Наталья Олеск – Сказки Приморья (страница 2)

Обратно невеста его, Асимила́н, или Леся, как он её по-своему назвал, вывела их прямой дорогой всего за три дня. В деревне Матвея уже все ждали: беспокоились, куда так надолго запропастился. На невесту его поначалу смотрели с опаской, затем привыкли. А как стала носить наши сарафаны, так и вовсе перестали отличать от других. Во всех лесных походах Леся сопровождала мужа: её стрельбе из лука по белкам позавидовал бы каждый. Ещё она знала такие грибы, которые Матвей сроду не брал, считая за поганки. Из них Леся готовила целебные снадобья, от которых хорошо росли волосы, а кожа становилась молодой и упругой. К ней за этими средствами бабы даже из дальних сёл приезжали. Матвей только незлобно усмехался да махал рукой. Часто приходила Сонечка, училась травному делу. Ещё Леся учила её из лука стрелять. И скоро из бледной, неуверенной девочки выросла цветущая здоровьем и силой девица.

***

Раз в месяц Матвей не забывал и про чудика: в их условленном месте, под кустом жимолости, оставлял то молоко, то варёные яйца, а как-то и Лесиного грибного варева принёс. Взамен чудик подбрасывал редкие грибы, за которыми Леся обычно неделями по тайге охотилась. Как-то, забрав очередные дары для жены, Матвей столкнулся с ней на тропинке.

Та только спросила:

– Ты дружишь с человеком неба?

Он кивнул.

Леся покачала головой – никогда не встречала такое.

– А я сколько раз думала, где ты берёшь их, они же растут по одному-два да далеко отсюда…

Матвей рассказал жене, как состоялось его знакомство с чудиком.

– И никто не знает? – удивилась Леся.

Охотник подтвердил.

– Так вот кто привёл тебя ко мне… – промолвила она.

Затем, немного помолчав, грустно добавила:

– Всё хорошо у нас с тобой, только детей нет.

Спустя какое-то время раздался шорох, оба обернулись на него и замерли: метрах в тридцати, на поляне, стоял чудик и протягивал к ним свою руку с длинными тонкими пальцами. В его ладони что- то лежало, но разглядеть на расстоянии было невозможно. Он положил это в листик, затем на землю и, отступив немного назад, почти бесшумно взлетел.

– Настоящий человек неба! – восторженно воскликнула Леся и долго смотрела ему вслед, насколько позволял лес.

Тем временем Матвей подошёл к подарку чудика и стал внимательно его рассматривать. Вроде гриб, на нём растут небольшая травка с синим цветком, доселе не виданные охотником.

– Леся, это тебе, – уверенно сказал Матвей.

Та подошла и стала внимательно изучать необыкновенное подношение.

– Моя бабушка говорила мне, если человек неба подружится с человеком земли, то у обоих будет много детей, – и после этих слов проглотила гриб.

Матвей обомлел. Одно дело, когда жарят-парят их, совсем другое – едят сырыми.

– Не бойся! – рассмеялась Леся. – Лучше миндаля побольше приготовь и мне, и человеку неба – чудику своему!

Как в воду глядела: каждый год у них стали рождаться дети, всего трое, двое мальчиков и девочка. И всякий раз над их домом высоко в небе пролетала стая больших птиц, делая несколько больших кругов. И оба твёрдо знали – это летит человек неба со своей семьёй, показывая, что живы и помнят о них с благодарностью.

***

Гора Пидан Ливадийского хребта находится в Шко́товском районе Приморского края. Является одной из самых таинственных гор Приморья. Её высота – 1333 метра, но манит она людей не покорением сложного пути к вершине, а многочисленными поверьями и легендами, передающимися из уст в уста. В том числе и про летающего человека…

Эльфийский багульник

Перед самым Новым годом к нашему соседу деду Михаилу приехали внуки. Девочке Нине было одиннадцать лет, Егорке – восемь. Оба улыбчивые и приветливые, на их лицах ярким огнём полыхало великое множество рыжих веснушек. Как говорят: солнышко любит. У их отца выдался большой отпуск – пятьдесят дней – и вместо того, чтобы отдыхать, он отправился на Камчатку наладчиком оборудования рыболовецкого завода подзаработать денег. Платили хорошо, работы он не боялся, а детям и одежды новой надо купить, и обуви. Когда дети растут, много чего надо! Жена умерла давно, а новую так и не встретил. Да и не представлял себе, как его детей сможет воспитать другая женщина. Почти каждые школьные каникулы Нина с Егоркой отправлялись к дедушке. Так и жили.

