Наталья Масальская – Безмолвные жертвы (страница 12)

— Добрый вечер, как вы? — обратился Алик к сидящей на диване Инге.

— Спасибо, — едва слышно ответила она, пытаясь изобразить на лице улыбку. Та получилась вымученной и пугающей. Она расслабилась лишь тогда, когда рядом с ней сел муж и взял за руку.

— В ходе расследования у нас появились вопросы. Вы готовы поговорить? — оглядев стоящие на тех же местах стулья, спросил Алик, но в отличии от Нины, садиться не стал.

— Да, конечно, — с пугающей готовностью произнесла Инга.

— Вы были в курсе, что у Нади был конфликт с одной из девочек из команды по плаванью?

— Нет, — растерянно ответила мать.

— Она совсем ничего не говорила? Может быть была расстроена последние недели или упоминала кого-то в негативном ключе? — старался разговорить ее Алик.

— Нет, — еще больше растерялась Инга. Она принялась теребить ворот халата, словно не понимала, что происходит. — Надя была прилежной, не конфликтной девочкой.

— Вы говорили, что у нее не было парня, но она была красавицей, наверняка были поклонники? — вставила Нина и покосилась на капитана. Ей не хотелось нарушать его линию допроса, но он выглядел спокойным.

Инга снова замешкалась. Было видно, что ей неприятны вопросы, которые задавали полицейские. Будто они застали ее врасплох, и она не знала, что говорить.

— Не волнуйтесь, — мягко подбодрил ее Алик. — Мы понимаем, сейчас вам тяжело. Возможно, вы не все знали о своей дочери и это нормально. Подростки очень скрытные. Дома она одна, а вне дома — другая.

— Мне кажется, что я вообще не знала ее, — едва сдерживая слезы, ответила Инга.

— Дочь делилась с вами секретами?

Инга посмотрела на капитана со страхом.

— А ее подруга Таня? Расскажите какие у них были взаимоотношения.

Инга взглянула на мужа, и тот в знак поддержки крепче сжал ее руку.

— Они хорошо общались, почти все свободное время проводили вместе, — ответил он. — Смышленая девчонка, только торопыжка, — он вдруг улыбнулся, но, заметив на себе взгляд полицейских, снова сделал серьезное лицо. — Мы иногда дурачились. Ну, знаете, играли в настольные игры, — добавил он неуверенно.

— А что вы имели ввиду под словом «торопыжка»?

— Надюша, — девочка основательная, сначала все взвесит и только потом отвечает, а Танечка, наоборот, спешит дать ответ первой и не всегда правильно.

— Значит, девочки соревновались?

— О, нет-нет, наоборот — очень дополняли друг друга. Смеялись, дурачились. Они же дети, — сник он.

— Они часто виделись?

— Да все выходные вместе проводили. Особенно в последние недели, — ответил отец. — Скажите, а что за конфликт вы упомянули?

— Надя подралась с девочкой из команды по плаванью, — ответил ему Алик.

— Господи, — потрясенно произнесла Инга и уткнулась мужу в плечо.

— Из-за чего драка? — спросил Родион.

— Это мы и хотим выяснить, — влезла Нина. Она взглянула на шефа и поймала его строгий, но одобрительный взгляд.

— Боже мой, девочка моя, — причитала Инга.

От ее всхлипываний стало не по себе. Нине захотелось выйти на воздух.

«Должно быть, это невыносимо, постоянно находится в этой вине, скорби и абсолютном бессилии. Мы можем хотя бы выйти на улицу, отвлечься, но не родители, — думала Нина, когда они с Аликом покинули дом. — Они вынуждены жить в этой страшной реальности».

— О чем задумалась? — прервал ее размышление голос капитана.

— Бедные родители, — произнесла Нина. — Не представляю, как им сейчас тяжело. Даже не знаю, что страшнее: смерть или вот это вот все?

— Смерть всегда легче, — будто размышляя сам с собой, ответил Алик. — Она, по крайней мере, ограничена во примени. Ну, что поехали? — добавил он после небольшой паузы. — Отвезу тебя домой.

Прежде чем сесть в машину, он помассировал виски. По мнению Нины шеф выглядел как живой труп. Высокий, худой, с серым от недосыпа и голода лицом.

— Слушайте, не надо вам за руль, давайте я отвезу вас домой, — предложила она.

— Глупости, я в порядке, — Алик открыл дверцу, но пошатнулся и не смог сразу сесть за руль.

— Так, все, мне это определенно надоело. Мы едем домой, я кормлю вас и укладываю спать. Все остальное подождет, — она обогнула капот и решительно забрала из его руки брелок.

— Можно мне возразить?

— Нет, — она помогла ему сесть, завела движок и довольно уверенно отъехала от дома.

