Наталья Мар – Мир (страница 47)

Эйден вернул ей тот миллиметр навстречу. И затормозил на шипах. Снял ее руку со своей груди, поднимая на уровень глаз переплетенье их пальцев. Живых и стальных. Самина поняла и нахмурилась:

– И что?

– Напоминаю. А то вдруг ты забыла. Что между нами пропасть, горы и твое «нет». Да, пойдешь… – он начал вопросительно и закончил утверждением. – Пойдешь со мной на раут завтра.

– Куда? На раут?

– Хочу увидеть тебя в цифровом платье.

– У меня нет с собой. И с головой беда… На голове.

Андроид подобрал неровный вихор с ее виска и заправил в пучок. Тотчас незримый баланс нарушился, и волосы рассыпались по плечам.

– Мне надо отдохнуть, и утром все будет.

Он бы добавил «хорошо», но сегодня они оба вывернули это слово наизнанку. Если будет нормально – уже хорошо. Не считая ее отказа. И рискованной авантюры в космосе. И того, что платье он возьмет из борделя.

Когда он ушел, Самина вернулась к окну. Сон предал ее той ночью. Она думала. С тех пор, как открылось, что Эйден диастимаг, ему больше не приходилось скрывать эмоции. И эта смена настроений за один разговор… она завершила его образ, прекрасный, как волны на море, как стихия.

Девушка подобрала мячик и бросила снова. Хлоп – поймала. Нет, она не вернется в его игру. Она начнет свою.

29. Глава о блестящих идеях и последнем волшебстве

Кровоизлияния в глазах были единственной нотой траура на мрачном облике императора. Джур, которому уготовили главную роль в уничтожении наводчика, пока ни о чем таком не подозревал и вообще находился на другом конце звездного кластера. После выстрела по границам он был вынужден оставить флагман и вылететь на место катастрофы. Поиски выживших, оценка ущерба, экстренные совещания, личные соболезнования… Да еще Ибрион. Его Величество тянули в разные стороны, как на дыбе, и он уже с ходу не мог разобрать, где сию минуту был он сам, а где его голограмма. Ри непрерывно подавала ему блистеры с энергетиком, пластыри-ноотропы и тонизирующие капсулы. И даже не спорила.

Уже наутро после коронации риз Авир убедился, что управлять империей в мирное время может только безумец или машина, а в военное – безумная машина. Или распоследний наркоман, каким Джур становился теперь. Нормальную еду он в последний раз видел недели две назад, в пси-блоке у Ориса. А спал… впрочем, кажется, он спал на лету и стоя, пока носился по минипортам.

Фракция, что голосовала за продолжение войны, переобулась тотчас после удара по границам и тыкала Джура носом в погибших – в унисон с остальным парламентом. Император летел в столицу, когда раздался сигнал с его личного комма. Джур услышал не сразу, а отреагировал и вовсе минуту спустя. Не глядя ткнул в экран и молча ждал. Он прекрасно знал, что звонил Ву, а сегодня они уже здоровались. Весь последний месяц Проци набирал его по сотне раз в день.

– У нас тут странное дело, Джу.

– У меня одно из кратчайших имен в Империи, и ты сократил его на одну букву, только чтобы сократить?

– Послушай, я серьезно. Алливейцы выставили на своей границе весь флот. Алливейцы! И ни одного шчера.

– Успех от наших потерь вскружил им голову. В чем странность-то? Тебе обязательно дергать меня из-за пустяка?

– Я лишь хотел уточнить, меняется ли наша тактика боя в связи с последними событиями. Если атакуют – придерживаться традиций или ответить на полном серьезе?

Джур страдальчески закатил глаза:

– Ни то, ни другое! Бей первым.

– Но совет…

– Хватит. Балдж им в зад после вчерашнего! Бей первым!

– По фронтальной линии?

– Обойдутся! По всем сразу.

– Есть.

– И еще: ослушаешься – пущу тебя под трибунал. Понял?

– Так точно, Джурген Зури.

Риз Авир свернул экран. Разумеется, он отдавал себе отчет, что вымещает зло на алливейцах. Рубит деревья от бессилья. И что будь это решением Эйдена, первым бы его и оспорил. Джур покосился на корону, рядом на сиденье. Чистый бриллиант. О, умей он бить взглядом, она бы треснула. Опять заверещал комм.

– Что!!!

– Мы ударили по первой линии, и…

– Сдай табельное оружие, ты разжалован, трибунал завтра, – прогавкал Джур.

