Наталья Нестерова – Рехаб (страница 6)

Влад приоткрыл один глаз, проверяя: всё ещё здесь? Остальные уже погрузились в процесс – они обожали эти сеансы. Только он один всё ещё держался за реальность, как утопающий за соломинку.

– Теперь представьте золотой свет… Он наполняет вас с макушки, – Ксения медленно перечисляла: – Лоб… скулы… шея… – и украдкой наблюдала, как Влад стискивает веки, будто пытаясь не увидеть что-то внутри себя.

– А теперь ваше безопасное место. Где оно? Лес с шепотом листьев? Пляж с тёплым песком? Или… может, чьи-то руки, обнимающие вас?

Влад резко дёрнул бровью.

Через 20 минут ребята, потягиваясь, делились образами: океан, родной двор, даже шумный мегаполис.

– Я был здесь, в групповой, – буркнул Влад.

Ксения едва заметно улыбнулась – она видела, как его дыхание замедлялось. Он соврал.

– Круг чувств! – объявила она. – Три эмоции, которые сейчас ярче всего.

Результаты были предсказуемы: у кого-то тревога, у кого-то злость. Влад скрестил руки:

– Ничего не чувствую.

– Идеально, – Ксения прищурилась. – Значит, у нас с тобой сегодня будет очень интересная сессия. После обеда.

У него предательски ёкнуло под рёбрами. Он лишь кивнул, боясь, что голос выдаст слишком много.

Ребята обнимали Ксюшу, смеялись, благодарили – а Влад стоял в стороне, изучая её.

Где здесь психолог, а где – просто женщина? Где профессиональная улыбка, а где – настоящее тепло? Он ловил каждое движение, каждый взгляд, но граница казалась размытой.

А надо ли это ему?

Он ведь приехал сюда лечиться. Но понемногу, будто сквозь густой туман, к нему возвращалось ощущение жизни.

Не той жизни, где весь мир измеряется нулями на купюрах и граммами в пакетиках. А той, где когда-то было небо.

Настоящее небо.

Он вдруг вспомнил: у него же была собака! Огромный, лохматый пёс, который встречал его, виляя хвостом, после школы. И пауков он боялся – до дрожи в коленках. Теперь же сделал из них культ, как будто нарочно пытался заменить один страх другим.

А ещё…

Он ведь когда-то умел смешить людей. Участвовал в КВНах, шутил так, что весь класс хохотал. Мечтал о небе – и даже поступил в лётное. Отучился семестр, вернулся домой на каникулы – а там…

– Эй, Влад, подъезжай, есть разговор!

Сосед Колька, с которым они ещё в садике в одной песочнице копались. Влад сел в машину – кожаный салон, резкий запах новизны.

– Нравится? – Колька похлопал по рулю. – Ворованная!

Влад почувствовал, как кровь отливает от лица.

– Расслабься, — сосед усмехнулся и высыпал на торпеду дорожку белого порошка.

У Влада уже был опыт.

Первый раз – с Олей, подругой мамы. Она смеялась, когда он чихнул от щипавшего ноздри порошка, потом провела пальцем по его губам: «Ну что, малыш, теперь ты совсем взрослый».

Первый секс с ней же – липкий, торопливый, в ванной, пока мама спала за стенкой. Оля прикусила его плечо, чтобы он не застонал слишком громко. Потом смотрела, как он дрожит, и говорила: «Ты мне нравишься… но ты слабый».

Вседозволенность кружила голову. Деньги, тачки, девчонки – всё было легко, слишком легко. Но потом Оля отбирала у него дозу, швыряла в лицо купюры: «На, сопляк, купи себе достоинство».

Он пытался сбежать. Лётное училище – мечта, чистый небосвод, свобода. Но приехал на пару недель домой… и снова вляпался.

А теперь – Колька, усмешка, белая дорожка и возвращение в ад, откуда на этот раз выхода не было.

Влад медленно открыл глаза. Перед ним, опустившись на корточки, сидела Ксения Ниловна. Её лицо было так близко, что он различал золотистые искорки в зрачках.