Алик не любил женщин за рулем. Считал их недостаточно гибкими на дороге, что обычно становилось причиной аварийных ситуаций. Поэтому он с опаской поглядывал на Нину, которая держала руль одной рукой, и вообще, казалась очень уверенной. К чувству тревоги примешалась ревность.

— Не плохо водите. Давно за рулем?

— Машины — моя слабость, — Нина с улыбкой взглянула на него. — Сначала тырила папину, потом сдала на права и вовсе забрала. Я могу ехать быстрее, но держу пари вы считаете блондинок за рулем — обезьяной с гранатой. Поэтому я не стану трепать вам и без того истрепанные нервы. Расслабьтесь, — она весело подмигнула.

— Не на меня, на дорогу, — раздраженно бросил Алик и глубже вжался в спинку кожаного сидения. На самом деле он был благодарен Нине, что не позволила ему сесть за руль. Пусть слово «въебаться» из ее уст звучало грубо, но вполне отражало его теперешнее состояние.

— Здесь направо, — напомнил он.

— Не волнуйтесь, я помню дорогу.

Через пару минут она припарковала машину у обочины и первой покинула салон. Алик хоть и хорохорился, выглядел как недоваренный холодец.

— Помочь?

— Вот еще, обойдусь.

Нина пропустила его вперед. Чтобы дойти до дома, нужно было преодолеть еще метров тридцать по отсыпанной гравием узкой дорожке, зажатой между двумя высокими заборами. Наконец они оба оказались в доме. Нина принялась хозяйничать на кухне, готовя обещанный ужин, а Алик наблюдал за ней, сидя на диване.

— Могу помочь, — предложил он, когда головная боль и тошнота немного стихли.

— Нет-нет, отмахнулась Нина. — Отдыхайте, у меня почти все готово.

Алик запрокинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. В воздухе витали ароматы овощей и жареного мяса — такие простые составляющие уюта. Он почти позабыл про них. Тошнота отступила, а головная боль ощущалась просто чуть тревожащим неудобством.

Глава 12

Шмель припарковался у подъезда. Забрал с заднего сидения спортивную сумку и, закинув ее на плечо, не спеша направился домой. Окинул взглядом округу в поисках знакомых, с кем бы мог перекинуться парой словечек, прежде чем поднимется в квартиру, но, как назло, во дворе закончились даже дети. Настроение, после ухода того гребанного полицейского было на нуле, как и желание идти домой и светить своей кислой рожей перед мамой и сестрой. Наверняка заметят, начнут расспрашивать, и что он должен будет сказать? Игорю только-только начало казаться, что все наладилось и жизнь его пошла по накатанной.

— Привет, я дома, — громко произнес он, снимая у порога кроссовки. Обе женщины сидели в зале и смотрели телевизор.

— Привет, — будешь с нами «семнадцать мгновений» смотреть? — весело спросила сестра. Мама лишь близоруко прищурилась.

— Нет, есть хочу, — устало ответил Игорь и направился в свою комнату. Переоделся, вымыл руки, и поспешил на кухню, где уже вовсю пахло жаренной картошкой.

— Чего без настроения? — спросила Иришка, ставя перед братом горячую сковороду.

— Устал, — отмахнулся он, но судя по тому, что сестра устроилась рядом, она не поверила его словам.

— Колись, я тебя слишком хорошо знаю, — улыбнулась она и подперла ладонью щеку, приготовившись слушать. Похоже, она решила, что братишка влюбился и ждала интимных подробностей.

— Реально, все хорошо, — повторил Игорь и, наколов на вилку несколько поджаренных ломтиков, отправил в рот. Так по крайней мере ему не нужно было говорить.

Родители Игоря и Ирины были убеждены, что, называя детей на одну букву, сделают их дружными. Никто не мог сказать, насколько правдивым было это утверждение, но брат и сестра действительно были очень дружны. И сейчас Ирина взяла две недели отпуска, чтобы приехать в отчий дом и помочь брату с мамой. С недавних пор у нее начались провалы в памяти, и врачи поставили ей неутешительный диагноз — старческое слабоумие. Сейчас была начальная стадия, и болезнь еще не вступила в полную силу, но тревожные звоночки уже начали поступать. Брат и сестра решили, что не сдадут маму в интернат, а позаботятся о ней в лучших традициях дружной семьи Шмелевых.

Ирина слишком хорошо знала брата, чтобы успокоится после его «все нормально». Она продолжала сидеть напротив и внимательно наблюдать, как тот ест.

— Ну хватит, — не выдержал Игорь. — Сказал же, все пучком.

— Это ты кому-нибудь другому рассказывай, а мне не смей врать. Давай, как на духу.