Наталья Медведская – Вернуться на рассвете (страница 4)

Слова физрука встретили смешками. Все считали себя бывалыми туристами, а их словно телков собирались вести как на верёвочке. Однако спорить со строгим учителем никто не решился.

Поход рассчитан на десять дней с ночевками в палатках, готовкой еды на костре. До самих водопадов предстояло пройти пятьдесят километров. Для тренированных людей преодолеть пять-шесть километров не составляло труда. Получалась приятная прогулка, правда по пересечённой, горной местности, но всё равно не слишком утомительная. В первый же день они успешно осилили восемь километров. Остановились на замечательной поляне возле безымянной речки, протекающей по неглубокому узкому ущелью. Поставив палатки, собрались на общий совет возле будущего кострища. Усевшись на толстые стволы поваленных деревьев, словно специально уложенные для туристов, ребята возбуждённо переговаривались.

– Так. Слушаем внимательно, – прервал разговоры Исай Зиновьевич. – Сейчас назначим ответственных за приготовление пищи. По два человека каждый день. Составим график дежурств. Может, кто-то вызовется приступить к кухне первыми? – Оглядев молчащих туристов, усмехнулся. – Кушать любят все, а готовить некому.

Ирина молчала. Тогда она вызвалась сама, в пару ей дали добродушного, спокойного увальня Ярослава Петрова. Он беспрекословно слушал её, помогал во всём. Пока путешественники загорали на поляне, купались в речке, играли в мяч, она готовила. Постаралась на славу, сварила плов из тушёнки и компот из сухофруктов. Даже успела сделать острый салат из свежей моркови, которую из-за веса и быстрого увядания нужно было употребить в первую очередь. Её расхваливали на все лады, буквально вылизали казан из-под плова. На следующий день дежурными стали Катя Беленькая и Сергей Камышин. Словно в насмешку над фамилией Катя напоминала ворону тёмным прикидом, иссиня-чёрными волосами и блестящими карими глазами. Она и Сергей пересолили гречневую кашу, это было бы терпимо, если бы она не пригорела и не пахла мокрыми тряпками. Все наотрез отказались есть гречку, пришлось обойтись чаем с сухариками и сушками. Третий день ещё больше разочаровал любителей вкусно покушать. Эля и Тарас Крылов из обычной пшённой каши сотворили густую тягучую невкусную гомулу2. Оказалось, Тарас так проникновенно читал Эле стихи, что она забывала следить за готовкой. Варвара Германовна, не будучи большой кулинаркой, лишь в полглаза присматривала за поварами, тоже упустила разваривание пшена. Расстроенную и заплаканную Эльвиру утешали хором, давясь приготовленной едой.

– Ёлки-палки, мы так и отощаем, если и остальные наши повара ни на что не способны. Я так понимаю, одна Ира умеет кашеварить? Девчонки вы не собираетесь становиться женами? Вас же мужья из дому выгонят, – бухтел физрук.

Диана Михайлова фыркнула.

– Вы, Исай Зиновьевич, в прошлом веке живёте. Сейчас у нас равноправие. Думаете это правильно, когда оба супруга работают, но придя домой вечером, один падает на диван и лежит тушкой, а другая торчит у плиты, отбывая вторую смену? Выйду замуж, научусь готовить вместе с мужем.

– Ладно. А пока что нам делать. Так и будем голодать? Девочки, кто ещё способен что-то приготовить?

Оставшиеся семь представительниц прекрасного пола, исключая Иру и учительницу, стыдливо отвели глаза.

– Хорошо. Может среди парней есть умельцы?

В ответ физруку – тишина.

– Ирочка, что если ты будешь готовить, а мы помогать? – предложила Эльвира.

Все стали вспоминать её готовку, называли превосходной и самой лучшей поварихой. Ирина поймала на себе заинтересованный взгляд Олега, до этого он даже не замечал её.

«Господи, какая же я идиотка была. Обрадовалась похвалам, очаровалась одним лишь взглядом красивого парня – взвалила на себя обузу, желая его впечатлить, показать себя с лучшей стороны».

Она согласилась и оставшиеся восемь дней похода торчала у костра, готовя завтрак, обед и ужин. Помощники менялись, а она, сжав зубы, не признавалась даже самой себе, что её развели, как лохушку. Прошагав положенные километры, быстро поставив палатки, все отправлялись отдыхать, приводить себя в порядок. Ребята развлекались, играли, проводили соревнования, пока она кашеварила. На вопрос учителей, не устала ли она, гордо отвечала:

– Всё в порядке. Я справляюсь.

Услышав очередные дифирамбы в свой адрес, ещё и гордилась собой и собственной выдержкой. Одобрения парней и девушек её умениям подтверждали: она молодец! Поступила правильно. Она просто незаменимая.

Единственным кто однажды высказался честно и беспристрастно, оказался Марат.

– Я бы не стал принимать комплименты и благодарности ребят и учителей за чистую монету. Одним не хочется возиться с готовкой, другие рады, что нашли дурочку, снявшую с их плеч кучу проблем с едой.

Она обиделась на него и до конца похода больше с ним не общалась.

Из воспоминаний Ирину выбросил громкий голос физрука.

– Что молчим? Героев нет. Значит, по списку первыми приступают к кухне Диана Михайлова и Тарас Крылов. Меню и нужное количество продуктов получите у Варвары Германовны. Четверо ребят отправляются к реке за камнями для кострища, девочки берут на себя сбор хвороста. Остальные с топорами пойдут со мной за сухостоем. Чем быстрее установим треноги для котлов, тем скорее повара начнут готовить.

Выпив из бутылки воды, Ирина намочила носовой платок, вытерла им лицо. За хворостом, так за хворостом, лишь бы не как прошлый раз браться за поварёшку.

Кто бы сомневался, конечно, Эльвира отправилась следом за ней. Осторожно, двумя пальчиками поднимая веточки, аккуратно складывала их на согнутую в локте руку, стараясь не запачкать новый спортивный костюм.

Ирина, собирая сухие ветки, вспоминала эпизоды своей жизни, промелькнувшие перед ней на перемотке. Она на многое посмотрела под иным углом. Воспитывая её, родители придерживались разных точек зрения и часто спорили по этому поводу.

Отец учил: именно к себе нужно предъявлять самые строгие требования, если и винить кого-то, прежде всего себя. Никому не отказывать в помощи, если это по силам. Быть доброжелательным и понимающим человеком. Он и сам был таким: внимательным и добродушным. Друзья его любили, соседи души в нём не чаяли. Знали, что в любое время могут к нему обратиться. Когда мама принималась ругать и упрекать отца в том, что он опять пренебрёг интересами семьи ради чужих людей, Ирина всегда вставала на его сторону.

Слова матери: это не доброта, а самая настоящая глупость, что нельзя позволять садиться себе на шею, она отказывалась принимать.

Как-то мама заявила:

– За твоей излишней скромностью, Виктор, на самом деле скрывается чрезмерная гордость. Но ты не хочешь это признавать. Именно поэтому и ты, и дочь, которую обратил в свою веру, зависимы от чужого мнения. Жаждете в свой адрес слышать только хвалу и одобрение. Боитесь, вдруг кто-то скажет, что вы не достаточно хороши и думаете о себе. Из-за скрываемой гордости и желания лестных слов, многое делаете себе во вред.

Мама не раз пыталась с ней объясниться, доказывала, что такая мягкотелая позиция обесценивает её как человека.

– Понимаешь, Ира, быть чуточку эгоистом не стыдно, а правильно. Ты должна научиться говорить: нет. Это не сделает тебя плохой, а защитит твои интересы.

А ведь мама оказалась права: её желание облегчать жизнь друзьям, а потом взвалить на себя семейный быт, уход за мужем и приболевшей свекровью, в конце концов, превратило её в тягловую лошадь, сделало чем-то незаменимым, но привычно-обычным. Нет, она не запустила себя, не растолстела, не подурнела, но называть её воздушной феей, женщиной мечты, как Эльвиру, никто бы не стал.

Она сама себя не ценила, но почему-то думала, что будет важна Олегу. К финалу её значимость для него превратилась в абсолютный ноль.

Набрав приличную кучу хвороста. Ирина связала его верёвкой.

– Подожди, не затягивай узел, положи и мою добычу, – Эля протянула ей жиденькую кучку веток. – Тебе ведь не трудно? А то я уже все пальцы исколола. Ты сегодня какая-то молчаливая. Я с тобой беседую, но ты не реагируешь.

Ирина поняла, она ушла в свои мысли, поэтому не слышала ничего из того, что говорила подруга.

– Я не отвлекалась, – соврала она.

– Да? Тогда скажи на кого обратить внимание на Олега или Марата. Пока они одинаково мне нравятся.

«Точно, – вспомнила Ирина, – когда собирали хворост, Эля подробно описывала свои чувства к Олегу и Марату. Сокрушалась, что оба хороши и она не может выбрать кого-то одного».

Слушая её, она тогда сгорала от ревности, злилась, но не показывала вида. Ведь настоящая подруга не должна завидовать.

Теперь же весь монолог Эли она пропустила мимо ушей.

– Значит, нравятся оба? Погадай на картах, – с ехидцей посоветовала Ирина.

– На картах? – округлила Эля глаза.

– Да. Раз сама решить не можешь. Говорят: Катя Беленькая отлично раскидывает пасьянс.

Эльвира воодушевилась.

– А это интересно. Вечером устроим сеанс гадания.

Завязав узел, Ирина забросила вязанку на плечо.

– Постой! А мои веточки? – Эля с жалобным видом протянула прутики.

– Сдаётся мне, что столь огромную тяжесть сама дотащишь.

Эля недоумённо захлопала длинными тёмными ресницами.

– Тебе же несложно!

– Тёбе тоже.

Не обращая внимания на растерянный вид подруги, Ирина отправилась в лагерь.