Наталья Маркелова – Огненное сердце (страница 29)

– Пора освободить узников Болот.

– Прямо сейчас? – испугалась я.

– А почему нет, чего ждать?

– Лар только что погиб…

– И что, Тим должен ждать, пока закончится твой траур?

– При чём здесь это?! – разозлилась я, хотя внутренне понимала, что Шут прав. Тим не был виноват ни в смерти Лара, ни в том, что я запуталась в своих чувствах. Похоже, я так и осталась трусливой маленькой эгоисткой, даже Лабиринт не изменил меня. Всё, что я делала до этого, – пряталась за спины Лара, Тима, Шута. Что я сделала сама? Ничего. Я долго вглядывалась в знакомое, дорогое мне лицо, пытаясь уловить в нём признаки жизни, а в своём сердце – след любви к нему. Лицо Тима было бесстрастно. Моё сердце молчало. Я перевела свой взгляд на Красавицу. Как она оказалась здесь? Почему? На застывшем лице женщины читался отпечаток большого горя. Вот, оказывается, чьё сердце истекает кровью, пропитывая ядом Болота. Но почему эта кровь так ядовита, что отравляет её? Почему королева выбрала для себя такую участь?

«Может быть, потому, что похоронила нас живьём», – услышала я в своей голове голос Дэмон. – «Почему она так сделала? Ты должна знать, ведь ты читаешь сердца людей». – «Королева испугалась». – «Чего она испугалась?» – «Любви, Лина. Тот, кто впускает в своё сердце любовь, должен быть готов к потерям. К тому, что его сердце будет гореть. Все хотят любить, но представляют это чувство в виде розовых облачков рассвета, тогда как оно – обжигающее полуденное солнце. Очень страшно носить в своей груди солнце. Шут жив не потому, что я так захотела, не потому, что у него огромная жажда жизни, не потому, что он испепелил множество сердец. Шут жив потому, что его сердце не потухло. Именно поэтому я и не могу его ни сожрать, ни отравить. Я могу управлять им, но съесть или изменить его мне не по силам». – «Он всё ещё любит свою королеву?» – «Да, и будет любить всегда. А ещё эта глупая королева испугалась того, что Мир был с ней в Лабиринте. Она тоже, как ты, помнила лишь обрывки, ничего не значащие моменты, но подозревала себя в худшем. И мысль, что Мир может знать правду о ней, была для Стелли невыносима».

Я попыталась представить, каково это – ощущать себя чудовищем и вдруг узнать, что это известно кому-то ещё, кроме тебя самой? Смогла бы я сама пережить такое? Могла бы уничтожить Тима только за то, что он знает моё истинное лицо? Что стало бы со мной, поступи я, как Красавица? И смогла бы я на месте Шута по-прежнему любить такого человека?

– Думаю, в этот раз героем легенды предназначено стать не мне, – сказала я Шуту. – Твоя очередь. В легенде говорится, что узников Болот освободит человек с огромной любовью в сердце и внушительной магической силой. Я ничего не помню о своём чувстве к Тиму, а ты всё ещё любишь Красавицу. Что касается силы – тут я не знаю тебе равных.

– Но я не маг, – покачал головой Шут, – я не могу и сотой доли того, на что способна ты.

Я не стала говорить ему, что совсем недавно, когда мы сражались на краю Болот, он совсем не уступал мне по силе. Вместо этого заявила с напускным спокойствием:

– Магом может стать любой, у кого есть сила. Всего-то и нужно, что пройти сквозь Храм Судьбы.

– Неужели? И кто же проведёт по Храму монстра Замка Серых садов?

– Я. – На моём лице загорелась фальшивая улыбка, но на самом деле этот короткий ответ дался мне с большим трудом. Входить в Храм Судьбы, даже в роли провожатого, совершенно не хотелось. В памяти ожило воспоминание об отвратительной шевелящейся массе под потолком Храма, и я почувствовала тошноту. Да и Хозяева Храма, должно быть, затаили на меня обиду. Утешало лишь то, что общаться с ними мне не придётся – возможно, я даже их не увижу. Впрочем, выбора у меня не было, если я хотела спасти Тима, мне необходимо было вернуться в Храм Судьбы.

Менестрель протянул мне руку, и я ухватилась за неё, словно маленький ребёнок. Словно не я его, а он меня должен был провести по Храму.

– Ну, тогда пойдём, – сказал Шут просто.

В отличие от меня он не задумываясь готов был сделать всё возможное для спасения своей королевы. Мне стало стыдно, и я поборола страх.

– Как тебя на самом деле зовут, Шут? – спросила я, хоть уже и знала ответ от Дэмон.

– Зачем тебе моё имя?

– Давай считать это простым любопытством, – слукавила я. Мне не хотелось говорить ему правду о том, что после Храма Судьбы может многое измениться. Возможно, пройдя испытание, Шут окончательно перестанет быть монстром. Я умалчивала об этом не только из-за Дэмон, сам Шут мог испугаться такого поворота событий. Поэтому я солгала, хоть это было и нехорошо по отношению к другу.

