Наталья Мар – Мир (страница 45)
Эйден поднялся, отряхивая рубашку. Видок у него был тот еще. Воротник небрежно расстегнут, завернуты рукава, смятый китель и тонкие ремни портупеи он забросил в угол.
– Ты прав, Шима, я теряю время. Харген ускоряет заряд магнетаров, а я не вижу легкого способа разоружить наводчик. Иди отдыхать. Мне нужно поговорить с Саминой.
– О возвращении на Брану?
– В конце концов, она имеет право узнать правду о своей планете.
– Уговариваешь себя, что нарушая обещание дать ей свободу, делаешь для нее лучше?
– Шима, я не собираюсь давить. Я расскажу – а после выбор за Саминой. Только за ней.
– Не будешь давить, ты сказал? – Кафт бросил свиток на пол и раскрошил ногой. – Любое твое слово, весь ты для нее – гранитная плита! Ты королей давишь, как клопов, а она – девчонка! Разве ты не видишь?
Стоя вполоборота, Эйден показался киборгу совсем чужим, опасным пришельцем.
– Не вижу, Шиманай, – синтетик потряс рукой у лица. – Мне застят глаз трупы имперцев. И этот выбор – он дороже всего, что я когда-либо давал одному человеку.
– Если вас поймают, то Самину – если сразу не убьют – заставят пройти тест на ложь и соучастие. Если безопасники заподозрят ее в сговоре с тобой…
– Слишком много «если» для той, которая еще ничего не решила.
– То есть – когда они заподозрят…
– Не заподозрят.
Эйден вышел и минуту постоял в спасительной тишине коридора. Тест на ложь и соучастие… Свой-то первый тест он провалил. Но после – ни разу. Да, он забыл о провале с убийством девчонки, когда взмах кинжалом едва не угробил его самого. Ладно, он завалил два теста за всю жизнь. Пока он шел к жилой палубе, думал, как же разросся, закрутился и запутался его план. Слишком шатким и хрупким он стал, имея в центре личные мотивы. Но синтетик давно вывел один закон: не всех можно спасти, а только всех остальных. Исключи из уравнения себя – и найдется шлюпка для кого-то другого. Но надо еще постараться, чтобы вселенная приняла его в уплату, да подороже.
Андроид спустился в жилой отсек звездолета, когда послышался вскрик или стон, и спустя миг в него врезалась Самина. Влетела, как сумасшедший электрон в коллайдере, и отскочила к стене.
– Ты чего? Тебе плохо? На тебя напали? – робот попытался удержать ее под локоть, но девушка отшатнулась, через силу выдыхая:
– Харген!.. Выстрелил… По имперским границам!.. – она была на волоске от истерики или обморока. – Вот только по всем новостям: такой волны еще не было: т-т… т-три планеты, Эйден…
Он промчался к мостику и там запустил коммы. По экранам запрыгали фигуры. Ликующие бранианцы. Поочередно мелькали кадры трех планет на границе Империи Авир – две покрытые взрывами, одна уже рассыпалась, крошилась в космосе. Эйден стоял спиной к Самине, и она не знала, как близко можно было подойти, чтобы он… не взорвался. Она видела отчима в гневе. Помнила, как Сиби забирала их с Орисом и бежала на край света из-за гораздо меньших бед, чем эта. Наверное, разумнее было исчезнуть, но девушку просто внесло на мостик следом. Она шептала ему одними губами. Надеялась в глубине души, что синтетик не услышит:
– Может, они были готовы? Это ведь граница, там всегда есть опасность… И план быстрой эвакуации.
Андроид максимально приблизил кадры:
– В радиусе парсека нет экстренных служб и шаттлов. Эвакуации не было.
Так спокойно звучал его голос. Так сдержанна была его поза, когда он только спрятал лицо в ладонях, провел ими по волосам, стряхивая шок, и обернулся. Взгляд его потускнел. Будто горный хрусталь заменили стеклянной подделкой. Самина давно знала: горе глубже раздирает сильнейших. Когда ты внизу, и у тебя все плохо, ты еще можешь надеяться, что вот станешь повыше, и все наладится. Когда ты уже на вершине мира, и у тебя все плохо… надежды нет. И нет точки опоры.
– Прости… – скрипнула она. Слезы попали в нос, растеклись по губам, Самина лизнула их и поняла, какая она жалкая. Эйден с видимым трудом сфокусировал взгляд на ее слезах:
– За что?
– Вот за это.
– Это было мое решение, помнишь? Или забыла, как звала повернуть к реле, как только мы о нем узнали? Это я рискнул. Решил, что у меня есть время обыграть, опередить. Недооценил силу зла. Оказалось, Харген готов положить на кон гораздо больше трупов, чем я. Прибавь к этим, – он кивнул на экраны, – все миры, за счет которых он так быстро зарядил пушку.
– И он повторит!
– Но ты здесь не при чем.
– А я больше не хочу быть не при чем!
«Соберись, лужа! Она готова выслушать». Эйден сглотнул колючий снежный ком в горле.
