Наталья Маркелова – Страж двенадцатого удара (страница 11)

– Но так мы и об этом забудем, – грустно улыбнулась Катя.

– А мы будем встречаться не только здесь перед новогодней ночью. Мы настоящий драмкружок организуем. Будем поддерживать друг друга, помогать в учёбе, – предложил Валера. – Я вас тортики печь научу.

– Ну прям пионерский отряд, – рассмеялась Оля.

– А что плохого? Так и сделаем, – кивнул Женя. – И всех, кто ещё захочет, в наш отряд позовём.

А Марина, которая в этот момент поймала взгляд Скворцова, вздрогнула: Женя не верил в то, что говорил. Как будто не рассчитывал на то, что завтра вообще будет. Марине стало страшно. Заметив её реакцию, Женя тихонечко покачал головой, словно говоря: молчи, не надо им знать. И Марина промолчала.

– Давайте поклянёмся! – вместо этого сказала она. – Давайте поклянёмся, что мы будем дружить, несмотря ни на что! Поклянёмся, что не бросим друг друга в беде. Поклянёмся, что будем навещать Васю в больнице. И сделаем всё возможное, чтобы вернуть его обратно.

И вместо слов они все обнялись.

«Мы прощаемся», – подумала Марина, и сердце заныло.

– Ну ладно, в сторону телячьи нежности, – хрипло сказала Катя. – Отключаем телефоны, зажигаем свечи. Начинается. Когда прозвучит ваш удар, не забудьте прихватить куртки – там может быть всё что угодно.

И едва они сели на свои места перед зажжёнными свечами, раздался гулкий удар. Марине показалось, что где-то выпалили из пушки: задрожала вся школа, да что там, затрясся весь мир. Марине стало страшно, захотелось забиться в угол и сидеть там, пока этот звон не смолкнет. Вот теперь она поверила, что всё взаправду и те, кто руководит всем этим, способны не просто на многое, а способны разрушить всё, что ей дорого, расколоть на части саму планету, на которой она живёт.

– Всё хорошо. – Миша взял Марину за руку, они снова сидели рядом. – Всегда поначалу очень страшно. Через пару ударов пройдёт.

Марина кивнула, чувствуя, как потихоньку успокаивается. Паника уступала место любопытству.

– Этот звон слышим только мы, – пояснила Катя, – и время в классе будет течь по-иному – не так медленно, как в том мире, куда ты попадёшь, но всё же достаточно медленно, чтобы мы все поняли, как это жутко. Так нас заранее хотят помучить. – Она криво усмехнулась, словно бросая вызов кому-то невидимому.

– Пора, – вздохнул Коля. – Первый пошёл!

– Это я. – Ксюша медленно поднялась, ноги у неё дрожали.

Девочка уронила стул, подняла его, снова уронила. Она была такая хрупкая, такая тоненькая, что Марине захотелось броситься и обнять её. Высокая и неловкая, состоящая вся словно из сломанных линий, она застыла в нерешительности у доски.

– Прощайте, – прошептала Ксюша и исчезла.

Все молча смотрели на оставленную ею свечу. Пламя погасло почти сразу.

– Где спички, у кого есть спички?! – закричала Марина. – Надо зажечь свечу вновь!

– Не поможет. Пробовали уже, – мрачно сообщил Коля. – Если бы всё было так просто, я бы был королём.

– Она… – Слово не далось Марине с первого раз. – Она умерла?

– Нет. Ксюша просто сдалась, – пояснила Оля. – Стражи окончательно погибнут только при полном провале игры. Свеча гаснет, когда мы сдаёмся.

– Итак, страж первого удара проиграла. Впрочем, я особо и не надеялась, она второй раз проигрывает, – вздохнула Катя.

– Мы тут все второй раз, кроме Марины. И мы все проиграли в прошлую попытку, – напомнил Женя.

– Даю руку на отсечение, что мы хотя бы попытались, – зло оскалилась Катя.

– Злая ты, Катька, – сказала Оля, – так или иначе, мы все старались недостаточно.

– Тебе легко быть старательной при богатеньком папочке, учителя сами готовы разжевать и в рот вложить.

– Тебе бы такое легко! – Ольга расхохоталась совершенно без тени обиды и злобы. – Сходи как-нибудь балетом позанимайся. Уж что такое вкалывать до кровавого пота, я получше всех тут собравшихся знаю.

– Ладно, замяли. Следующий! – скомандовала Катя.

