Наталья Никитина – Полтора килограмма (страница 70)

серебристой пряжкой, усыпанной драгоценными камнями. Широкополая черная шляпа с вуалью. Пряча

глаза за солнцезащитными очками и без конца теребя в руках серебристый клатч, она говорила о том, как ей

будет не хватать отца. Очки и шляпа закрывали половину лица, торчал лишь маленький изящный носик и

узкий лисий подбородок с ярко-алыми пухлыми губками.

Патрик, Даниэла и Натали сидели с красными глазами и выражением искренней скорби на лицах.

Сердце защемило от чувства вины и неловкости перед этими родными для меня людьми. Присутствовали

здесь и Смит с Абелем. Как же без них! Каждый говорил банальные хвалебные слова в мой адрес. Думаю,

их скорбь из-за неудачной операции тоже была в высшей мере искренней. На мгновение камера выхватила

красивую блондинку. Это была журналистка Кэрол Новак, в черной блузке с высоким оборчатым

воротником и черной юбке-карандаш. Было странно и любопытно наблюдать за своими похоронами со

стороны, единственное, о чем я сейчас переживал, чтобы Анжелика узнала об этом как можно позже.

Как мы и предполагали, Броуди достаточно быстро вышел на подставных нейрохирургов, хотя их

имена в прессе не назывались. Он предложил им продолжить исследования уже под его финансовым

покровительством. Оплата была предложена более чем достойная, и врачи охотно согласились. Но, к

нашему разочарованию, слежку с Джима и Тома он не снял. Все-таки интуиция у этого парня была развита

не хуже, чем у животного, в чем очередной раз пришлось убедиться. Броуди понимал, что если я жив, то

доступ к своим счетам смогу осуществлять только через сына. Он выжидал, когда я допущу ошибку и дам

себя обнаружить.

Прошел месяц.

Меня перевезли в санаторий, расположенный в пасторальном Ньютоне. В этом небольшом городке в

полной мере раскрывалось очарование Старой Англии. Иногда мы выезжали за пределы санатория, чтобы

купить книги, посидеть в кафе или же просто прогуляться по паркам, коих здесь было множество. Атмосфера

пригорода располагала к прогулкам. Дети, катающиеся на велосипедах и прыгающие на батутах, создавали

ощущение счастья и беспечности.

Санаторий оказался уютным и небольшим, всего на тридцать человек. Он просто утопал в зелени

парка. В саду вдоль дорожек, ведущих к корпусам, располагался каскад подобранных по высоте

жизнерадостных бархатцев. Моя VIP-палата имела отдельный выход в сад. Аттракцион природной красоты

начинался здесь ранним утром, когда солнце медленно выплывало из-за горы, заливая светом верхушки

76

лип, окружающих корпус санатория. Стоило распахнуть окно, как в комнату вливался аромат цветов. Густые,

пропитанные солнцем деревья беззастенчиво заглядывали в мои окна.

Дитте приезжал раз в неделю проверить общее состояние. Здесь всё также поочередно находились

Анна и Наоми. Четыре раза в неделю со мной занимался грек. Он положил глаз на администратора одного

из корпусов санатория и теперь вел себя, как павлин в брачный период, меняя гардероб и злоупотребляя

одеколоном. За это время Том навестил меня лишь раз. За ним следили, и он особо не рисковал.

Я научился сидеть без опоры. И даже начал самостоятельно принимать пищу. Давалось это с трудом,

но Дитте категорически запретил кормить меня с ложечки. Я потел, ругался, но ел. А выглядело это

следующим образом. Я опирался локтями на стол и, ссутулившись, нависал над тарелкой. Из того, что

удавалось зачерпнуть в ложку, до рта доносил лишь четвертую часть. Пища валилась обратно в тарелку,

поэтому, чтобы повысить коэффициент полезного действия, я как можно ниже опускал лицо. И брызги от

упавших продуктов летели на стол и на одежду. Ложка иногда умудрялась проскочить мимо рта и упереться

в щеку, оставляя при этом след. С вилкой работалось значительно легче, а до ножа очередь пока не дошла.

Это было не единственным испытанием для нового тела. Также каждый вечер дежурная медсестра

высыпала в одну чашку по стакану красной и белой фасоли. И я, словно Золушка, должен был

рассортировать их в отдельные емкости. Это было очень трудно, я чертыхался, но ловил плохо

слушающимися пальцами гладкие фасолинки.

Китаец оставил на прощание два грецких ореха, которые я должен был научиться быстро вращать в

ладони как по часовой, так и против часовой стрелки. Это очень эффективное упражнение на мелкую

моторику.

Кроме орехов, я часто занимался с кистевым массажером «Powerball», представляющим собой шар,

удерживаемый в руке. Другой рукой или с помощью нити в этом шаре запускается вращение ротора с

герконом. Ротор мог раскрутиться внутри шара до пятнадцати тысяч оборотов в минуту. В результате

движение передается кисти, которая сама начинает совершать вращательные движения. Предусмотрено

шесть способов удержания шара в руке, развивающих шесть групп мышц кисти, запястья, локтя, предплечья.

Забавная такая штука, простая на вид, но после занятий с ней руки от усталости висели, словно плети.

Теперь три раза в день я занимался лечебной физкультурой. Моим постоянным тренером стал

эмигрант из России по имени Михаил, однако все без исключения называли его на американский манер

Майклом. Он прожил пять лет в Корее, овладевая суджок-терапией. В основе этого метода лежит

представление о том, что кисть и стопа человека являются проекцией его тела в целом: большой палец

соответствует голове и шее, мизинец и указательный – двум рукам, средний и безымянный – ногам. На

ладони под большим пальцем находится зона ответственности грудной клетки, остальная часть – брюшной

полости. Тыльная сторона кисти – спине. Определенные способы воздействия на перечисленные зоны

активируют деятельность соответствующего органа или части тела.

Одним из видов тренировки стали водные процедуры. В джакузи я получал двойную пользу —

массаж струями воды, а также тело становилось легким и более подвижным. Майкл стоял рядом и