Наталья Мазуркевич – Полевая практика, или Кикимора на природе (СИ) (страница 33)

Ради мероприятия излучение Сердца необходимо было уменьшить, и Дженджин вовсю чаровала, используя чужую силу. Наконец Сердце перестало ослеплять.

Я замерла, в первый миг не понимая, что происходит и почему я перестала различать предметы в другом конце зала.

— Включайте, — раздался усталый голос принцессы, и фонарики, которые мы старательно монтировали в нише потолка, загорелись. Я завороженно застыла, разглядывая, как одна за другой вспыхивают звездочки под потолком, рисуя маленькое солнце. — Проверьте, не пересекаются ли линии охранных сетей.

Две почтенные дамы поклонились и отошли от основной части свиты, расставляющей столы. Олисен только обозначил кивок, что, впрочем, не помешало ему оказаться на месте первым. Дженджин неодобрительно хмыкнула и отозвала меня в сторону.

— Проследи за ним, — попросила она. — После твоего утреннего выступления он не подумает, что ты следишь за ним по иной, нежели простое восхищение, причине.

— Хорошо, — легко согласилась я, но не утерпела: — А чем он такой особенный?

— Особенный? — Принцесса нахмурилась, смерила ледяного с ног до головы и согласилась: — Особенный. Самомнение зашкаливает, это точно.

— Я серьезно, — надулась я. — Чем он тебе так не понравился?

— Солнышко, — Дженджин позволила себе покровительственную улыбку, — он не лучшая компания. Наглый, самоуверенный…

— …и интересный, — закончила за нее я. — Так чем он не угодил семье?

— Бывший парень Мариады, — сдалась Дженджин. — Только матери не говори, она не знает. Мари ради него, считай, от семьи отказалась, а он ей с другой изменил. Видите ли, как он мог отказаться, когда сама королева Матильда пригласила его в свои покои. Матильда, кстати, после этого уже не королева. Скрыть хоть что-нибудь из своей личной жизни Олисен не в состоянии.

— Я учту. — Вот теперь и я смотрела на блондина с неодобрительным презрением. Очередной Жан, только местного производства, подумаешь. Вот еще — нервы на него тратить! — А почему белый?

— Потому что болеет, — рассмеялась Дженджин и добавила: — Возьми у тети справочник по болотным расам, страница сорок третья. Но ты всегда можешь воспользоваться указателем. Ищи «наглый самоуверенный блондин», в домашнем каталоге он так и называется, — проинструктировала меня принцесса и отбыла проверять труды подчиненных.

Я же приступила к выполнению возложенной на меня миссии: нагнала на личико побольше вдохновенной дурости и отправилась следить за работой блондина. Женщины встретили меня сочувственными взглядами, а вот Олисен остановился, отвлекаясь от колдовства, смерил с ног до головы и, не говоря ни слова, продолжил свою работу. Если бы он еще искоса не посматривал время от времени, я бы поверила, что ему все равно, но так… Нет уж, сударь, королева Матильда так королева Матильда. Да и муж у нас уже есть. Пусть и понарошку, но самый лучший!

При воспоминании об Альтаре на душе потеплело, а перед глазами встало легендарное поедание мороженого на крыше. Вот это — настоящая романтика! Вряд ли холеный лорд на нее способен. А вот лосиный принц… На губах сама собой появилась до невозможности глупая и счастливая улыбка. Олисен споткнулся и стремительно обернулся.

— Дана, помогите мне, — позвал меня маг, и я с готовностью ринулась к нему на подмогу. От моего напора Олисен даже отступил на шаг, но в руки себя взял стремительно и бесповоротно: все те пять минут, что я держала треугольную рамку, он не проронил ни звука. Ни разу не дернулось и его лицо, и даже брови не взмыли вверх, когда я случайно оступилась и потопталась по его ногам, не желая падать.

— Благодарю, можете идти, — холодно отослал меня маг, с интересом следя за реакцией. Ну как я могла его подвести?

Горестно вздохнув, я поплелась к своему наблюдательному пункту, развернувшемуся в десяти метрах от рабочего места блондина. По такому случаю я даже приволокла себе стул, пользуясь благоволением принцессы.

Удивительное дело — наблюдать, как плетутся защитные чары, как тонкие нити колдовства крепнут, тянутся, охватывая все доступное им пространство, как они проходят сквозь стены, вплетаясь в саму гору, и застывают золотой паутиной, нерушимой и невидимой.

Я моргнула, сбрасывая наваждение транса. Олисен и дамы уже закончили свою работу и тихо переговаривались в углу зала. Колдовства больше не чувствовалось, и я немного отвлеклась. Прихоть, но мне до чертиков хотелось взглянуть на Сердце Болота, а если удастся, то и потрогать. Меня тянуло к нему, в нарушение правил, в нарушение здравого смысла… мне хотелось почувствовать его силу, ощутить ее вкус и забрать ее себе.