Марина ужаснулась, представляя, что стоили эти слова Кате, потому как в этот раз была очередь Ромы.

– А у нас сейчас дома Деда Мороза ждут, мама его каждый год приглашает, думает, что я всё ещё в него верю. А я лет с пяти уже не верю. Но её обманываю. Пусть думает, что я маленький. Ей приятно, а мне несложно, – сказал Рома из 2 «А». Ребята молчали, просто не знали, что можно ответить. – Ну, я пошёл. Вы, подержите за меня кулаки. – Он посмотрел на них всех и улыбнулся совершенно по-взрослому.

Раздался второй удар – и мальчик исчез.

– Но он же ещё совсем маленький… – пробормотала Марина.

– Марина, можно тебя на минутку? – спросил Женя.

Девочка кивнула, и они вышли из класса.

– Я хотел сказать тебе спасибо, – начал Скворцов, прислонившись плечом к стене, выкрашенной в бледно-зелёный цвет.

– За что? – удивилась Марина.

– За то, что промолчала. Я же видел, ты всё поняла. Да, я не надеюсь победить. – Женя грустно улыбнулся.

– Но ты не прав! Так нельзя! Нужно верить! – Марина запнулась, понимая, что убеждает прежде всего саму себя.

– Если очередь дойдёт до меня – я проиграю. Потому что мне очень страшно. Я ведь так и не оправился после прошлого поражения. Все думают, что я такой вот боец, победитель. А мне просто везло. Понимаешь? Мне всё давалось легко, потому что у меня были хорошие данные. И это не потому, что я их заслужил. А когда меня ранило, я сломался. И теперь мне страшно, я почти парализован страхом. Я не хочу возвращаться в игру, но не могу иначе.

– Женя! – Марина не находила нужных слов, а ей так хотелось приободрить его. Сказать, что она им восхищалась? Но ведь это будет лишнее напоминание о том, каким он был и каким стал.

– Да, мне очень страшно, – продолжил Женя, – но это не значит, что страшно должно быть тебе. Побеждай, Марина. Назло им всем побеждай! Будь настоящим ветром, каким когда-то был я! – Женя заковылял обратно к классу.

Когда Женя и Марина вернулись, свеча всё ещё горела, а потом мигнула и погасла. Кто-то вскрикнул.

Марина закрыла глаза. Все замолчали. Потом Катя произнесла как приговор:

– Следующий!

В этот раз Денис Обухов не улыбался: он молча пожал всем руки и исчез.

– Это настоящая пытка – смотреть на то, как они уходят, – сказала Оля Давыдова. – Это выматывает почище сражения.

– Правильно, потому что это и есть часть сражения, – ответил Миша спокойно. – Мы подопытные крысы, на нас эксперименты ставят.

– Сам ты крыса, Лосев, – огрызнулась Катя.

– Да брось ты, Катька, Миша прав. – Ольга посмотрела на свою свечу. – Интересно, что будет, если мы не пойдём сражаться все сразу, задуем свечи, и всё?

– Я бы не стал рисковать, – ответил Валера Седых. – В спорте это считалось бы проигрышем. Думаю, и здесь то же самое.

Свеча Дениса потухла, удар часов затих, чтобы зазвучать вновь.

– Следующий, – хрипло сказала Катя.

– Я постараюсь, ребята! – Валера Седых вышел к доске, нахмурив лоб, словно собираясь отвечать трудный урок. – Я постараюсь!

– Возвращайся! – крикнула Катя, и Валера исчез.

Огонёк свечи дрожал нервно, словно на сквозняке. Бился как бабочка об стекло. А потом погас. Раз! – и не стало огонька. Марина поняла, что плачет. Она постаралась поскорее вытереть слёзы, пока этого никто не заметил, но вместо этого разревелась, всхлипывая в голос. Её не утешали. Даже Миша.

– Пожелайте удачи, – отсалютовала ребятам девочка из 8 «А».

Марина вспомнила, что так и не выяснила, как её зовут.

– Удачи! – Марина вытерла слёзы. – Удачи!

Свеча горела очень долго. Потом огонь погас.

– Следующий, – произнесла Катя мрачно и рассмеялась, выходя к доске. – Страж шестого удара приветствует идущих на смерть.

Мгновение… И место у доски опустело.

– Ave, Caesar, morituri te salutant, – пробормотал Женя Скворцов.

– Что за белиберда? – переспросил Коля.

– Катя неправильно произнесла фразу. Гладиаторы говорили так: «Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя».