Наталья Масальская – Безмолвные жертвы (страница 14)

— Кажется, я кое-что нарыл. Это конечно только предположение, — начал заранее оправдываться Кирилл, но все равно выглядел довольным, глядя на нее через прямоугольные стекла очков.

— Давай уже, говори, — торопила Нина.

— Тот тренер, как там его, — он сощурил глаза, глядя на монитор. — Шмелев. Я залез в его переписку. Да, это не совсем законно, но мы же можем официально запросить ее у оператора сотовой связи, — добавил он.

— Ну и, — подгоняла Нина.

— Ну и нашел кое-что. Года два назад, в его команде значилась некая Алина Карасева. Я пробил ее ай пи, девчонка, как и наша Надя — была не совершеннолетняя. Сейчас ей семнадцать, но на момент, когда он был ее тренером ей едва стукнуло пятнадцать, — он выбрал курсором изображение, и клацнув по нему мышкой, раскрыл на весь экран.

— Офигеть, — задумчиво произнесла Нина, глядя на стыдливо прикрытую рукой девчачью грудь и маленькие кружевные трусики, в которых для этого снимка позировала юная модель. — Подпись тоже ее? — уточнила она, пробежавшись глазами по короткой, но определенно двусмысленной и емкой фразе: «ты все еще помнишь это?»

— У меня друган в салоне связи работает. Короче, попросил его об одолжении... — неуверенно добавил Кирилл. — Я молодец? — криво улыбался он.

— Дааа… Ты большой молодец! — похвалила его Нина. — А когда Шмелеву прислали эту фотку?

— С месяц назад.

— То есть, на фото частично голая девица, которая когда-то была его ученицей, совсем как наша Надя? — задумчиво сощурилась Нина.

— Получается так. Но эта фраза, что, если она отправляла ему фотки и раньше? — с надеждой спросил Кирилл. — Думаешь, можно это как-то использовать?

— Уверена, можно что-то придумать. Хоть прижать его — и то пища. Он, конечно, может пойти в отказ, трали-вали — они на меня запали. Типа сама ему фотку скинула. Да и ей уже есть шестнадцать… Вот где капитан, когда он нужен? — бойко проговорила Нина, уже прикидывая, стоит ли ехать к нему в связи с вновь открывшимися обстоятельствами и узнать с чем связан неожиданный выходной? Уж не в просроченном ли горошке дело?

— Слушай, — прервал ее размышления Кирилл, — Я тут подумал, может мы куда-нибудь сходим после работы? В кафе, — добавил он, поймав на себе вопросительный взгляд Нины.

— А, — замешкалась она. — Почему нет? Только не сегодня. Планы, — она состроила извиняющуюся гримасу, схватила куртку, закинула на плечо сумочку и быстро направилась к выходу.

— Ты куда?

— Пошла выковыривать наше руководство из раковины. А ты, — она развернулась на пороге. — Попробуй нарыть еще хоть что-нибудь. И переписку запроси.

— Я не программист, но попробую.

— И, кстати, ты видео из бара уже просмотрел?

— Еще нет, — растерялся Кирилл.

— Ладно, буду позже, — она махнула ему рукой и вышла.

Нина чувствовала подъем, когда, сидя на заднем сидении такси, думала о снимках Алины. Она была почти уверена, что это Шмелев. Слишком уж хорошо знала, на что способны мужчины, которые проводят много времени с молодыми и неопытными девочками. Ее распирала жажда действия. Хотелось немедленно прижать к ногтю гада, и она уже придумывала план, как это сделать лучше всего.

Алик бы крайне удивлен, открыв ей дверь. Судя по костюму и галстуку, он и сам уже собирался на работу. Повезло, что не разминулись, — решила Нина. — Я думала, вы помираете, а вы как огурчик. — Решила прогулять работу? Я думала, вам не плевать.

— У меня были дела?

— Что-то серьезнее убийства? — с сарказмом спросила она. Алик лишь раздраженно отвернулся.

— Чего тебе надо? Опять!

Нина не знала почему его дурное настроение так раздражает ее. Она решила, что Алина может и подождать. Нина не любила секреты, хотя сама хранила парочку. Но сейчас все эти недомолвки мешали расследованию. Они и найденное вчера фото...

— Можно спросить?

— О чем? Почему я не вышел на работу? — отмахнулся Алик.

— Почему вы приехали сюда? Не очень-то многообещающая карьера. Переехали из большого города в Тмутаракань, на место, которое лишь временно ваше. Зачем? Спрятаться от чего-то хотели?

— Это что, допрос? — Алик почувствовал, что девочка созрела для разговора. Он и сам хотел его, но не сегодня. Он слишком раздражен и не готов к откровениям.

— Это все из-за обвинений? — спросила она.

Алик снова ничего не ответил. Он хотел уже выставить ее из дома, но вид у его собеседницы был более чем решительный.

— В убийстве собственной племянницы, — добавила она, решив добить его нервную систему. Нина знала, он способен на что-то неординарное, на реакцию, о которой она может пожалеть, но все равно пропустила момент, когда он поднялся на ноги и вцепился пятерней ей в горло. От неожиданности она вскочила, стул с грохотом опрокинулся им под ноги. Испуг накатил лишь когда она увидела его разъяренное лицо. Его огромные темные глаза, которые до этого момента казались ей янтарными, почернели и вылезли из орбит.