И снова отключился. И снова звонок. Нет, Ву. Нет. Перед императором повисла Ри:

– Ваше Величество, это запись планисферы с места событий. Пришла на рабочий комм от адмирала Проци.

Джуру захотелось выброситься в открытый космос. Но ассистентка все равно не дала бы это сделать, и он развернул файл. Под запиской «ты мне еще спасибо скажешь» висели черные пятна флотилии Вуриса, напротив – ряды алливейцев. Проци смел весь передний фланг. Отчет показывал, что корабли были пусты, а некоторые не растворились, а взорвались красными вспышками. В углу мелькали данные анализа: углекислый кальций и кислород. Вот откуда красный.

Джур потер подбородок. Так. Кревес, видать, сдурел, раз набил корабли бесполезным для боя грузом и пустил на линию огня.

– Ри, на повтор!

Система выполнила приказ, и Джур не поверил глазам. По правде, было затруднительно им верить – после стольких-то энергетиков. Это, должно быть, галлюцинация. Он провернул запись еще раз и вызвал Проци.

– Ву, это что, пароль Эйдена?! Этими, красными…

– А я тебе о чем!

– Через полчаса у тебя. Трибунал отменяется.

– Вас ждут на Ибрионе, милорд, – напомнила Ри.

– Я уверен, мне простят.

– Это как посмотреть.

– Ри, я, блазар тебя дери, император!

– Вы император, спору нет.

Но Эйден милее, румяней и белее. Ясно. Пока Джур добирался к Вурису, прошло гораздо больше, чем полчаса. Риз Авира задержали обломки планет на границе, звонки с Ибриона и судороги из-за передозировки тирозина и гуараны. Он дал себе твердое слово отныне следовать рецептам.

– Алливейцы дали залп и перестроились к отступлению, – отчитался Ву, когда помятое тело Джура ворвалось на мостик. – После тех вспышек мы, разумеется, не стали отвечать и проанализировали запись их выстрела. Смотри.

Проци замедлил кадры, где корабли генерала Кревеса пальнули в направлении имперских клякс. Как только разряды достигли имперских щитов, картинка замерла. Ву стал переключать режимы просмотра.

– Мы применили основные фильтры анализа и обнаружили вот что: какие-то их корабли стреляли боевыми, а какие-то вхолостую! Видишь? В инфракрасном режиме полет снарядов похож на линейный штрих-код, где реальные заряды разной мощности – это штрихи, а холостые – пробелы.

Джур схватился за голову.

– Вурис, ну и бред. Не может быть так… просто!

– Встряхнись! Видишь – каждый символ закодирован четырьмя выстрелами, двумя боевыми и двумя холостыми. Как линиями штрих-кода. Может быть, я параноик, но общее число их кораблей сегодня кратно четырем, хотя обычно – пяти. Далее. Боевые выстрелы Алливейцев всегда – всегда! – были максимальной силы, а сейчас мощность каждого либо строго 25, либо 50, либо 75, либо 100 процентов. Ровно одна, две, три или четыре условные единицы. Говорю же, все как в штрих-коде, Джур! И еще: те яркие вспышки. На древнеалливейском красный след означает доверительный знак от сообщника. Похоже, Алливея сигналит нам втайне от Харгена. Джур, вот только… не может это быть ловушкой?

– Под личным кодом Эйдена? – задумчиво протянул риз Авир. – Он не выдал бы его, даже если бы нас с тобой резали на шнурки на его глазах.

– Да, но…

– Послание расшифровали?

– Я неспроста засомневался в достоверности пароля, потому что вот, – Проци достал расшифровку кода. – Здесь говорится, что для разоружения наводчика мы должны атаковать Алливею. Сегодня! Подойти к ней максимально близко целой флотилией. А знаешь, что это значит?

– Что мы окажемся на критическом расстоянии от выстрела магнетара, и если Харген решит ответить… Мы все умрем.

Джур понимал: если вслед за барьером последует выстрел, с критической точки отступить они уже не успеют.

– Надо спешить, Ву. Рискнем.

– Притормози, стоп, стоп! – адмирал взял друга за плечи и тряхнул легонько, пытаясь определить степень его трезвомыслия. – Допустим, андроид нашел уязвимость наводчика. И уверен настолько, что готов рискнуть тобой, мной, целым флотом.

– Ну.

– Что ну! А если он ошибся? Ведь может Эйден ошибаться?

– Может, – кивнул Джур. – Эйден может все.