– Вчера я обещал тебе свободу, а девять дней назад – приволочь к реле, если Харген тронет мою планету. Сегодня он убил целых три, и я признаю, что выполняю не все свои обещания.
– Свобода отменяется.
– Как раз наоборот! Ты выберешь сама, возвращаться ли в игру. К сожалению, разрушение наводчика даст передышку всего в несколько лет, и рано или поздно оружие заработает снова. Все правильные дороги сходятся на Бране. Я шел к тебе рассказать о ней кое-что.
Андроид развернул карты с браслетов и включил отображение имен космических объектов на бранианском, для Самины.
– Я выяснил, куда вернется Брана, если переключить реле. Если все сделать правильно, мы спасем ее и покончим с магнетарной пушкой.
Он пересказал ей обе легенды о Ланиакее, млечном пути и третьей планете от Солнца. Земле, которую давно переименовали. Самина была так взволнована, что переспрашивала все дважды. Ей показалось сказкой невероятное прошлое Браны.
– Но разве сможет планета адаптироваться к новым условиям? Ее магнитное поле ослабло в гиперпространстве, к тому же она давно не вращалась, и тут вдруг… Прости, я не астрофизик, но уверена, вот так запросто Брану не выкинешь. Что там сейчас, на ее прежней орбите?
– Если ты согласишься вернуться, Кайнорт отправится к адмиралу Проци. Империя встретит планету на выходе из кармана и обеспечит защитной капсулой. Многие планеты живут так, пока не завершится процесс адаптации и терраформирования. Это уже давно не фантастика.
– Я знаю, тебе хочется, чтобы все это звучало привлекательно, и… так оно и есть, – девушка отвернулась от карт, собираясь с мыслями. – Но Шима сказал, что Харген охраняет реле, и что у нас даже при большой удаче будет слишком мало времени на все. Если мы не успеем, меня ждет пытка, а тебя…
– Да. Но если успеем, я задержу охрану, и тебе нужно будет скрыться. Прожить всего на пару часов дольше – пока Джур не возьмет планету под свой контроль.
Внезапно Самина вроде как проснулась или очнулась. Она поняла, что не спросила главного:
– Почему ты вообще… почему мы сейчас просто говорим? На равных. После всего этого. Почему?
– Почему я еще не лечу с твоим замороженным телом на Брану? – андроид пожал плечами. Чуть дергано, как под высоким напряжением. – У империи был выбор отступить – теперь у тебя есть выбор отступить. Могу и я позволить себе выбор? Не хватать, а спрашивать. Не бойся, я правда готов к твоему «нет».
Или он хотел ее «нет». По крайней мере, по дороге к ней так и было, пока все не раскололось, не рухнуло.
– Хорошо, Эйден. Завтра я дам тебе ответ. Но что ты будешь делать, если я откажусь?
– Вернусь на Брану один и запущу реле вхолостую, чтобы разрушить его целиком. Потрясет город, потрещит лес. Катастрофы случатся, но большинство людей выживет. Планета останется в гиперпространстве, но империя выиграет годы, пока Харген копается в развалинах и чинит оборудование.
Эйден звучал безразлично и выглядел совсем мертвым. С пустым взглядом в стену позади девушки, с руками, сцепленными за спиной. Разговор тоже умер. Самине осталось два пути: отвернуться, чтобы сменить полярность – с той, что притягивала, на ту, что оттолкнет с той же силой. Или подойти ближе, но тогда она пропала.
Девушка ушла. Андроид остался на мостике один еще на несколько минут. И отключил экраны, на которых попеременно мелькали то гибель его планет, то Харген с пламенной речью. Победоносной и беззвучной. Эйден закрыл глаза и стоял так, пока кто-то не толкнул его в плечо:
– Ты как? – эзер стоял рядом, одетый по-военному. Он собирался на охоту за шчерами, когда узнал об ударе. – Хочешь, полетели вместе. Поубиваем, развеешься.
– Спасибо, Кай. Я уж тут достаточно поубивал и… развеял. Слушай, ведь ты был на моем месте.
– Вроде того.
– Но удержался. Остался маршалом до конца и не отдал так много за одного.
– За троих.
– Ты не жалеешь?
Хоть и опасна такая правда, да бесполезно было врать диастимагу.
– Каждый день жалею.
28. Глава о «да» и «нет» за одну ночь. О разрушительной силе воды и диктатуре безжалостной химии
Справляться с болью можно, замораживая себя изнутри. Раз за разом понижая градус при каждой потере. Пока однажды этот лед не разорвет тебя, как бутылку с водой в морозилке.
– Вода, – прошептал Эйден, ожил и сорвался с места. Бегом до зала, где они с Шимой корпели над картами. Он вызвал графа на ходу:
– Канташ, кто командует войсками Алливеи?
– Генерал Кревес.
– Сторонник барьера?
– Он самый.
– Превосходно. Устройте мне встречу с ним, прямо сейчас!
– Хорошо, Ваше Величество, – с удивлением и готовностью ответил граф. – Тогда в дворцовом парке, у ручья. Там нет охраны и камер.