Наталья Маркелова – Страж двенадцатого удара (страница 8)

– Не стоило за мной гнаться, – Миша остановился, – я не собираюсь вам мешать.

– Зачем ты злишься?

– Я не злюсь.

– Сейчас твоя очередь следить за мной, вот и следи, одиннадцатый, – сказала Марина, отдышавшись.

– Одиннадцатый, – усмехнулся Миша. – Ты права, двенадцатая, я сглупил. Куда ты собиралась?

– К Васе.

– Пойдём.

– Ты что, хочешь пойти со мной к его маме?

– Да.

– Я одна!

– Вася был и моим другом тоже, не забывай, двенадцатая.

– Но он никогда…

– Никогда не рассказывал о стражах? – спросил Миша.

– Да.

– Мы все никому не рассказываем. Всё равно же не поверят, да и зачем пугать тех, кто поверит? Ты ведь тоже не сказала?

– Нет. – Марине это даже в голову не пришло. К тому же её волновали больше слова Миши о чувствах, чем история со стражами.

«Какая я легкомысленная, – подумала девочка. – Наверное, Катя права, я не гожусь в стражи. Но ведь теперь ничего не поделаешь».

Миша нажал на звонок Васиной квартиры сам. Марина была ему благодарна, она бы ни за что не решилась на это. Тётя Оля открыла дверь сразу, будто бы ждала у порога. Она удивлённо уставилась на ребят:

– Марина, Миша…

– Здравствуйте, мы к вам, – сказала Марина.

– Вы ведь сейчас к Васе пойдёте? – уточнил Миша. – Можно мы с вами?

Мама Васи кивнула, в глазах у неё появились слёзы.

– Да, – выдохнула она, – я только соберусь, ребята. Подождите меня, я быстро, – засуетилась женщина.

– Тётя Оля, можно мы пока в комнату Васи заглянем? – спросила Марина.

– Да, Мариночка, конечно. Как же я рада, что вы пришли, ребята! Мне сегодня было бы очень тяжело одной. И ещё этот Новый год… Ох, простите… – Женщина заплакала и ушла.

А Марина с Мишей скинули обувь и прошли в комнату Васи. Марина не была здесь ровно год, но тут ничего не изменилось, и ей казалось, что вот-вот появится её друг. Тут всё было ей хорошо знакомо. Коллекция комиксов в шкафу, фигурки супергероев… Марина сняла с полки фигурку доктора Стрэнджа.

– Никогда не любил этих суперменов, – вздохнул Миша.

– Почему?

– Потому что для них всё просто: суперспособности, костюмы, маски… И им никогда не бывает больно, они всегда побеждают.

– Это нам не бывает больно, когда мы читаем о них или смотрим фильм, а не им, – сказала Марина, возвращая фигурку на место. – Это со стороны просто.

– Никогда так не думал. А знаешь, очень может быть, что ты права. Действительно права. Вот мы сидим перед экраном, едим попкорн и ржём, когда герои лезут вон из кожи и спасают мир. И ведь не просто так, а чтобы мы поверили в себя, стали как они, защищали добро. С нами так же. Мы будем сражаться, а люди в это время будут приветствовать Новый год, есть, пить, смеяться и загадывать глупые желания. И так каждый год. И никто не задумается, что, может быть, в этот момент кому-то нужна помощь, что кому-то больно, кто-то погибает…

– Миша, но разве вы… – Марина вздохнула и исправилась: – Мы… сражаемся не за то, чтобы люди радовались, не за их глупые желания?

Миша посмотрел в глаза Марине. И девочка, вздрогнув, подумала, что это взгляд вовсе не мальчика. Что она сейчас пытается говорить с человеком, который понимает о жизни очень и очень много, и эти знания у него вовсе не из книг. Миша был взрослым. Взрослым, спрятанным в теле мальчишки. Вот почему он был лучшим в классе. Особенно последний год.

– А знаешь что? – сказал Лосев. И девочка невольно попятилась, ожидая, что Миша сейчас поставит её на место за глупые слова. – Я думаю, Марина, что, если дойдёт очередь до тебя, ты победишь.

– Почему? – искренне удивилась девочка, такого она не ожидала услышать.

– Потому что ты веришь в добро.

– А ты разве не веришь?

– Я за него просто сражаюсь.

– Как ты стал стражем?

– Как и все. Меня позвали во сне. Мне целый год каждую ночь снился один и тот же сон.

– Мне ничего такого не снилось…

Миша вздохнул и отвернулся, ничего не ответив.