– Ну как ты? – её голос звучал мягко, как тёплое одеяло. – Гипноз получается не у всех с первого раза.

Он вспомнил: только что зашёл в кабинет, кивнул на её вопрос «Хочешь попробовать?» – и вот уже лежал на кушетке, тонул в бархатном тембре её голоса. На групповых медитациях ещё можно было сопротивляться – там она работала со всеми. Но здесь… Здесь не было спасения.

И самое страшное – он вспомнил. Всё. Даже то, что годами хоронил в самых тёмных уголках памяти.

– Как ты, Влад? – её пальцы осторожно коснулись его запястья. – Всё в порядке? Не тошнит?

Он молчал, сжимая подлокотники кушетки. Вопрос, который действительно хотел задать, жёг изнутри.

– Ксения Ниловна… – голос внезапно сорвался. – Если я скажу «да» … Вы ведь меня не бросите?

Он поднял глаза – прямо в её зрачки, тёмные и глубокие, как колодцы. Смотрел так, будто пытался разглядеть на дне хоть крупицу надежды.

Ксюша не отвела взгляд. Медленно, словно давая ему время передумать, обхватила его ладонь обеими руками.

– Своих не бросаем, – прошептала она. – Добро пожаловать… домой.

Глава 9. ПРОЗРАЧНОСТЬ.

Ксенино «домой» означало железное правило: её методы – или никаких. Когда консультанты, в её отсутствие, позволяли Владу даже тень поблажки – воздух в центре становился густым, как сироп, а её каблуки цокали по коридорам с такой яростью, что даже старые наркоманы из "опытной группы" вздрагивали в своих креслах.

– Костя, ну скажи ты им! – её голос звенел, как лезвие, падающее на кафель. Пальцы впились в край его стола, отполированного до зеркального блеска. – Они его упустят. У нас один шанс – давить на то, что в нём ещё живет. На детские фотографии в его карточке, на эту… её губы дрогнули, мамину вышивку на его рваной рубашке. У него, в отличие от остальных, есть совесть.

Директор отложил ручку, металлический щелчок прозвучал, как предупредительный выстрел.

– Совесть? – он пересёк кабинет, притворив жалюзи. Полоски света полосовали его лицо. – Ксень, ты в курсе, что он вытворил вчера, в твой выходной?

Она фыркнула, сморщив нос – морщинка между бровями, та самая, что появлялась только в моменты настоящей злости.

– Что, не съел кашу на завтрак? – сахарная интонация, но глаза ледяные.

– Вовсе нет. – Костя провёл пальцем по экрану планшета, вызвал файл. – Помнишь пациентку Катерины? Ту, с синяками под глазами и розовыми шнурками?

Ксения замерла. Голова склонилась вбок – медленно, как будто проверяя: не галлюцинация ли это.

– Ну? – её ноготь щёлкнул по ободу чашки с остывшим кофе.

– Так вот, их вчера видели в старом корпусе. Он прижал её к стене, Ксюш. Тридцать два года против шестнадцати.

Последние слова пробили тишину, но Ксения уже рванула к двери, распахнув её так, что стекло задрожало в переплёте.

– Влада ко мне! Сейчас же!

Её голос разорвал коридор, отскочил от выцветших стен, ударил в спину дежурного, который уже летел выполнять приказ.

По пути она врезалась в кабинет Гавриила, не стуча. Он сидел, разбирая цветные тесты Роршаха, но, увидев её лицо, отшвырнул карточки.

– В чём дело?

– Этот кретин… – её дыхание спёрло, ключицы резко выступили под тонкой тканью блузки.

Гавриил встал – медленно, как всегда, но глаза уже горели.

В её кабинете Влад стоял, прислонившись к косяку – мальчишка, если бы не взгляд.

– Ты понимаешь, что творишь?! – Ксения врезала вопросом, швырнув папку на стол. Бумаги взметнулись, как испуганные птицы.

Гавриил перехватил, шагнув между ними:

– Влад. Говори сам.

Тот пожал плечами: