Наталья Олеск – Сказки Приморья (страница 1)
Наталья Олеск
Сказки Приморья
Ливадийская сказка
Матвей шёл по тёмному лесу, и его не отпускало чувство, будто за ним кто- то наблюдает. Его старый, но вполне ещё бодрый пёс Полкан не бежал, как обычно, впереди, а трусил за ним, тычась сзади в ноги. Не успели сделать все дела засветло: в округе объявился молодой тигр, из-за этого пришлось сменить маршрут, дабы не встретиться с ним на узкой дорожке. Все капканы на соболей, которые поставил Матвей, или Матвей-охотник, как его называли, оказались пустыми: то ли местный царь зверей всех словил, то ли спугнул, а может, умудрился и из ловушек достать. Тигр – та же кошка, только большая. Своими длинными когтями чудеса проделывает: и рыбу из сетей таскает, и капканы с силками опустошает. Матвей только головой качал – впустую сходил, да ещё столько времени на окольные пути потерял. Хорошо хоть с горы спускался, всё же скорость какая-никакая была.
Места у них были красивые: кругом густой хвойный лес; кедры, пихты и тисы в несколько обхватов; горы высокие, самая огромная Пида́н называется; зверья всякого, грибов – видимо-невидимо; трав целебных множество, от всех болезней лечат. Обычно бабки-знахарки этим занимаются, но в их краях уже лет как пятнадцать последняя померла, так все к Матвею за лекарствами и помощью бегали. И правда, травы он сызмальства знал, мать учила, говорила, всегда может в жизни пригодиться. Вот и сгодилось. И от болей в животе-голове вылечит, и вывих любой поможет вправить, и сломанные руки-ноги на место поставит, и при родах поможет.
На вершине горы в одной из пещер у него схрон имелся: прятал свою охотничью добычу, благо в пещере, если спуститься пониже, были ледники, даже летом. И родник там был – вода холодом обжигала, чистая, будто живая – рябинки на ней без ветра сами собой вскакивали; как выпьет её Матвей, сразу лет на десять моложе себя чувствовал. Не говорил никому про это, зачем свои секреты выдавать.
Поговаривали, в пещерах тех чудище лесное обитает: ростом с человека, похож на большую летучую мышь, с круглыми, как блюдца, глазами. Некоторые верили, будто страшилище летает в длинном белом платье, но это уже было слишком, после праздников и не такое мужикам может привидеться! И будто собак хватает – ест их. Людьми не балуется, но, были случаи, и на человека чудо-юдо нападало, если нос к носу встретятся, от испугу, значит… Все звали его летающим человеком.
Матвей несколько раз оглядывался – никого; останавливался, прислушивался ко всем лесным звукам. Полкан тоже вставал как вкопанный, молчал, не сопел даже. Ни на тигра, ни на медведя он так не реагировал, значит, другой зверь объявился в их краях. Может, росомаха? Все знали, когда ей свадьбу надо играть, а на родине не с кем, она даже на севера́ приходит. Таким образом пару себе ищет: покидает дом за сотни километров. Но это весной, а сейчас начало октября, какие свадьбы-то? Матвей в очередной раз остановился, постоял-постоял, затем резко обернулся назад и увидал невдалеке два больших светящихся глаза. Паниковать не стал. Думал. Раз идёт он за мной, а по поведению собаки и своей чуйке понятно было, давно, с самой вершины, это больше километра, значит, чудищу очень надо. Заговорить с ним? А на каком языке? Если он большая летучая мышь, так он лишь пищать может, только громче. Что в последние годы надо всем от Матвея? Правильно, его врачевательство. Может, чудик, как он его окрестил, заболел? Но раз столько идёт за ним, значит здоров. Видимо, жинка его хворает. Матвей сорвал росшие рядом с ним подсохшие ягоды купены, болеутоляющие и кровеостанавливающие, приказал Полкану лечь на бок, начал гладить его живот и делать вид, будто даёт ему съесть их. А пёс, как верный и мудрый товарищ, мгновенно всё понял и стал подыгрывать хозяину, несмотря на свой страх. После немой сценки Матвей сложил лечебные ягоды на тропинке и отправился дальше, не оглядываясь. Уже через минуту Полкан прорвался вперёд и стал, как обычно, бежать первым. По поведению собаки Матвей понял, его приём удался: видимо, чудик забрал купену и направился к своей половине.