– Мир. Это сокращённое от Мирис, что на языке эльфов означает Открывающий двери. Я был создан, чтобы выпустить из темницы отца, которому было наплевать на меня. Для своей матери я был всего лишь живым ключом.

– Уж лучше быть предназначенным для чего-то, чем бесполезной безделушкой. Ты открываешь двери. Так ли это плохо? Но почему ты решил, что создан был лишь для одной из них? Шут, может быть, ты сотворён, чтобы открыть дверь к своей собственной свободе? – задумчиво произнесла я. – Что, если ты ключ, способный открыть любую дверь? Легче всего подумать плохо, но, создавая тебя, твоя мама наверняка позаботилась и о твоём счастье.

– Ты правда так думаешь? – спросил Шут поражённо.

– Да, – кивнула я. – Так ты готов пройти посвящение и узнать, для чего создан на самом деле?

Шут улыбнулся и кивнул.

Я поцеловала маленького Мара, пообещав ему, что скоро вернусь, – ему в Храм Судьбы не было ходу, – обняла Шута и закрыла глаза.

Я представила низкие своды Храма, живые картинки на стенах, чем-то похожие на иллюзии во Дворце Королевы, почувствовала запах влажного камня и глины. Сама собой в моей голове возникла мелодия. Я начала напевать её, так же как Кадета в день моего посвящения. Древние слова сами легли на язык. Старый как мир ритм заставил по-другому биться сердце. Я почувствовала, как сбрасываю своё тело, точно оно было мне в тягость. Лёгкость и свобода окрыляют меня, но я не забываю позвать за собой Шута. Бросаю последний взгляд на наши с ним оболочки, застывшие на краю Болот, на Мара, примостившегося на плече моего тела, и легко нахожу путь в Храм. Он светящейся лентой блестит предо мной. Каждый мой шаг по этому пути – древнее слово песни. Мимоходом я понимаю, что всё вокруг меня, я сама, этот мир, Шут и все, кого я когда-либо знала, – всё это лишь слова этой песни. И если я пойму их значение, если научусь чувствовать их, составлять, произносить по-иному, то смогу не просто стать магом – я смогу изменить всё вокруг. Я смогу создать свою песню. Так просто! Но я прогнала эту мысль прочь. Любой, кто возомнит себя равным богам, как это сделала Вьен, обречён на безумие. Нельзя менять мелодию – иначе в ней появятся фальшивые нотки, – можно лишь быть частью её, и тогда ты услышишь, как звучат сердца рядом с тобой, услышишь их песню. Сегодня мне предстояло услышать песню Мира. К тому моменту, как мы добрались до Храма, я знала о нём всё. И мои щёки были мокры от слёз. Я и представить не могла, что довелось пережить этому человеку. Хотя моё сердце разрывалось от жалости и любви к нему, я не выдала ни намёком, ни словом того, что знаю. Думаю, я бы причинила Миру лишь боль, открыв правду. Интересно, Кадета так же узнала всё о моей жизни? Впрочем, тогда о ней и узнавать-то было нечего. Кем я была? Всего лишь маленькой наивной девочкой, счастье которой составляли игры в полях и лесах рядом с Замком Тихой воды, фантазии о любви, почерпнутые в волшебных сказках, да пугающая красота Болот.

Храм Судьбы был всё тем же, но я видела его уже совсем другими глазами. Теперь я была проводником, а не молодым магом, проходящим посвящение. Мне было на удивление легко идти по пустым, населённым лишь эхом моих шагов коридорам, тогда как Шут плёлся позади меня, то и дело спотыкаясь и прилагая видимые усилия, чтобы преодолеть, на мой взгляд, пустое пространство. Оставалось только гадать, что он видит перед собой и что чувствует. Я мысленно возвращалась в прошлое, вспоминая, с каким усилием мне давался каждый шаг, когда я пришла в Храм с Кадетой. Да, тогда всё было по-другому: в этот раз я не видела Хозяев, не чувствовала сопротивления места. Теперь я была здесь своей.

– Я прошла, а значит, и ты пройдёшь, – пообещала я Шуту.

Он благодарно кивнул мне: сейчас любая поддержка была на вес золота.

Где-то в глубине Храма об пол ударилась капля воды. Я вздрогнула при этом звуке. Неужели те дававшие мне силы удары сердца, по которым я нашла выход из Храма, были всего лишь ударами воды о камень? Могло ли быть такое, что я сама себе придумала то, чего на самом деле и не было?

«Нет! – урезонила я сама себя. – Ты на самом деле любила Лара, а он любил тебя, помни об этом и никогда не забывай».

Сердцу снова стало нестерпимо больно.

– А мы ведь тебе предлагали, – услышала я шёпот, – мы хотели забрать у тебя сердце. Мы могли бы сделать тебя сильной. Ты бы не мучилась сейчас, Лина.

Что это? Неужели Хозяева Храма вновь делают для меня исключение? Ведь Кадета говорила, что пообщаться с ними можно только два раза – во время посвящения и перед смертью. Или я скоро умру?

– Ты можешь ещё передумать, Лина. Ты можешь отдать нам своё сердце. Избавься от него. Ради чего страдать?