Последняя мысль болью отозвалась в сознании, приводя меня в чувство. Я тряхнула головой, ударила кулачком в стену — боль отрезвляла. Тяжело дыша, взглянула на болотный артефакт и завороженно застыла: он был в двух шагах. Протяни руку — и будет твой. С трудом, но я ушла оттуда. Изумруд насмешливо блестел мне вслед, заставляя чувствовать себя неудачницей.

Обед мы пропустили: увлеклись работой и не заметили, как пролетело время. Как бы извиняясь, Дженджин отпустила всех раньше. Она лично стояла у входа и ждала, пока все покинут гору. Я хотела было выйти с остальными, но девушка отрицательно покачала головой и глазами попросила меня остаться. Я кивнула, но продолжила делать вид, что обуваюсь и просто так долго завязываю шнурки.

— Идем, я хочу, чтобы ты кое-что сделала, — дождавшись, пока Олисен выйдет, сказала принцесса, закрывая вход.

— Что? — спросила я, вновь меняя обувь. За день я так привыкла к своим полосатым тапочкам, что сейчас не испытывала никаких затруднений. Напротив, в кедах оказалось до ужаса жарко, и момент, когда я их сбросила, оказался самым счастливым за день.

— Возьми Сердце, — попросила Дженджин, когда мы оказались в главном зале. — У меня нехорошее предчувствие, и я хочу убедиться, что моя теория неверна.

— Неверна? Теория?

Мне совсем не нравилось происходящее.

— Просто возьми его. — Принцесса дернула меня вперед, заставляя вплотную приблизиться к Сердцу. — Ты же хочешь это сделать. Оно манит. Я видела, как ты смотрела на него. Ну же, возьми.

И я взяла. Как будто в трансе, протянула вперед руку, коснулась холодных граней и сжала пальцы. Миг — и изумруд покинул подставку.

Рядом выдохнула Дженджин. Она побледнела так, что с сонных глаз можно было принять ее за сестру Олисена. Губы сжаты, а черты лица заострились до невозможности.

— Дань, положи его обратно, — хрипло попросила она, не делая резких движений.

Я пожала плечами и вернула камушек на постамент. Даже странно: взяла один раз — и все очарование схлынуло. Камень как камень, холодный, зеленый, а что блестит — так драгоценный. Экая важность.

— Все в порядке? — озабоченно спросила я. Вид бледной Дженджин мне не нравился. Очень, прямо от слова «совсем». Такая она вселяла в меня страх, и что самое ужасное, я не знала, чего следует бояться.

— Да, пойдем. Я должна рассказать королеве.

Королеве… Не матери — королеве. Неужели то, что я сделала, нарушает закон? Но ведь она сама попросила!

Я не знала, что думать, и молча шла за кузиной. Мы поднялись на этаж и оттуда, даже не разуваясь, переместились во дворец, прямо в королевский кабинет. Во время встречи.

— Прошу прощения, — быстро извинилась Коха и поднялась. — Вернемся к обсуждению через пару минут, если вы не возражаете.

Послы не возражали.

— Ты уверена? Ты не могла изменить параметры защиты? — в сотый раз спрашивала Коха, закусывая губу и хмуря брови.

— Нет, Даньки не было в числе избранных, — отрицала Дженджин.

Королева нервно рассмеялась.

— Ты понимаешь, что ты сделала?

— Проверила гипотезу, — угрюмо ответила принцесса, прижимая к себе диванную подушку. — Еще скажи, я была не права.

— Не права, — хмыкнула Коха. — А если бы твоя теория не подтвердилась? Помнишь, что происходит от прямого контакта с Сердцем? Еще и защита! Как ты могла так рисковать! Вания не простила бы тебе. Никогда.

— Простите, — вмешалась я в разговор, потому что выясняющиеся факты мне определенно не нравились. — Что-то могло произойти?

— Могло. Эта безответственная, — Коха смягчилась, — экспериментаторша рискнула твоим здоровьем.

— Но ничего же не произошло! — воскликнула Дженджин.

— Ты не могла знать этого наверняка.

— Могла! Лилен Даньке свадьбу нагадала, так что раньше этого события она умереть не может!

— Лилен нагадала, — хмыкнула королева. — Надежнейший источник!

— Умереть? — Я во все глаза уставилась на принцессу.

— Прости, ничего бы не случилось. Я была уверена…

Дженджин отвела глаза, что было лучшим опровержением ее слов.

— А я тебе доверяла! — выпалила я, подрываясь с места. — Никогда больше слушать тебя не буду!

— Довольно! — оборвала мою зарождавшуюся истерику Коха. Ага, ей, значит, можно. А как мне праведное негодование выражать, так сразу хватит. Произвол!

Дверь распахнулась без предупреждения, и в кабинет ворвалась Ванична. И я даже побоялась предположить, что она делала в момент, когда ей сообщили, что ее деточка во дворце. В одной руке кикимора сжимала скалку, в другой иголку, а на лбу была повязана повязка, как будто она собралась на долгий и изнуряющий поединок.

— Думаю, пора объясниться, — устало выдохнула королева и опустилась в кресло. — Разговор у нас будет долгий и весьма неприятный.