– Я готова, пойдёмте, ребята. – Мама Васи стояла в дверях комнаты и смотрела на Мишу и Марину. – Вот увидела вас в этой комнате и на мгновение вспомнила, как ты Марина приходила в гости к Васе. И подумала, что вдруг всё по-прежнему…

– Да, со стороны не больно, – прошептал Миша.

Его услышала только Марина и испугалась, что завтра точно так же кончится её детство, как кончилось год назад детство Миши и Васи. И если её слова о боли были только интуицией, просто мудростью, данной ей книгами, то для Миши они значили гораздо больше. И для мамы Васи они тоже не были пустым набором звуков.

Марина подбежала к тёте Оле и обхватила её руками, женщина обняла её в ответ, так они и простояли несколько минут.

– Я не хотела что-либо менять здесь, – сказала тётя Оля, окинув взглядом комнату сына. – А Вася оставил тебе подарок. Возьми его, Марина. Я должна была отдать его ещё год назад, но ты понимаешь… я всё надеялась, что он сделает это сам… – Мама Васи опять заплакала. Потом подошла к столу, выдвинула ящик, достала оттуда красиво упакованный свёрток и протянула его девочке. – И если что-то нужно, например комиксы, берите тоже. Вася будет рад.

– Спасибо! – Марина взяла свёрток, прижала к себе, потом положила его в рюкзак, туда же засунула несколько книг наугад. Она и сама не понимала, зачем это ей было нужно. Просто интуиция, просто понимание, что так правильно.

Миша проводил Марину и тётю Олю до больницы и остался ждать у входа. А Марина впервые оказалась в палате у Васи. И ей тут же захотелось убежать. Мальчик, который лежал на больничной койке, не был похож на её друга. Марине понадобилась вся сила воли, чтобы подойти к нему. Неподвижный, исхудавший, словно пустой.

«Так и есть, пустой, – подумала Марина, – он же не вернулся, – и вздрогнула от этой мысли. – Где же ты, Вася?»

– Уже год, – всхлипнула тётя Оля, беря сына за руку. – И врачи не делают никаких прогнозов. Они сами не знают, Марина, что с ним происходит. Всё вроде бы в норме, а просыпаться Васик не хочет.

– Я уверена, он проснётся. – Марине было плохо от больничных запахов, от чувства боли, что она испытывала, глядя на Васю и его маму.

– Я сейчас только к доктору загляну, ты побудь с Васей, Мариночка, – сказала тётя Оля и ушла.

Марина подошла к другу и коснулась его руки.

– Вася, я теперь страж двенадцатого удара, – сказала она чуть слышно, и ей показалось, что рука под её пальцами дрогнула. Девочка подождала некоторое время, надеясь, что движение повторится, но рука была неподвижна. – Я тебе обещаю, Вася, если это будет в моих силах, то я тебе помогу. Я не струшу. Ты же не струсил. И если у меня будет возможность тебя вернуть, то я сделаю всё от меня зависящее. Вася, как мне тебя не хватает… Ты только не думай, что я перестала быть твоим другом. Я всегда думаю о тебе. – Она вздохнула. – Мне надо тебе кое-что сказать. Я нравлюсь Мише Лосеву. И я совсем не знаю, как к этому относиться. Я даже не знаю, нравится ли он мне, но иногда мне кажется, что я предаю тебя, даже думая о нём. Но ведь мы же с тобой не были парнем и девушкой, мы были друзьями. Или всё же были? Как мне понять?

Вернулась мама Васи, а с ней врач, они что-то долго обсуждали. Марина не слушала, она смотрела на Васю, и с каждой минутой ей было всё страшнее и страшнее: а что, если завтра в соседней палате будет лежать она сама?

«Я должна верить в лучшее, – мысленно прорычала на себя Марина, – я должна победить».

Ей снова показалось, что рука Васи дрогнула.

– Ты иди, Мариночка, – сказала тётя Оля, – а я ещё останусь, нужно сыну пролежни обработать. Тебе это видеть совсем не обязательно.

Марина попятилась, поспешно выскочила из палаты и торопливо зашагала по коридору к выходу.

Когда она оказалась на больничном крыльце, Миша был уже не один – рядом застыли двое подростков неприятного вида.

– А вот и она, двенадцатая, – сказал один из парней, когда показалась Марина. – А мы-то заждались! Ну с девчонкой хлопот не будет.

– Беги! – вдруг крикнул Миша и толкнул одного из противников в грудь.

Тот покачнулся, едва не упав, но тут же сграбастал Лосева за ворот куртки.

Марина не побежала. Ей вдруг совсем перестало быть страшно. И она завизжала громко-громко – так, что в окнах больницы тут же появились испуганные лица, а в дверях показался какой-то доктор.