Наталья Никитина – Полтора килограмма (страница 69)

годами Цветочек расцвела и еще больше раздалась в объемах, но супруга это вовсе не огорчало. Он

говорил, что любит, уходя на работу, шлепнуть суженую по мягкому месту чуть ниже талии, и чтобы

вечером, когда он возвращается домой, это место всё еще колыхалось.

У Тома было два сына и дочь. Старший, Энтони, стал экономистом, женился и обзавелся большим

семейством. Старшую сноху за глаза друг называл Зайчихой: она каждый год рожала по внуку. Даже не

рискну предположить, сколько у них на данный момент детей. Слово «дедушка» коррелировалось с Томом

плохо, поэтом все внуки звали его по имени. Второй сын, Мэт, музыкант, играл в какой-то группе на бас-

гитаре. Отцовские гены передали любовь к этому инструменту. Младшая, Ким, работала кассиром в

местном супермаркете и жила со своим парнем в родительском доме. Именно они и стали свидетелями

кощунственного обращения с галстуком за сорок долларов.

С Ким была связана еще одна презабавная история. Я гостил в доме Тома. Мы сидели на кухне и пили

виски. В какой-то момент, доставая из морозильной камеры лед, он зацепился взглядом за нечто странное.

Наклонившись, он передвинул пару упаковок с замороженными креветками, и взгляд его стал напряженно-

тревожным. Через пару секунд друг извлек маленький предмет, который оказался использованным

презервативом, бережно перевязанным узелочком. Мутно-белого цвета содержимое маленьким кусочком

льда болталось в огромной руке Тома. Он держал его на отлете, словно кошку, которая может поцарапать.

– Киииииим! – взревел Том, задыхаясь от брезгливости и негодования.

– Так вы и это используете в пищу? – поиздевался я над обескураженным другом.

Послышались торопливые шаги спускающейся по лестнице Ким. Увидев презерватив в руках отца,

девушка замедлила шаг и виновато втянула шею в плечи.

– Ким! Почему вот это лежит здесь?! – кричал Том, воинственно тряся латексным мешочком перед

лицом дочери. – Ты забыла, где в доме мусорное ведро или унитаз в конце концов?!

– Папа, – сдавленно вскрикнула покрасневшая Ким и сделала попытку выхватить презерватив.

Том ловким движением спрятал находку за спиной.

– Нет! Я жду ответ! Ты это в еду добавляешь? Я должен знать, что творится в моем доме!

–Папа, ну, я тебе потом объясню, – девушка стыдливо покосилась на меня.

– Нет, говори сейчас! – нетерпеливо крикнул Том.

– Эдди улетел в командировку. А я так боюсь, что с ним что-нибудь случится, а мы так и не завели

ребеночка. Вот я и подумала… – девушка едва сдерживала слезы стыда и жалости к себе.

– Довольно! – смягчился Том. – Можешь не продолжать! Только учти, это делается не так!

Обратитесь в клинику, если уж на то пошло. Забери это, – и он брезгливо сунул презерватив в руки дочери.

Та, пряча его в кулаке, быстро удалилась наверх. Я всё это время сдерживал смех, чтобы не обижать и

без того подавленную происходящим Ким. Но только звук шагов стих, я дал волю эмоциям. Том,

неодобрительно глядя на мое веселье, бросил:

– Да ладно тебе! Всё вполне безобидно. Я-то думал меня чужим белком кормят, а тут любовь,

оказывается, – грустно вздохнул он. – Эта девчонка сведет меня в могилу. По ее милости я, вместо своих

75

витаминов, две недели принимал противозачаточные кошачьи таблетки. Она их поставила в шкаф на то же

место, где стоял мой пузырек.

– И как ощущения? В лоток ходить не начал? – рассмеялся я.

– Знаешь, появилось стойкое отвращение ко всем кошкам, особенно к Доллару, – уже совсем по-

доброму ответил Том.

На следующий день раздался телефонный звонок с незнакомого номера.

Я неловко растопырил пальцы, стараясь как можно быстрее нажать кнопку телефона, всегда

лежащего под рукой в последние три дня. Этот жест оттолкнул его в сторону сантиметров на десять. Гудки

продолжали идти, и я, приложив неимоверные усилия, заставил плечо послушаться. Оперев руку на локоть,

смог дотянуться дрожащей кистью руки до заветной цели. Гудки прекратились, и из гарнитуры зазвучал

добродушный бас моего друга:

– Привет, Дэн! Весь мир уже скорбит по тебе. Пока всё идет по плану. Вот только Броуди опять

установил слежку. Поэтому пока приезжать не буду. Займемся подготовкой к похоронам. Джима каждый

день вызывают в полицию. Но пока трупы не трогают. Осмотрели пару раз, сфотографировали. И всё.

Говорили, что положено сделать вскрытие, но Джим отказался, сославшись на то, что медицинское

заключение о смерти уже есть. Сейчас он пытается избежать отпевания в церкви. Нельзя отпевать Душу

живого человека, неправильно это, я с ним полностью согласен!

– Неужели Джим забыл, что я крещен под другим именем? Я же рассказывал когда-то. Мама при

крещении дала мне имя своего отца, поэтому перед Богом я Стефан. Так что передай Джиму, пусть меня

отпевают сколько угодно, – успокоил Тома.

– Отличная новость, – обрадовался он. – Ладно, долго разговаривать не будем, чтоб звонок не

отследили. По возможности свяжемся. Пока!

Через два дня в новостях я увидел короткий сюжет о моих похоронах. Зрелище тягостное и неловкое.

Казалось, что все присутствующие на погребении чувствуют фальшь происходящего спектакля.

Гроб с донором был закрыт крышкой. А во втором с алебастрово-белым цветом лица возлежал «я».

Думаю, это были самые странные похороны в истории человечества. Меня хоронили как бы по частям, сразу

в двух гробах. И ни в одном из них меня, на самом деле, не было!

Джесика, как всегда, блистала! Черное облегающее шелковое платье с огромным декольте и