— Пошла прочь, — прошипел он ей в лицо и так резко отпустил, что она едва смогла сохранить равновесие.

Алик продолжал стоять рядом. Не ушел, не отстранился, лишь отвернулся и теперь казался статичной фигурой, манекеном, но не человеком.

Она протиснулась мимо него и вышла на улицу.

Солнце было уже в зените, окрашивая спокойные сегодня воды бухты в металлик. Совсем скоро сюда придет лето. Стайка чаек, как сорванные порывом ветра лепестки черемухи, кружила над водой. Нина могла различить на берегу несколько фигур, в которых угадывались двое взрослых и трое детей. Ребятня носилась кругами вдоль берега, наверное, они играли в догонялки или салочки. Нина улыбнулась. Она когда-то тоже любила салочки. Казалось, и сейчас она чувствует это упругое напряжение в мышцах ног и спине, когда, закладывая резкий вираж, ты пытаешься увернуться от протянутой к тебе руки, готовой вот-вот схватить. Но в последний момент тебе удается сбежать и этот стремительный бег, сродный, пожалуй, только полету, прекращается. Изо рта вырывается визг, а затем веселый смех, когда ты понимаешь, что опасность миновала.

Сейчас она уже так не может. Ей как мухе, оборвали крылья и бросили на грязном, заваленном крошками столе. Хотят посмотреть, что она будет делать теперь.

— Ты все еще здесь?

Нина подняла глаза на стоящего у раскрытой двери шефа. Но ничего не ответила, снова уставившись в даль, где только что носилась детвора, но берег уже опустел.

— Я не должна была…

Алик постоял еще пару минут и не спеша опустился рядом с ней на верхнюю ступеньку крыльца. Они сидели молча довольно долго.

— Мы кое-то нашли, — наконец произнесла Нина. — Вернее, Кирилл нашел. Думаю, это ниточка. Не знаю.

Алик молчал. Она не знала о чем он сейчас думает. Ругала себя за такую грубую работу. Ее смущали недоговорки и вранье, но это было самое ужасное признание в ее жизни. С одной стороны, она не знала, как сказать ему по-другому. С другой — ей стало легче.

— Расскажешь? — Алик впервые после неудачного разговора посмотрел на нее.

Нина не стала отвечать, просто достала телефон и показала ему фото, которое скинул по ее просьбе Кирилл.

— Когда было отправлено? — предсказуемо спросил Алик.

— Не очень-то радуйтесь. На фотке бывшая ученица Шмелева, и сейчас ей уже есть шестнадцать. Мы с Кириллом предположили, раз она задает такой вопрос, значит между ними могли быть отношения и в прошлом, а это значит… — она посмотрела на Алика.

— Что? — усмехнулась она, заметив его восхищенный взгляд.

— Ты меня поражаешь. Чаще всего неприятно, но бывают и удачные моменты, — ответил он. — Нет, правда, отличная работа.

— Спасибо, — поспешила ответить Нина. — Я, собственно, за этим и приехала. Вдруг вы захотите еще раз допросить его.

— Да, — произнес он невпопад. Нина знала, это ответ на ее вопрос, тот самый, который вызвал такую его ярость. Она знала, что он скажет именно это.

— Чего ты хотела этим добиться? Узнать, монстр ли я убивший ребенка или меня просто оболгали?

— А кем себя чувствуете вы?

— Тогда откровенность за откровенность, — продолжил он чуть погодя. — За что не можешь простить себя ты? Эй, давай уже, говори. Ты вывернула меня наизнанку, так что долой секреты.

— О чем вы? — совершенно буднично поинтересовалась Нина, разглядывая свои пыльные кроссовки.

— Ты же не просто так ухватилась за эту историю, притащилась через всю страну, чтобы найти меня. В первый же день залезла ко мне в постель, попросила не снимать рубашку и объявила, что не смотришь людям в глаза. Ты знала ее? Знала Аню? — с эмоцией спросил он. — Или, быть может, дело в другом? — он сощурил глаза, словно пытался что-то рассмотреть в глубине ее серых глаз.

— Не хочу об этом говорить. Не сейчас, — она поспешила отвернуться.

— Послушай, я устал от шепотков, натянутых кивков и осуждающих взглядов. Или выкладывай все как есть, или проваливай.

— Я работала над делом Ани в Уфе. Была помощником следователя. Моя первая работа, — с ноткой ностальгии улыбнулась она. — Я изучала бумаги по делу и считаю, что расследование было проведено недостаточно тщательно. Она подняла глаза на Алика, ожидая увидеть его злость, раздражение, но он со скучающим видом смотрел вдаль.

— Вам не интересно? — спросила она.

Алик лихо закинул в рот пару подушечек никотиновой жвачки и посмотрел на нее.

— Меня преследовали, угрожали, избивали, чем решила удивить меня ты? — с циничным безразличием спросил он, выдохнув ей в лицо горький аромат ментола.