Наталья Маркелова – Страж двенадцатого удара (страница 23)
– Марина?
– Колька… – Николаева обняла его со всей силы.
– Эй, перестань, забери куртку.
– Ты должен принять мою помощь, – настаивала Марина.
– Ну уж нет!
– Не надо думать, что каждая помощь – это подачка из жалости. Да и не каждая жалость унизительна.
– Тебе хорошо говорить…
– Но ведь ты тоже помогал мне, и я не отказывалась. Почему отказываешься ты? Твой отказ – это и есть подтверждение твоей слабости. А ты должен быть сильным – если не для себя, то для мамы и брата.
Коля задумался. Он всё же снял с себя куртку Марины и накинул ей на плечи.
– Ты знаешь, – сказал он, – а я ведь никогда не думал об этом вот так. Может быть, ты и права. Да, ты права, для того, чтобы принять помощь, тоже нужно быть сильным.
– Не забывай.
– Не забуду.
Коля исчез.
Глава 8
Мозаика. Балет
Снова ёлка, снова игрушки. Марина обошла дерево вокруг.
– Ну что ж, продолжим, – сказала она сама себе. – Где же шарик с цифрой семь? Семь – хорошее число.
На самом деле Марине очень хотелось сразу взять шарик под номером одиннадцать, но она понимала, что не должна торопиться, хотя бы потому, что организаторы постараются сделать этот случай для неё особенным, сыграть на её личных чувствах. А ещё она боялась вновь увидеть Мишу, боялась, что придётся наконец ответить себе на вопрос: нравится он ей или нет? Нет, не так. Слово «нравится» осталось в прошлом. Растаяло вместе с той хрупкой девочкой, которой Марина была когда-то. Теперь она – Ворона. И слово должно быть другим, не игрушечным, а настоящим. Марина должна ответить на вопрос: любит она Мишу или нет? А до этого надо было дорасти. И пройти ещё часть пути. Так было правильно. Так что её ждал страж седьмого удара – Женя Скворцов.
Марина вспомнила, что однажды наблюдала на соревнованиях школы, как бежит Женя. Это было года три назад. Они с Васей стояли на трибунах и смотрели на Женю. Все тогда смотрели только на Скворцова. Весь стадион замер в восхищении. Казалось, мальчик не касается земли: он летел, свободный и смелый. А потом был финиш, и Женя замер. И Марине захотелось закричать, чтобы он пробежал ещё раз и уже не останавливался никогда.
Марина оказалась на стадионе. Только это был не школьный стадион, а очень древнее сооружение, полуразвалившееся, огромное и мрачное, а вокруг него простиралась пустыня.
«Наверное, в таких местах выступали гладиаторы», – подумала девочка и тут же увидела лежащий в песке короткий меч. Она подняла его и, не удержавшись, отсалютовала невидимым зрителям:
– Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя!
Фразу на латыни, сказанную в классе Женей, она не смогла вспомнить, но это было и не важно. Глупо прозвучал бы мёртвый язык в этом мёртвом месте.
Марина бросила меч себе под ноги. Стражи не использовали оружия. Да и что толку от меча в её руках? Но её слова, её жест словно оживили это место. Взошла луна. По стадиону заметались тени. Где-то зарычали львы. По книгам Марина знала, что часто на бой с человеком выпускали этих кровожадных животных. Возможно, она слишком поспешно отказалась от оружия.
Девочка посмотрела на меч и вздрогнула: он лежал на груде ярких осколков. Марина опустилась на колени. Львы, тени, гладиаторы были забыты. Хотя шум на трибунах был всё громче, а рёв зверей слышался всё ближе. Марина видела лишь осколки. Яркие кусочки разбитой картины. Она уже знала, что это за картина. Резкий запах приближающегося зверя ударил Марине в нос. Но она взяла первый осколок и положила его перед собой, а затем начала искать следующий, подходящий по узору и размерам. Она постаралась забыть обо всём, кроме этого. Каждый кусочек, каждый осколочек Марина долго вертела в руках, прежде чем поставить на место, где он тут же намертво прирастал к остальным. Марине нельзя было ошибиться, ведь она по частям собирала Женю Скворцова, разбитого, разбросанного по всему стадиону. В этом у неё не было никаких сомнений.
– Бабушка давно настаивает на том, чтобы я пошла по её стопам и стала врачом, – говорила сама себе Марина. – Чем не повод потренироваться?
На деле девочка старалась заглушить свой страх. Бояться она не имела права: иначе ничего не получится, иначе пазл сложится неправильно. А это ведь не просто картинка, а живой человек. Когда собираешь живого человека, нужно чувствовать нечто иное. Марина снова вспомнила, как бежал Женя. Рядом, совсем рядом, зарычал лев. Марина зажмурилась и установила последний кусок пазла на место.
– Ты всё же здесь? – сказал Женя.
