Наталья Кравцова – За облаками — солнце [1982] (страница 43)
Оля смотрела и не верила глазам — горит! Переднее колесо вышло!
— Я — «Барс-19»! Иду на посадку. Кончается горючее. Я — «Барс-19»! Шасси выпущено!
Снижаясь, Оля почувствовала, что в кабину задувает. Откуда-то снизу. Догадалась: стойка, сдвинувшись под большой нагрузкой, вырвала кусок обшивки — в дыру заходит воздух. Уменьшить скорость!
На малой скорости самолет заходит на посадку. Впереди тянется бетонированная полоса, куда Оля должна посадить истребитель. Теперь, снижаясь, она была уверена, что сядет, хотя и неприятно будет доложить, что в самолете дыра. Но это такой пустяк по сравнению с тем, что могло произойти, если бы не удалось выпустить колесо…
Посадка прошла гладко. На земле Олю встретили механики, осторожно затащили самолет в ангар.
С трудом вылезла Оля из самолета, чувствуя себя так, словно совершила десятикилометровый кросс — только теперь, когда спало напряжение полета, она поняла, как устала. И все же ей хотелось сейчас же осмотреть самолет вместе с механиками.
Оля еще не совсем пришла в себя, когда в ангар вошел Стефановский. Хмурый, никого не замечая, тяжелым взглядом окинул самолет и, видимо зная лишь, что в воздухе не выпускалось переднее колесо, презрительно бросил, как всегда окая:
— Вот оно: посади бабу в самолет, она и рукоятку аварийную не сможет дернуть!
Сердце у Оли запрыгало, губы задрожали, но усилием воли она сдержалась, чтобы не показать своей обиды. Молча бросила перед собой на пол красную аварийную рукоятку с обрывком троса, которую все еще держала в руке.
Стефановский застыл на месте, мрачно глядя на аварийную рукоятку. И вдруг преобразился, просиял, поднял глаза на Олю, качнул удивленно головой:
— Ну и силища. Четырехмиллиметровый трос оборвала!
Впервые в его голосе Оля почувствовала не осуждение, а одобрение, даже радость — видно, Стефановский был доволен, что она, Ольга Ямщикова, которую он в конце концов вынужден был допустить к испытательной работе, не оказалась размазней…
С этих пор Стефановский резко изменил свое отношение к ней. Первым здоровался, протягивал руку, даже улыбался, стараясь загладить свою вину и перечеркнуть все то прежнее, что было между ними.
Первый советский реактивный самолет был поднят в воздух летчиком-испытателем капитаном Бахчиванджи еще в 1942 году. Весной следующего года летчик разбился вместе с самолетом. Причина катастрофы долгое время оставалась неизвестной.
Война на некоторое время задержала дальнейшие работы над совершенствованием реактивной техники, но уже в первый послевоенный год стали появляться опытные образцы истребителей с реактивным двигателем. После всесторонних испытаний реактивные истребители Як-15 и МИГ-9, поступившие в массовое производство, были приняты на вооружение.
Эти первые истребители с реактивными двигателями были еще не совершенны — расходовали много горючего, следовательно, не могли долго летать, имели разные ограничения в эксплуатации, из которых главным являлось ограничение в скорости: максимальная скорость полета ни в коем случае не должна была превышать околозвуковую, иначе самолет затягивало в пикирование, из которого он не выходил. Именно это и было причиной гибели Бахчиванджи, самолет которого не вышел из пикирования.
На реактивных самолетах сначала не разрешался высший пилотаж. Первым испытателем, кто успешно провел пилотаж на Як-15, а затем и на МиГ-9, был Стефановский.
Однако «звуковой барьер» все еще оставался непобежденным. На скоростях, близких к скорости звука, самолет вел себя как расходившийся необъезженный конь, который стремится сбросить седока. Дело кончалось тем, что летчик не мог справиться с огромным усилием, затягивающим самолет в пикирование.
Конструкторская мысль напряженно работала, летчики-испытатели проверяли новые самолеты, искали и находили причины явлений, связанных с большими скоростями, часто расплачиваясь за это собственной жизнью.
Вскоре работа над совершенствованием реактивных самолетов пошла по пути создания более тонкого профиля крыла и применения стреловидных крыльев, что позволило со временем достигнуть огромных скоростей.
Но летом 1947 года реактивные самолеты со стреловидным крылом еще только осваивались. Поэтому, когда правительство предложило в День Воздушного Флота продемонстрировать реактивную технику, новый реактивный пульсирующий двигатель ПуВРД решено было установить пока на самолетах Ла-11: именно эти самолеты строем должны были пролететь над Тушинским аэродромом.
Когда стало известно, что в воздушном параде будут участвовать самолеты с реактивными двигателями, Оля не надеялась, что ее возьмут в число тех, кто пролетит над Тушинским аэродромом: вряд ли Стефановский согласится…
Однако она ошиблась.
