Наталья Мар – Мир (страница 44)
Вот оно!
Цепь фальшивых имен, документов, связей и адресов заклятого врага Кайнорта Бритца. Следы, которые он искал три года. Безуспешно, ибо Альда благоразумно припрятала их до поры. Напоследок Хокс запросила прогноз осадков на Алливее. И получив, недовольно скривилась. Придется облачиться в умный хром: ожидался переменный дождь из стекла.
27. Глава о расплате по счетам
– Нет!!!
Хриплый шепот завершился пронзительным криком. Голос прорвался.
– Идиоты. – добавила Самина.
Гломерида села на втором кольце, и девушка впервые встала с постели, чтобы выйти на свет божий. На портовой террасе, в лучах двух утренних звезд, стоял Эйден. Самина, разумеется, не собиралась наблюдать, поэтому косилась исподтишка. Синтетик был заметно прозрачен здесь. К сожалению, как и в случае с часами-скелетонами, это лишь добавляло ему эффекта. Вот он спокойно улыбнулся кому-то. В тот же миг навстречу андроиду шагнул Кай, вскинул армалюкс и… черт, он выстрелил в упор, а следом еще! И контрольный – в лоб. Эйден качнулся, и вот тогда девушка вскрикнула.
– Как мне расценивать этот вопль, – повернулся к ней андроид. – Это испуг или досада, что броня сработала?
Гибкий панцирь, что остановил разряд, окутал его с ног до головы. Обратил черным призраком. Эйден-тень коснулся ямки на шее, командуя:
– Ри, спасибо.
Броня растаяла, и Самина увидела алмаз на своем законном месте. Вот в чем секрет. Он защищал владельца.
– Когда я улечу отсюда?
Андроид посмотрел на нее внимательно. Солнце блеснуло, отражаясь от металла слева на челюсти.
– Завтра Алливея отправляет грузовые астроциты. Выберешь любой.
– Грузовой?
– Ты ведь хочешь улететь инкогнито? Значит, нельзя проходить регистрацию. Легче затеряться в почтовых трюмах.
– Я знаю!
Точно так же ей говорил Бен.
– А пока лучше не покидай гломериду: здесь кто-нибудь обязательно тебя узнает.
Самина молчала. Железный аспид шел к ней по террасе. Рассветные лучи то исчезали за его спиной, и тогда зеленый глаз затмевал бриллиант. То лились из-за черной фигуры и рассыпались, отражаясь от металла там, где выдралась кожа. Вспомнился тот первый раз, когда синтетик приближался к ней на берегу, после катастрофы. Море шумело. И море всего случилось после. А сейчас он зафиксировал ей плечо и деловито повертел за подбородок туда-сюда.
– Больно?
– Нет.
– Так и будешь крутиться всем корпусом? Шея работает, голова уже не отвалится, – прохладный сплав его пальцев нагревался о кожу девушки. – С большой долей вероятности.
– Это больше не твоя забота.
Самина взлетела по трапу. Юфи с потолка бросилась ей на руки, приласкалась. Где-то под ногами возился Миаш. Двадцать пять лет она была уверена, что у нее энтомофобия, а теперь баюкала пчелу на пути к каюте. Папаша встретился им в коридоре: эзер распихивал армалюксы по кобурам.
– А если б не сработало? – процедила девушка.
– Видимо, поэтому он и попросил меня выстрелить. Мне-то по большому счету все равно, – Кай притормозил ее за плечо. – Не переживай.
– Я и не переживаю. Хоть все здесь друг друга перестреляйте!
Клинкетом с доводчиком почти невозможно хлопнуть, но у Самины получилось.
* * *
Облака в дворцовом саду гуляли среди цветов: атмосферное кольцо пересекало небо прямо над парком. В укромной беседке из ротанга сидели граф Канташ и Эйден. Принцесса, чуть поодаль, рыхлила землю под ростками снежной хиродеи.
– Вы уверены? – переспросил ее андроид. – Насколько я понял, из-за новости о смерти наследника власть могут узурпировать сторонники барьера.
Ампаль не обернулась, продолжая ухаживать за цветами. От прежнего мальчика уже ничего не осталось, пригорок был усыпан бутонами, и все новые и новые стебли тянулись вверх.
– Не узурпируют. Канташ просто не знал… я снова беременна, – принцесса бросила взгляд на графа, и тот подался к ней вперед, весь напряженный. Эйден одернул себя и перевел взгляд на цветы. Не его дело вникать в драмы чужого дворца.
– Значит, я Вам здесь уже ничем не смогу быть полезен. Мне жаль.
– Посмотрите-ка на это чудо, – Ампаль тронула белые цветы. – Вы не вернули Аруску, но то, как Вы… проводили его… для нас бесценно. И тот его друг, третий мальчик, пошел на поправку. Сразу после отключения реле он перестал мучить себя. Ведь и одна спасенная жизнь – великое дело. А иногда спасти можно и смерть.
Канташ достал из папки какие-то файлы, цифровые, но в виде свитков. Эйден улыбнулся. Как бы далеко ни летел прогресс, Алливея не изменяла уникальной манере подачи. Принцесса встала и, отряхнув хрустальные ладони, выбрала один свиток и протянула андроиду.
