что от него не отстанут, поэтому начинает мурлыкать. Громко, на всю комнату.

Влад подходит, садится рядом, протягивает руку, чтобы погладить. Басилий косится на него подозрительно, но, вспомнив, видимо, что этот человек как-то умудрился его приручить еще в прошлой жизни, позволяет себя коснуться.

— Здравствуй, саблезубый когтедран, — улыбается Влад. — Рад тебя видеть.

Я смотрю на них — на своего мужчину и своего кота, на нашу одежду в шкафу, на солнечный свет, заливающий комнату, и чувствую, как внутри разливается что-то огромное, теплое, счастливое.

— Мы правда дома, — шепчу я. — Наш дом.

Влад обнимает меня вместе с котом.

— Похоже на то, — говорит он. — И теперь нам предстоит его исследовать. Вместе.

Я утыкаюсь носом в теплую шерстку Басилия и чувствую, что готова ко всему. Потому что рядом с ними — я справлюсь.

ГЛАВА 3. Наследие прошлых хозяев

Первые дни в новом доме пролетели как один миг.

Мы налаживали быт с той тщательной основательностью, с какой, наверное, первые поселенцы осваивали дикие земли. Влад колол дрова и носил воду из колодца — тяжелые деревянные ведра, обвязанные проржавевшими железными обручами. Я училась растапливать печь, подолгу вороша головешки, пока наконец не появлялось устойчивое пламя. Басилий крутился под ногами, требуя еду, и я с умилением скармливала ему остатки вчерашних пирожков, которые до сих пор сохранили тепло, словно их только что вынули из духовки.

Дом открывался нам постепенно.

На второй день мы нашли погреб. Тяжелая дубовая крышка с кованой ручкой вела в прохладный полумрак, где рядами стояли банки с соленьями, квашеной капустой, мочеными яблоками. Аккуратным почерком на каждой выведено: «огурцы 1999», «томаты 2005», «варенье вишневое — лакомство Влада».

Я провожу пальцами по пыльным стеклянным бокам тары и ощущаю подступивший ком в горле.

Они готовили это для себя, для своей долгой жизни. А оставили нам.

— Здесь лет на десять хватит, — усмехается Влад, спускаясь следом с керосиновой лампой. — Если, конечно, не кормить постоянно этого обжору, — он кивает на Басилия, который увязался за нами и теперь с интересом обнюхивает углы.

На третий день обнаружился сарай. Он стоял чуть поодаль от дома, скрытый разросшимся кустарником.

Нам пришлось изрядно постараться, чтобы освободить вход от зарослей.

Я ойкаю, когда крапива обжигает руки.

— Буся, не нужно, я сам, — Влад целует мои обожженные ладони и доделывает работу в одиночку. Несколько ударов топором, снопы сорванной травы и нам удается освободить проход.

Влад распахивает рассохшиеся ворота, и мы замираем.

Внутри пахнет старым деревом, прелой соломой и еще чем-то неуловимым — то ли приключениями, то ли свободой.

Лодка. Старая, но крепкая, перевернутая вверх дном и установленная на деревянные козлы. Рядом — весла, пара удочек, жестяная коробка с крючками и грузилами, даже пара болотных сапог, еще вполне целых, в углу.

— Ты только посмотри. Живем! Будет рыба и прогулки на лодке, — выдыхает Влад, проводя рукой по гладкому дереву.

— А ты умеешь? — спрашиваю тихо.

Он оборачивается, и в его глазах загорается огонек.

— А мы попробуем. Мы же не пещерные люди и жили в век интернета и видосов в соцсетях. Поверхностные знания есть, а умение придет.