***
Каждый день Матвей приберегал рядом с тем местом, под кустом лесной жимолости, где оставил лечебные ягоды, новые травки: то сушёную крапиву с ноготками, то ягоды барбариса или лещину. И всякий раз видел, что ничего не оставалось. Кроме чудика никто не мог их взять. Через три дня Матвей решился подняться на гору с самого рассвета. По его расчётам жинка чудика уже разродиться должна. Похоже, проблема именно с родами, охотник понял это из поведения лесного чуда-юда. Имея богатый опыт охотника и врачевателя, Матвей нисколько не сомневался, что так оно и было. В этот раз кроме трав взял с собой миндаля – его дал один китаец, привёз откуда-то с юга. От этого ореха у рожениц молоко прибывает. Набрал старых чистых тряпок и тканевую, но тёплую шапку. Всю дорогу Матвей представлял детёныша чудика: почему-то он казался ему толстеньким, полностью лысым и постоянно смеющимся. Своих детей у охотника не было: сначала золото мыл, а когда жениться надумал, бабы его возраста уже при мужьях; девки за него не хотели, такого немолодого, замуж идти. Так и остался бобылем. Зато все соседские дети всегда ждали его из леса: он им и ягод, и лесного мёда принесёт. А когда из города приезжал, обязательно всем конфет и гостинцев привозил. Особенно привечал маленькую Сонечку: хворая та была, так он её разными травками лечил. Когда уходила домой, печально ей вслед смотрел – даже сам не верил, проживёт ли она ещё хоть сколько. Год проходил, другой, а она была живёхонька, как-то выкарабкиваясь из своей болезни, и ждала его гостинцев. «Может, обойдётся», – думал Матвей, собирая для неё новые травки и ягоды, и всё ей воду из пещеры носил.
***
Подъём на вершину в некоторых местах был затруднительным: огромные камни, некоторые качались из стороны в сторону; поваленные деревья, те встречались повсюду. На их стволы за сезон успевали насеяться другие растения. Время от времени Матвей брал с собой пилу и убирал с дороги завалы, но после зимы и сильных ветров на тропинке каждый раз оказывались новые. Преодолев препятствия и дойдя почти до самой пещеры, охотник остановился и начал прислушиваться. Полкан приклеился к нему сзади, и стало понятно: чудик где-то рядом. Матвей зашёл в пещеру, набрал из родника в несколько фляг воды – Сонечке, чудику и себе – и направился было к выходу, как в проёме возникла чья-то тень. Матвей остановился, выложив перед собой для лесного чудища флягу с водой и все приготовления. Отступил далеко назад, присел на ветки, благо, запасал их здесь постоянно, и стал ждать. Чудик тоже не спешил. Так прошло часа два. Затем Матвей услыхал тонкие, но одновременно громкие звуки, будто пищал малыш, и произошло то, зачем он сюда и явился: чудик заскочил в пещеру, схватил всё, что лежало для него, при этом оглянулся и задержал свой взгляд на Матвее. У самого выхода из пещеры чудик выложил на землю нечто и только потом исчез. За эти секунды охотник во все глаза старался рассмотреть и хорошенько запомнить, как выглядело чудо-юдо: было оно примерно одного с ним роста (охотник считался высоким – около ста восьмидесяти пяти сантиметров), тело покрыто то ли тонкой шерстью, то ли пухом, за спиной сложенные огромные крылья. Лицо похоже на человеческое: как будто гладко выбритое, нос маленький, немного курносый, рта почти не видно, уши круглые, глаза огромные, а череп полностью лысый. Всё это время Полкан лежал возле охотника и прятал нос в лапы, будто стыдясь своего страха. Матвей взял из ледника пару зайцев, поел варёной картошки и яиц, что принёс с собой, собаке дал сушёного мяса, выпил целебной воды. Только потом подошёл к выходу и стал рассматривать оставленное чудиком. Это было несколько длинных корешков, похожих на человеческую фигуру, и незнакомые чёрные ягоды. Матвей удивился, старательно промыл лесные дары и попробовал. Примерно через полчаса в животе у него стало всё лёгким, настроение приподнялось, голова прояснилась, слух стал очень чутким, да и зрение более зорким. Домой вернулся затемно, сумерки застали его у подножия горы. О встрече с лесным чудищем рассказывать никому не стал – не видел смысла. Мужики засмеют, а бабы будут тыкать пальцами, ведь не поверит никто. Каждый день откусывал понемногу от корешка и съедал по две ягоды. А через месяц, поняв, что его лесной друг оставил ему необыкновенное чудодейственное средство, стал давать и Сонечке.
***
Прошёл год. Сонечка поправилась окончательно. Мать её, одинокая, немолодая, но ещё красивая, не знала, как и отблагодарить Матвея. Тот всё отмахивался. А осенью к ним в деревню пришёл гольд, из жителей, издавна живших в здешних краях. Матвей показал ему оставшийся корень и несколько ягод, успевших высохнуть, – подарков чудика, спросив, как называется и где растёт. Гольд сказал, это женьшень и ягоды элеутерококка, лекарства от всех болезней, и может показать, где их набрать. Несмотря на свои пятьдесят два, Матвей был ещё крепким и выносливым. С новым товарищем шли неделю по непролазной тайге к северу, по дороге охотились, собирали грибы да ягоды. Рядом с небольшим селением гольдов Матвей увидел целые плантации своих лекарств. Оказывается, их можно выращивать, как картошку, но самыми целебными свойствами обладали только те, которые выросли в глухом лесу среди кедров и пихт. В селе ему дали целый мешок с этими растениями. А ещё невесту в придачу, под видом проводника. Она была самой старшей из детей в семье его гольда. Вовремя замуж не вышла: так получилось, что сначала не за кого, а потом уже и не брали, даже с приданым. «А тебе будет в самый раз», – сказал её отец. «Да и ладно, – подумал Матвей. – Будет кому с хозяйством управляться».