Наталья Корнева – За что наказывают учеников (страница 84)
Удивительно прекрасное место! Воплощение драгоценной тайны и красоты, которых больше не сыскать в земном мире. Боясь потревожить царящую повсюду гармонию, Элиар ненадолго замер в бело-розовом облаке прекрасных чужих видений. Глаза его жадно поглощали волшебный мир вокруг, впитывали в себя последние отблески света морского солнца, которое должно было вот-вот погаснуть.
Густо-соленый ветер и тончайшие плывущие лепестки. Туманный, неяркий день догорал: кроны весенних ив рдели в лучах опускающегося в океан светила. Здесь было почти точь-в-точь как в Ром-Белиате весной, но в то же время — иначе. Что-то неуловимо отличалось.
Улица тянулась и тянулась, наконец выведя его на пристань, где взору открывалось бескрайнее Полуденное море.
— На побережье красиво, — вдруг прозвенел у него за спиной чистый детский голосок. — Я люблю приходить сюда на закате.
С замиранием сердца Элиар обернулся. Перед ним стоял изысканно одетый мальчик лет девяти-десяти, очень красивый, изящный, с широко распахнутыми глазами в пол-лица. Такими знакомыми яркими глазами цвета циан, глядящими одновременно нежно и строго.
Элиар почувствовал себя так, будто его оглушили резким ударом по затылку: он встретился с тем, с кем встретиться было уже невозможно, — с Учителем во дни его далекого, давно прошедшего детства. Донельзя шокированный, Черный жрец присел, чтобы оказаться с маленьким собеседником на одном уровне.
— Лестер? — осторожно позвал Элиар и обмер. Имя сорвалось с уст непроизвольно… сокровенное имя, которое нельзя произносить вслух таким, как он.
Вдруг показалось совершенно естественным обратиться к ребенку интимным вторым именем, словно Элиар ему — близкий друг. И до чего приятно: на языке словно разливалась неизреченная медовая сладость.
Конечно, Элиар знал, что когда-то, во дни эпохи Затмения, Учитель тоже был ребенком, но представить этого воочию никак не мог. Как не мог представить и то, что пережил наставник, потеряв Лианор в конце той эпохи. Эта огромная, невосполнимая утрата, должно быть, сильно повлияла на характер Красного Феникса…
— Ты знаешь, кто я? — наивно удивился маленький Учитель, узнаваемым движением чуть приподняв брови. — Откуда? Не замечал тебя раньше.
А теперь Элиар внезапно понял: потеряв Лианор, в душе Учитель навеки остался хрупким осиротевшим ребенком, лишившимся дома. Здесь, в мучительной памяти о Лианоре, скрывалась его хрупкость.
— Мы виделись, но не здесь, — ласково заметил Черный жрец, придав своему голосу увещевательные нотки. — Ты просто подзабыл немного.
— Это ты, Элиар? — маленький Учитель смешно наморщил носик, будто припоминая. — Я ждал тебя. Ты пришел, чтобы увести меня отсюда?
Черный жрец вздрогнул, когда услышал эти слова, полные наивной детской надежды. В груди защемило. Его узнали и называют по имени! Душа Учителя помнила его… помнила, даже находясь на последней черте, самой границе смерти!
Впрочем, внезапно с горечью сообразил Элиар, и сам он сейчас находится в состоянии не лучшем, чем Учитель, а скорее всего — в гораздо худшем. Прекрасная тонкая игла музыки Яниэра, насквозь пронзившая его сердце в Красных покоях, пригвоздила Элиара к этому потустороннему месту, где царила не-жизнь и не-смерть. Именно поэтому его теневая проекция сумела оказаться здесь, в мире видений, на последнем рубеже существования разума. Должно быть, в привычной реальности сердце Элиара уже перестало биться, и истекающее кровью тело медленно умирало. Уже очень скоро сумрачная плоть его покинет призрачное царство грез и растворится в великой пустоте небытия. Но прежде, воспользовавшись временным зазором меж мирами, он должен помочь Красному Фениксу возродиться к жизни.
Пока все развивалось как нельзя благополучно: в огромной предсмертной грезе размером с целый Лианор он быстро отыскал душу Учителя. Но как быть теперь? Как убедить его светлость мессира Элирия Лестера Лара воплотиться безмерно могущественным фениксом, что парит на крыльях огня, если наставник находится в состоянии младенчества и мыслит по-младенчески?
Нельзя напугать ребенка, сообщив прямо и без обиняков, что тело его умирает там, в реальности — и умирает здесь, в иллюзии. Вокруг царила непостижимая логика сновидения, которую ни в коем случае нельзя было нарушать, иначе сон развеется до срока и они оба погибнут.
— Погуляем? — мягко улыбнувшись, предложил Элиар. — Хочешь полюбоваться океаном, Лестер?
