Наталья Масальская – Безмолвные жертвы (страница 4)

— Ты идешь?

Алик уже стоял на верхней ступеньке крыльца. Нина бегом бросилась по выложенной брусчаткой дорожке, взлетела наверх на несколько ступеней и остановилась, поджав в гримасе сожаления губы. Алик наградил ее длинным, осуждающим взглядом, который по всей видимости означал: «неужели ты не слышала, что я совсем недавно говорил о сочувствии» и постучал. За дверью послышались торопливые шаги, и оба полицейских невольно выпрямили спины.

Глава 4

— Добрый день, — поздоровался Алик, — Мы из полиции, — и продемонстрировал открывшему дверь мужчине удостоверение. — Капитан Коваль, а это младший лейтенант Горячева. Хотим задать несколько вопросов относительно произошедшего с вашей дочерью.

Нина не могла не заметить, что капитану было неприятно говорить все это. Не дожидаясь ответа, он шагнул в объятый скорбным оцепенением дом. Нина вошла следом.

— Проходите в комнату, — глухо проговорил мужчина и, закрыв дверь, направился за ними.

Из предложенных им мест Алик выбрал табурет. Нине же оставил стул со спинкой. Она видела, ему не удобно, он беспрестанно ерзал, то доставая ручку, то лез в карман за пачкой никотиновой жвачки, которую так и продолжал крутить в руках, словно ему просто нужно было за что-то держаться. Нина сидела, откинувшись на спинку стула и делала пометки в лежащем на коленях блокноте.

— Вы говорили, что в ночь, когда произошла трагедия, Надя осталась дома одна. Не припомните, возможно у нее были какие-то планы на вечер, она договаривалась с кем-то о встрече?

— Нет, не знаю, — коротко ответил отец. — Я уже говорил вам, мы с женой и Ксюшей, это наша старшая, ездили к теще на дачу, копать огород. Здесь недалеко. Надя отпросилась остаться, в понедельник у нее должен быть экзамен по математике, она хотела готовиться.

— Во сколько это было припомните?

— После работы, пять тридцать, может чуть позже.

Жена плохо себя чувствовала, она подъехала позже. Около десяти.

— Вы уезжали на все выходные?

— Да, стояла хорошая погода, мы решили поджарить шашлык, я немного выпил и решил не садиться за руль. Черт бы побрал эту дачу, — с эмоцией добавил он.

— Вы ездили на дачу втроем? А вы? — Алик обратился парню лет восемнадцати, сидящему рядом со старшей дочерью.

— Это мой молодой человек, — ответила Ксюша. Глаза ее были красными от слез, но в отличии от матери она казалась скорее напуганной. — Сергей Абрамцев. Нет он не ездил с нами. У Сережи экзамены, он готовился.

— Вместе учитесь? — уточнил Алик. Он достал из кармана блокнот и наконец занял руки писаниной.

— Нет, Сережа в техникуме учится. Радиотехническом, — ответила вместо него Ксюша. Парень неловко кивнул.

— И что, весь вечер готовились к экзамену?

— Да, — растерянно ответил Сергей. — Ну, вернее, часов до девяти, мы с группашами зависали, потом они ушли, и я готовился к экзамену один.

— Сдал?

— Что? — переспросил Сергей.

— Экзамен, говорю, сдал?

— А, да.

— Твое алиби может кто-то подтвердить?

— Алиби? — снова переспросил парень. Он показался Алику бестолковым, но скорее всего просто не знал, как реагировать на происходящее. — Вы что, меня подозреваете? — насторожился он.

— Алиби скорее исключает вину, поэтому спрошу еще раз, вас кто-то видел в тот вечер?

— Да, мама и парни из группы.

— Хорошо, мы проверим. А теперь, расскажите, какой девочкой была Надя? С кем общалась, куда ходила, кто был ее лучшей подругой? — обратился он к притихшим родителям.

— Обычная девочка: умная, прилежная. Занималась спортом, языками, рисовала, — дрожащим голосом ответила сидящая с ногами на диване женщина. Судя по материалам дела, это Инга Аркадьевна Касаткина — мать девочки. Ей тридцать шесть, но сейчас, с опухшими заплаканными глазами, нечесаными волосами и землисто-серым лицом, казалась старухой. Спокойнее всех держался отец семейства — Родион Михайлович.

— Подруги Нади, кружки, интересы.

— Ее лучшая подружка Танечка Лисина, — довольно бодро начала мать, но тут же ее лицо исказила гримаса, и она прикрыла рот платком.

— Она тут, напротив живет. Соседка, — закончил вместо нее отец. — Хорошая девочка. Семья хорошая, положительная. Не пьют, дочкой занимаются. У Олега и Лары свой бизнес. Автомойка, тут недалеко. Мы дружим. Уже давно. Как переехали сюда пять лет назад. Если нужно, можем сходить к ним, — произнес он с готовностью и заворочался, пытаясь подняться из-под навалившихся на него женщин.

— Нет-нет, не беспокойтесь. Мы сами, — остановил его Алик. — Скажите адрес автомойки моей помощнице.