Деду Михаилу было не более шестидесяти. Был он крепок, здоров и силён. С хозяйством управлялся сам, и везде у него был порядок. Держал уток, кур и вечно насупленных индюков. Ещё были поросята и бычки. Всё лето дед заготавливал сено, покосов за сезон было несколько: в июне – клевер, красный и белый, в июле – люцерна, дед сам её сеял. Говорил, что вкуснее и питательнее нет на свете травы для его подопечных. А в августе царило разнотравье: здесь и кукуруза, и фасоль, и гречиха с овсом. Через день дедушка уходил дежурить на железную дорогу. «Пенсия пенсией, а работать поспевай!» – говорил он. Зимой тоже полно работы: каждый день надо печь топить, животину кормить да за порядком зорко следить.

В большой комнате, которую использовали как столовую, возле окна стоял телескоп. Из-за него дедушку в округе частенько Дедом-Звездочётом называли. По вечерам он показывал внукам звёзды, большие и маленькие, и обязательно рассказывал о каждой из них занимательную историю. Дети очень любили его слушать и каждый раз просили повторить.

***

Ещё у деда Михаила был большой пёс по кличке Север. Попал он к нему уже взрослым. Приблудился. Сколько псу было лет, никто не знал. Дедушка шутил, что они с ним ровесники. Пёс был светло-серого окраса, с чёрными лапами и пушистым, загнутым колечком хвостом. Его почти синие глаза сверху и снизу украшали стрелки, будто подведённые углём и уходившие за стоячие «домиком» уши. Север был весьма умным псом. Он старательно и ответственно сторожил хозяйство дедушки. Когда к тому приезжали внуки, он от них не отходил ни на шаг. И дед Михаил никогда не боялся, что с детьми может произойти что-либо плохое, когда рядом такой верный охранник.

Как-то раз с Севером приключилась скверная история. Осенью дедушка взял его с собой на охоту за триста километров от дома. И пёс потерялся. Что произошло, почему он пропал – в тот момент никто не понял. На три лишних дня дед задержался в тех местах, всё собаку искал, но Севера нигде не было. Расстроился дедушка, даже пару скупых слезинок обронил. Через год снова в те же края на охоту подался. Подъезжая к селу, где планировал остановиться на ночлег, возле дороги увидел крупного косматого пса. Тот сидел и выл. Приглядевшись, дед понял, что это был его Север. Потом ему рассказывали: да, живёт тут один пёс уже целый год, никого к себе не подпускает. Люди время от времени куски ему кидают, чтобы с голода не помер. От непогоды и холода прячется в заброшенном строительном вагончике. Дедушка позвал его. Сначала пёс настороженно смотрел, затем как кинулся с радостным визгом! «Где же ты пропадал, Северочек мой? Я тебя искал-искал, задержался из-за тебя, а всё без толку…» – тихо шептал дед Михаил, ласково прижимая к себе собаку, крепко зажмурившуюся от противоречивых чувств: удовольствия от присутствия хозяина и боязни вновь потерять нежданно свалившееся счастье. А что пёс ответит кроме ласки? Оказывается, год назад в округе стая волков объявилась. Когда дед приезжал в прошлый раз, ещё не знал этого. Видимо волки далёко пса погнали, раз не успел он вернуться. Хорошо, что целым и невредимым остался. Да и злобную стаю от охотников смог на себя переманить.

Радости деда Михаила, что Север нашёлся, не было предела! После этого случая пёс от своего хозяина никуда не убегал. Да и дедушка стал с большей осторожностью на охоту ходить. Если Север чуял хоть малейшую опасность или недоброе от чужих людей, скалил острые зубы, на высокой холке шерсть дыбом вставала, и его угрожающая поза говорила только одно: «Не пущу!». Всем видом показывал, что к его хозяину и на пушечный выстрел не следует приближаться. В присутствии внуков дедушкин пёс становился добрым и словно игрушечным: мог лечь на спину, при этом плотно прижимал к голове уши и разрешал гладить свой живот.

***

Нина с Егоркой, несмотря на малый возраст, во всём помогали дедушке: кормили живность, наводили порядок в доме и летней кухне, во дворе и огороде. Кашеварили и стирали в большом чане. По сезону даже варенья варили из душистой спелой малины, вишни и ежевики. Зимой снег чистили, тропинки, где надо, протаптывали, дрова в дом носили, печку топили. Этот год ничем не отличался от предыдущих и, как обычно, перед Новым годом дети наводили чистоту. Даже за ёлкой сходить в лес успели. Дед Михаил каждый год семена сеял, земля была богатая, жирная, ёлки всходили одна за одной, как на дрожжах. Дети обычно выбирали небольшую ёлочку, чтобы легко рубить было да по снегу тащить. И потолки в доме не сильно высокие, большое дерево только мешало бы. Украшали, как всегда, к вечеру тридцать первого декабря. На верхушке – остроконечная сверкающая красная звёздочка, на ветках стеклянные бусы, бумажные гирлянды и разные игрушки. Игрушки дедушка делал сам: вытачивал из понравившейся палочки или сучка какую-нибудь фигурку, а Нина с Егоркой раскрашивали их яркими акварельными красками.