Марина открыла глаза и улыбнулась: всё было хорошо, лицо мальчика не превратилось в абстрактную картину. Тело тоже было вполне пропорциональным. Стадион вновь был пуст и мёртв.
– Почему ты так странно смотришь на меня? – спросил Скворцов.
– Просто не могу понять, с чего ты решил, что ранения, полученные здесь, что-то значат в нашем мире?
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я видела, как ты бегал. И ты не прав, это было не потому, что природа наградила тебя великолепными данными для бега. Это было потому, что тебе нравилось бежать.
– Это так, но…
– Но ты проиграл год назад и проиграл снова.
– Именно так.
– Но разве ты бегал только ради победы? Ты…
Марина не успела договорить – Женя исчез. Он всегда был быстрым.
Над стадионом пошёл снег. Ель выросла прямо перед Мариной, мир становился всё податливей и меньше. Теперь он шёл девочке навстречу, а не она ему. Марина сняла шар с цифрой девять и бросила его себе под ноги. Ничего не изменилось.
– Скоро весь мир уместится у меня в руках, – прошептала Марина и поймала на ладонь снежинку. Хотела сжать кулак – и замерла. На её руке лежало малюсенькое существо, похожее на фею или… балерину!
А вокруг среди снежинок, кружась, падали и падали такие же крохотные балерины – как будто сломанные, мёртвые. Как починить, как собрать их воедино, как оживить? Марина вспомнила Валеру Седых. Нет, это были разные истории. Если Валеры просто было много, то все эти миниатюрные танцовщицы казались ужасно одинокими. В школе Олю Давыдову считали гордячкой, которая ни с кем не хочет дружить, а по факту завидовали её красивой, словно с картинки глянцевого журнала, жизни.
Подул ветер, и балерины закружились. Ветер играл маленькими фигурками, бросая их из стороны в сторону без всякого сожаления. Марине стало ужасно жалко Олю, она вспомнила, как встревожили её слова о том, что Вася – парень Давыдовой.
«А ведь они с Васей были бы отличной парой, если честно, – подумала Марина. – Вася мог стать опорой для этой хрупкой с виду девочки. Но сейчас Вьюжин этого не может. И если не может он, то я, как его друг, обязана помочь Оле! Вьюжин и вьюга из крохотных танцовщиц – не в этом ли дело? Что бы сделал Вася, как нашёл ответ?»
– Оля! Ольга! Оля! – закричала Марина. – Вспомни, кто ты такая на самом деле! Вспомни о Васе, он ждёт!
Ветер завыл сильнее. Ещё быстрее закружились балерины. Послышалась музыка, великолепная в своём безудержном веселье.
«Как остановить этот балет? – в панике размышляла Марина. – Ведь должен же он когда-нибудь закончиться. Где занавес?»
Вокруг всё было белым от множества танцовщиц и снега.
– Этот танец нужно завершить, – твёрдо сказала Марина, понимая, что занавесом должна стать она сама.
Николаева наклонилась и отыскала у своих ног меч, занесённый снегом, подняла его и, коснувшись лезвием руки, надавила. Кровь была очень яркой на белом фоне. Марина выронила оружие, зашипела от боли, а потом брызнула кровью на снег, представляя, как капли превращаются в алые розы.
– Браво! Браво! Брависсимо! – закричала девочка, срывая голос, и начала аплодировать, не обращая внимание на боль в порезанной ладони.
Музыка смолкла, снег прекратился, ветер иссяк. Балерины упали на землю и слились воедино.
Ольга встала, озираясь по сторонам, и с удивлением заметила на снегу яркие пышные цветы.
– Ненавижу балет, – неожиданно рассмеялась она, и Марина, прижимая раненую руку к груди, засмеялась вместе с ней. Насмеявшись вдоволь, они обнялись.
– Вася – правда твой парень? – спросила Марина.
– Мне просто хочется так думать. – Оля отстранилась от неё. – Ты не беспокойся…
– Я не беспокоюсь. Я думаю, вы друг другу очень подходите.
– Правда?
– А ты ведь ненавидишь меня за то, что считала его моим? Ненависть – это самая ужасная форма одиночества. Ненавидящий человек может и в толпе оставаться одиноким.
– Откуда ты всё знаешь?
– Моё преимущество в том, что я много читаю. Прочитывая книгу, я проживаю целую жизнь. Тот, у кого дома есть библиотека, по сути бессмертен. Но бумажной мудрости мало, по-настоящему реальной она становится только тогда, когда приходит жизненный опыт. Я здесь поняла кое-что важное.
– Что же?
– Не надо бояться своих мыслей и всегда следует говорить то, что ты думаешь на самом деле. Не надо бояться чувствовать.
– Я запомню, Марина.
– Можешь звать меня Вороной. Мне нравится: вороны – очень мудрые птицы.
– Друзья?
– Да, друзья!