— Ольга, я предложил включить тебя в парадную девятку, — сказал ей Кубышкин. — Тренировки будет проводить сам Стефановский. Он — ведущий.
— Ну и как он — не возражал?
— Я сказал — никто не летает в строю лучше тебя.
— Ну ты и загнул! — засмеялась Оля.
— Да ведь так оно и есть — ты у нас мастер! Садиться без мотора, летать в строю… Так что полетим вместе.
— На чем?
— На Ла-11. Под каждое крыло — по реактивному двигателю ПуВРД. Скорости добавим ему, километров сто, наверное.
— Вот грохоту будет! Представляешь — сразу восемнадцать двигателей прогрохочут!
— Для убедительности, — улыбнулся Кубышкин.
— А места в строю уже распределили? — поинтересовалась Оля.
— Полетим клином — три звена. Наше звено правое. Ты справа от меня, Масич — слева. Учти, ты — самая крайняя в строю. При левых разворотах держись, не отставай, а то оторвешься…
— Ты же говорил, что я — мастер!
— Ладно, я на всякий случай. Мало кто из испытателей умеет прилично летать в строю. Фронтовики только.
Началась подготовка к параду. Сначала тренировались звеньями, по три самолета. Во время одной из тренировок случилось происшествие, из которого Оля вышла с честью.
Следом за Кубышкиным и Масичем подняла в воздух свой ЛА-11 и она. Набрав некоторую высоту, поставила кран шасси на уборку, и шасси убралось, но в тот же момент в кабину вдруг прорвалась гидросмесь и стала хлестать под давлением. Мгновенно вся кабина заполнилась, как дымом, эмульсией… Стекла стали матовыми… Оля быстро сообразила: пока есть еще давление в гидравлической системе — скорее выпустить шасси, открыть фонарь! И сделала это вовремя: давление упало.
Но как лететь дальше? Впереди — ничего не видно. Как сесть?
— Масич, помоги — посади меня. Ничего не вижу вперед, — попросила Оля.
Самолет Виктора Масича приблизился, Оля увидела его рядом слева.
— Теперь хорошо вижу тебя.
Виктор Масич, опытный фронтовик, Герой Советского Союза, понял Олю с полуслова. Он привел ее на аэродром, и Оля, повторяя все его движения, вместе с ним зашла на посадку. Так, вместе, они и приземлились. В тот же день Оле официально была объявлена благодарность.
Когда была достигнута хорошая слетанность в звеньях, Стефановский собрал всех летчиков.
— Будьте внимательны! Каждый держит свое место в звене, а звено — в общем строю! Двигатели включать строго по команде!
Немало пришлось повозиться с пульсирующими реактивными двигателями, которые нужно было отлаживать перед каждой тренировкой. Этим занималась специальная бригада техников. Они добивались, чтобы на самолете оба дополнительных двигателя включались одновременно, иначе самолет тянуло в сторону неработающего двигателя, и тогда нарушался весь строй.
Пульсирующие реактивные двигатели, подвешенные по одному под каждым крылом, служили ускорителями и включались кратковременно, все же остальное время работал основной двигатель. Во время работы эти реактивные двигатели страшно грохотали, извергая из сопла длинные языки пламени.
Стефановский с особой тщательностью отрабатывал выход девятки на Тушинский аэродром строго в назначенное время. Точность выхода ни в коем случае не должна была превышать 10 секунд, иначе нарушался весь ход праздника: можно было налететь на впереди идущий строй самолетов или помешать тем, кто шел следом.
— Плохо, плохо выходим! — нервничал Стефановский. — Запаздываем! Долго разворачиваемся! Держите свои места, не отставайте!
Наконец наступил день 18 августа 1947 года. Перед этим всю ночь техники отлаживали двигатели, все было готово к вылету.
Точно в назначенное время девять самолетов Ла-11 поднялись в воздух и взяли курс на Тушино.
На аэродроме собралась масса народу, правительство, генералитет. Праздник был в разгаре, все с нетерпением ждали пролета реактивных самолетов, надеясь рассмотреть их как следует.
Они появились сразу, как вихрь. С большой скоростью на высоте около ста метров, почти бреющим, промчались истребители, грохоча и сверкая языками пламени… Перепуганные зрители, оглушенные громом, не успев понять, что происходит, упали на землю, как скошенная трава. Все были потрясены…
На следующий день пришла просьба совершить пролет еще раз: фото- и кинорепортеры не успели заснять этот неповторимый момент. Стефановский снова поднял девятку, но на этот раз четкого строя не получилось — двигатели не были отлажены и не включались равномерно. Так и не был заснят на пленку первый парад реактивных…
В этом первом параде участвовали опытные летчики-истребители: полковник Стефановский П. М., майор Кубышкин А. Г., майор Кувшинов Л. М., инженер-майор Седов Г. А., инженер-майор Терентьев А. Г., капитан Манучаров А. А., инженер-капитан Трофимов В. П., капитан Масич В. Г. и инженер-капитан Ямщикова О. Н.