У Алика уже час невыносимо болела голова. С той самой минуты, когда они приехали в бухту. Хотелось поскорее покинуть этот дом и выйти на воздух. Он посмотрел в окно.

— Да, там, чуть левее, — поддакнул отец, решив, что капитан высматривает дом соседей.

— Кто-то еще? Возможно, у нее был парень?

— Ей было всего четырнадцать, — ответила мать и снова уткнулась носом в мокрый платок.

— Простите. Но мы должны отработать все версии. Должны знать обо всех ее знакомых, друзьях, недругах, людях с которыми она общалась каждый день.

— Да, мы понимаем, — прижимая к себе жену, ответил Родион.

Нина делала записи, но еще ее интересовала реакция отца семейства. Он казался чуть отстраненным. Будто ему было не так больно, как остальным.

Капитан задал еще ряд вопросов о школе и кружках, взаимоотношениях в семье и засобирался.

— Мы пока проверим версии, а вы — если что-то вспомните, или чье-то поведение покажется вам странным, позвоните, — он протянул отцу Нади карточку с телефоном и направился к двери.

Он уже вышел на крыльцо и, спустившись на несколько ступеней, достал из пачки пару подушечек жвачки. Нина, переступив через порог, вдруг обернулась.

— А если бы вы узнали кто он?

Нина почувствовала, что капитан впился взглядом ей в висок, но она смотрела на отца Нади. Выражение его лица впервые за время их разговора изменилось. Стало свирепым.

— Удавил бы своими руками, — процедил он сквозь зубы.

Она не успела сказать что-то еще, жесткие пальцы больно схватили за предплечье и с силой поволокли вниз по лестнице. Она спотыкалась, не понимая куда ступает, буквально бежала, ощущая саднящую боль в руке. Дверца машины распахнулась, и Нину втолкнули на сиденье и стало тихо.

— Ты… — Алик издал низкий гортанный рык и с силой ударил ладонями по рулю. В бессилии громко выдохнул, прежде чем снова заговорить. — Ты чего творишь? Ты хоть понимаешь, что делаешь? Хочешь, чтобы он сам начал искать ублюдка? Да? — кричал он, и Нина почувствовала брызги его слюны на своей щеке.

Алик завел двигатель, и машина медленно покатила вдоль бордюра в сторону Летнего бульвара. Профиль капитана сделался статичным, казалось, он даже не моргал. Не совсем обычный маршрут до управления, решила она, каким-то внутренним чутьем уже понимая, куда он ее везет. Впереди показалась старенькая двухэтажка. Она выглядела как дом пионеров или здание местной администрации. Треугольный козырек над главным входом, колонны и лепнина — прекрасный представитель сталинского ампира. Это было решающим фактором при выборе подходящего жилья. Сейчас она ненавидела этот нарядный фасад, но была готова услышать его неизбежное «пошла вон». Однако его холодное «выметайся», прозвучало гораздо более пугающе, чем ор с плевками десятью минутами ранее.

Нина не стала оправдываться, сейчас это бесполезно. Она вышла из машины и едва успела захлопнуть дверь, как внедорожник сорвался с места и унесся прочь. Нехило так она выбесила его. Но даже ее внутренний голос, который по-хорошему должен был ее подбодрить, звучал осуждающе. Она обхватила себя руками и, едва сдерживая слезы, направилась к двери.

Глава 5

Нина бросила ключи на комод и, на ходу снимая балетки, прошла в комнату. Села на диван и уставилась на стену между двух окон, выходящих в небольшой садик за домом. На доске были приколоты карты местности, фото, билеты, чеки, в общем все, что помогло бы ей определить убийцу, но сегодня это дело подождет, ее внимания ждала маленькая Надя.

Нина раскрыла блокнот и пробежалась глазами по сделанным за сегодняшний день записям, решая, на что обратить внимание в первую очередь.

Она была не права, и гнев капитана был вполне ожидаем, но просто не могла не задать этот вопрос, он мучил ее. Просить прощение у такого, как ее новый шеф — бесполезно, но она может проявить себя в сборе улик и вернуться в строй. Чем она и планировала заняться в остаток дня.

С лодками Нина решила повременить — никуда не денутся. А вот Таня Лисина — подружка Нади — могла то-то знать. В этом возрасте девочки начинают отдаляться от матерей и теперь их тайны хранят подруги. Если это действительно был кто-то свой, Надя могла что-то рассказать подружке по секрету.

Нина прошла на крошечную кухоньку и нажала на клавишу пластикового чайника. Пока тот сердито ворчал, закипая, сделала пару бутербродов с сыром и, закинув ноги на соседний стул, не спеша ела, глядя через окно на переливающиеся в свете солнца молодые листочки берез из рощицы за домом. Переоделась в более удобные джинсы и футболку, накинула на плечи косуху и уже через полчаса шла по улице Магнолий обратно к дому Нади.

Дом Лисиных был большим кирпичным коттеджем. Сразу видно, что семья живет в достатке. Она открыла металлическую, украшенную изящной ковкой калитку и прошла во двор.