– Я знаю, Вы хотели добраться до бинара-наводчика. Здесь вся информация о нем. Картография, геодезия, данные со спутников. Если это хоть чем-то поможет, прощайте, если нет… что ж, завтра днем церемониальный раут. Мы будем Вам рады.
Ампаль поцеловала бутоны хиродей и ушла. Ее боль потащилась за ней, как шлейф. Эйден развернул первый свиток. Перед ним воспарила система из крупного магнетара и двойной планеты. Голограммы алливейцев были живописные, сочные, похожие на детскую анимацию.
– Что именно Вы ищете? – спросил Канташ.
– Уязвимое место наводчика. И конечно, путь к нему.
– Пути к нему нет.
– Нет – это значит «полетят только сумасшедшие» или «никто не искал»? Вы даже не представляете, где носило этот китель.
– Смотрите.
Канташ вручную уменьшил картинку, чтобы показать космос вокруг. На границах системы возникло свечение, потом всплыл матово-белый пузырь. Харген не заморачивался. Он заключил наводчик в барьер, вместе с первым магнетаром своей цепи.
– Вы правы, граф.
Первая мысль была предсказуема: Эйден летел сюда зря. Неутешительный вывод мешал сосредоточиться, манил отчаяться. А отчаявшись, нарушить обещание, сцапать жрицу в охапку и вернуться на Брану. Андроид представил: вот он добирается, переключает реле, и планету кидает в родную систему. С гиблым солнцем и без защитной капсулы. Но пока Брана горит, налетает на старые спутники и травится радиацией, Харген успевает:
1. В лучшем случае убить андроида и Самину,
2. В худшем – схватить их живыми и тотчас вернуть Брану в карман. А сразу после – см.п.1.
При самом удачном стечении обстоятельств Харген не успеет ни того, ни другого. Все они умрут одновременно, стоит Бране высочить наперерез своей прежней луне или поясу астероидов.
И между прочим, всего секунда прошла тем временем: от первой мысли до последней.
– Я кое-что вызнал у шчеров, – Эйден с трудом вытаскивал себя из ступора – Когда дед Хмерса только испытывал оружие, первым наводчиком, скорее всего, была система Плутон-Харон. Но сейчас этот бинар считается погибшим, и время катастрофы совпадает с началом испытаний. Затем он проводил эксперимент над Алливеей, и ее тоже разнесло. Мне нужно знать, что общего между этими планетами, и тогда, может быть, станет ясно, уязвим ли нынешний наводчик. Чем сам Харген может ему навредить!
– Какого рода информация Вам нужна?
– О системе Плутон-Харон известно достаточно. Вы можете помочь данными о прошлом Алливеи. И, пожалуй, справочником вашего языка.
Граф кивнул и поднялся.
– Но не забывайте: даже если Вы разрушите этот наводчик, Харген возьмет под контроль любой другой бинар. Вы лишь добьетесь временной передышки.
– Ясно, – он и так знал, ведь Самина говорила ему о том же. – И сколько?
– Лет десять. Может, чуть больше.
Разрушение наводчика было глотком воды в пустыне: и отказаться никак, и после – только дольше агония. Все пути, все аварийные выходы вели обратно на Брану. А там жизни – вдвоем или одному – двадцать минут до прибытия охраны.
* * *
Так астроцит Канташа и простаивал без дела, хотя граф отдал его андроиду, как обещал. На всякий случай. Со свитками и справочниками Эйден вернулся на гломериду, где его ждал Шима. Помимо кают здесь были просторные залы для конференций, и в одном из них тем вечером творился хаос. В воздухе по-броуновски порхали мультики с алливейских голограмм, стол ломился от беспорядочной аппаратуры, а стены заняли проекции из личного архива синтетика. Шима бродил в этом кавардаке, будто по выставке сумасшедшего дома. Эйден, главный экспонат, лежал на полу. Валялся, говоря начистоту: потому как еще утром – для экономии времени – закинулся целой пачкой пищевых капсул, где на упаковке значилось, что делать так категорически запрещено. Теперь он с трудом переваривал таблетки и свои мысли.
– Мра-а-ак, – шепнул андроид и приблизил изображение, выводя на потолок бинарные системы в разрезе. – Общего у трех планет – вообще ничего. Небольшие размеры. Да, у Харона и Алливеи вроде были подземные моря.
– Из воды? – Шима бросил свой биоскоп иглой вниз. Та впилась в пол рядом с единственным глазом андроида, но тот не пошевелился.
– Из обычной воды. Да мало ли таких планет… Ибрионца, знаешь ли, водой не удивить.
– Я тоже запутался. Плутон-Харон был ледяным адом, Алливея – тропическим раем. Разные массы, скорость вращений, совершенно разные звезды в системах. Да и эксперименты были разные! Алливею тащили в карман, а из этого… делали наводчик цепи. Причиной их гибели стали, я уверен, разные ошибки. Мы не найдем взаимосвязи.