Поднявшись, он сделал приглашающий жест, и ребенок доверчиво вложил свою узкую ладонь в его крепкую руку. Они медленно побрели вдоль берега, мимо рядов благоухающих кустарников.
Учитель всегда был очень закрытым человеком. В идеальном коконе его отчуждения не находилось ни щелочки, куда Второй ученик мог бы прорваться и получить хоть капельку заветного внимания… а теперь Элиар очутился здесь, в святая святых души наставника, в сокровенных мыслях и мечтаниях… он сам стал образом в грезах Учителя, и от осознания этого захватывало дух.
День клонился к закату. Словно пропитываясь кровью, величественный шар солнца становился все более насыщенного красного цвета; сверкающая золотом спокойная вода отражала его сияние. Окруженный теплым светом маленький Учитель с удовольствием наблюдал за живописной сменой красок. Последовав его примеру, Элиар внезапно обнаружил: если присмотреться и дать волю воображению, приближающееся к океану красное солнце в растянутом ореоле облаков приобретает знакомые очертания расправившего широкие крылья феникса…
Тут Элиару в голову пришла случайная и довольно сумасбродная идея.
— Тебе нравятся фениксы, Лестер? — лукаво поинтересовался он, отрывая малыша от созерцания окрашенных вечерней зарей морских просторов.
— Фениксы? — удивленно переспросил маленький Учитель. В циановых радужках его плясали закатные блики. — Самые редкие духовные существа?
— Да. Не находишь ли, что это красное солнце больше всего на свете похоже на феникса?
Маленький Учитель ненадолго задумался.
— Ох, и вправду похоже! — На счастье, у него тоже разыгралось воображение. — А эти перистые закатные облака — точь-в-точь гигантские крылья!
Элиар кивнул и с удовлетворением посмотрел туда, куда указывал мальчик, — на горизонте неистово пылало солнце, на глазах оборачиваясь пламенной птицей, духовной ипостасью Учителя.
Кажется, получается!
Теперь он также должен призвать своего зверя души. Для этого нужно уйти в глубокую медитацию, но… Элиар не мог бросить беззащитного малыша совсем одного. Скоро стемнеет, а улицы совершенно пустынны. Наверное, душа Учителя уже почти не цепляется за тело… угасающий разум не создает никаких образов в царстве снов, кроме самых главных, самых памятных. Если он уйдет, ничто не будет удерживать малыша здесь. Мир предсмертных видений быстро начнет рушиться, растворяться, и душа Учителя ускользнет на самое дно океана небытия, словно прекрасный Лианор.
Элиар без раздумий последовал бы за ним в эту бездну, если бы мог. Но, увы, в посмертии у него не было власти. А значит, любой ценой нужно избежать смерти Красного Феникса. Нужно попытаться призвать зверя души, оставаясь рядом с маленьким Учителем. В конце концов, у Яниэра как-то вышло сделать это, не отделяя сознание от физического тела. У него тоже должно получиться.
Но как осмелиться призвать сюда хищного черного дракона? В этом нежном уютном мире нет и не должно быть черного цвета. Здесь, в идиллическом Лианоре мечтаний и снов, сотканных из самых нежных розовых лепестков, тьме не было места.
Конечно, явившаяся духовная ипостась Красного Феникса уже была отравлена тьмою, но внешне этого пока не заметно: тьма таилась внутри; преодолевая последние рубежи защиты, она рвалась к сердцу.
Взглянув на маленького Учителя, Элиар заметил, что тот кажется уставшим и сонным. Призыв огненного феникса отнимал его и без того небольшие силы. Вся надежда на вероломного Яниэра, который в реальном мире должен сейчас поддерживать тело Учителя своей духовной энергией. Вся надежда на его преданность наставнику.
— Иди-ка сюда, Лестер. — Элиар осторожно поднял засыпающего на ходу ребенка на руки и бережно укрыл широким рукавом. — Отдыхай спокойно: я тебя понесу.
Маленький Учитель не возражал, только крепче прижался к нему, обвил шею трепетными тонкими руками. Похоже, малышу стало страшно, и Элиар успокаивающе обнял его за плечи.
— В том мире, откуда ты пришел, меня больше нет? — вдруг тихо и серьезно спросил маленький Учитель.
Черный жрец пораженно молчал. Сердце его будто ранили чем-то невозможно острым, и оно начало обильно истекать кровью.
Красный Феникс смотрел на него сквозь прошлое, сквозь неслучившиеся реальности и несбывшиеся жизни, сквозь мутную пелену времени — смотрел внимательным взглядом глубиною в тысячу лет, и в циановых глазах его мерцали одновременно детская доверчивость и умудренная возрастом мудрая снисходительность.
— Если это правда, не грусти, — утешительным тоном продолжил маленький Учитель. — Я не хочу, чтобы ты грустил. Возвращайся, позаботься о себе и не будь одинок.
Элиар почувствовал, как в горле его, мешая вдохнуть, встал болезненный нервный ком.