Наталья Корнева – За что наказывают учеников (страница 85)
— Что бы ни случилось, жизнь будет идти своим чередом, и океан пригонит новые волны на смену ушедшим, сгинувшим в вечном покое. — На лице маленького Учителя появилась бледная и строгая улыбка. Выражение его лица было подобным безмятежной водной глади, скрывающей в своих глубинах многое. — Не цепляйся напрасно за прошлое: однажды тебя накроет следующая волна.
Эти обнадеживающие слова, которые должны были поддержать и утешить, разбили Элиару сердце. Нет, не такого будущего он хотел. Но не время поддаваться эмоциям. Сейчас во что бы то ни стало нужно попытаться спасти Учителя.
— Ну-ну, — с трудом вымолвил он, приободряя и маленького Учителя, и себя, — все будет хорошо. Я рядом. И я никуда не денусь.
— Так тому и быть, — едва слышно согласился маленький Учитель и замолчал.
Ненадолго прервав разговор, Элиар сконцентрировался и попытался призвать своего зверя души, мысленно представляя его алым, как плывущий в небесах над ними закатный феникс. На удивление, это удалось довольно легко. Ах да, с улыбкой припомнил Элиар, дух его ведь и так уже отделен от тела, оставшегося недвижно лежать в Красных покоях с ритуальным ножом в сердце. Здесь бродит только его теневая проекция, а значит, ничто не мешает ей обрести подлинную духовную ипостась.
— Дракон! — вдруг услышал он восхищенный возглас встрепенувшегося на руках маленького Учителя. — А ты знаешь, что драконы — воплощения высших небожителей? Они оберегают нас, защищают от бед.
Черный жрец открыл глаза и увидел гигантское гибкое тело дракона, сплетающегося с фениксом на самой границе миров, на краю неба и моря. Дракон величественно поднимался из воды, сверкающие брызги летели с бронированной чешуи. К огромной радости Элиара, тело бессмертного ящера оказалось не черным, а редкого оттенка накарата — наиболее чистого и яркого сорта кармина. Свою тьму он также прятал внутри.
Так в ошеломляющих глубинах тонкого мира Учитель стал фениксом, а сам он стал драконом.
— Дракон защитит тебя, — с чувством подтвердил Элиар и облегченно перевел дух.
Но, увы, обрадовался он слишком рано. Дракон плотно обвил феникса кольцами своего длинного тела, вытягивая, пытаясь поглотить то, что принадлежало только ему. Но окутанный пламенем феникс не желал сдаваться: дыша огнем и сыпля с перьев огненными искрами, он яростно защищал свою тьму!
Оторопевший от этого неожиданного упрямого сопротивления Элиар на миг потерял концентрацию, и дракон исчез. Маленький Учитель окончательно выбился из сил: призыв зверя души и духовная борьба заметно ослабили его, и феникс исчез тоже.
Их план не удался!.. Оба зверя души растаяли.
Ничего не вышло.
Похолодев, Черный жрец совершенно растерялся. Непреодолимый ужас охватил его. Что делать теперь? В голове звенела одуряющая пустота, да и времени на вторую попытку, кажется, не оставалось… Мир вокруг уже разрушался: залитый кроваво-красным солнцем Лианор дрожал и мерцал, готовый вот-вот разлететься на куски — задерживаться тут хоть на миг дольше было смертельно опасно… но и бежать было некуда.
Солнце дотянулось до линии горизонта, и краски вдруг начали размываться, струиться, течь, будто кто-то щедро плеснул на акварельный рисунок воды. Все изменилось слишком быстро: в мгновение ока закат растекся по небосклону, как кровь, и море также стало алым. Закатное небо смешалось с морскими глубинами. Океанские валы обрушивались прямо на солнце и рассыпались в сверкающую водяную пыль. Огромные прозрачные киты выбрасывались из алого океана и, отвергая неумолимые законы тяготения, с легкостью взмывали ввысь, как птицы.
Элиар узнал бы его где угодно.
Закат догорал, но ночь не наступала — тянулось и тянулось волшебное межвременье, словно в единый миг они с Учителем оказались втянуты в вечность, брошены в не имеющий дна пересохший колодец времен. Баланс был нарушен. Мироздание колебалось, и каждое мгновение, рождаясь и поднимаясь из дольних глубин, длилось бесконечно долго. Последние лучи вечерней зари лениво ползли по полотну неба. Солнце садилось в почерневшую воду: алый как кровь диск почти полностью скрылся из виду. Краски медленно стекали с листа и оставляли его совершенно чистым — и совершенно пустым, как в первый день творения. С хрустальной ясностью Элиар осознал, что они находятся теперь в самом центре бытия: в начале начал и в конце всех пределов. Словно маятник поднялся и замер в наивысшей точке…
И — рухнул обратно!
Искать под ногами опору было поздно: оставалось только падать — или попытаться сделать первый робкий взмах крыльев. От обрушившейся на него обреченности на сердце вдруг стало очень спокойно, будто и не было всей этой долгой мучительной жизни, полной боли, ошибок и непонимания.
Иногда кратчайший путь оказывается самым длинным.
— Если увидишь в моих глазах новые солнца, значит, началась эпоха, которую ты ждешь, — непонятно сказал маленький Учитель, которого он продолжал крепко держать на руках.
Новые солнца? Элиар перевел взгляд вдаль. К его удивлению, несмотря на только что погасший последний закатный луч, над потемневшим горизонтом вновь показался край солнечного диска!
Море словно бы стало еще одним небом, и, против всех законов природы, из него вынырнуло окруженное пламенным ореолом черное солнце. Против ожиданий светило двигалось необычайно быстро: рассекавшая небосвод дуга его впечатляюще яркого следа походила на хвост кометы.
Время пошло вспять? Это был новый закат? Или уже восход? А может, они стали одним?
Черное солнце заходило — и восходило красное… или наоборот?
Заведенный порядок вещей сломался. Обернувшись, Элиар не поверил своим глазам: раскалившееся добела красное солнце и в самом деле вставало за его спиной. Два солнца взошли с противоположных сторон горизонта и по причудливым сужающимся траекториям принялись вращаться друг вокруг друга, ускоряя свой ход.
Да что здесь происходит? Неизбежно притягиваясь в диковинном танце смерти, над миром предсмертных грез сияли сразу два солнца! Два солнца парили над пошедшим крупной рябью алым зеркалом океана, смертоносным ураганом танцевали в потоках поднявшегося горько-соленого ветра. Два солнца ловили друг друга в сети, точно рыбу.
Элиар невольно задержал дыхание, словно желая сохранить побольше воздуха про запас. Если даже одно черное солнце способно испепелить все живое, то два без труда сожгут этот мир дотла!
Штормовой океан грохотал, вздымая волны, небо кипело и ярилось. Как завороженный, Элиар неотрывно следил за двумя сумасшедшими светилами, беззаботно танцующими в гулкой небесной пустоте. Необычайное зрелище опьянило его и лишило страха. Два солнца, два абсолютных антипода, решительно устремились навстречу друг другу. Вот-вот они столкнутся — и тогда мир погибнет вместе с ними.
Наконец оба небесных тела приблизились достаточно. На краткий миг перед столкновением они будто зависли в воздухе… а потом беззвучно врезались друг в друга, и мир застыл. Красота боли, пронзительная, невыразимая красота умирания заполнила его. Элиар успел подумать только об одном: как может смерть порождать такую завораживающую красоту?
Но вместо столкновения два солнца неожиданно слились, растекаясь и переливаясь красками, сплетаясь друг с другом в изумительном яростном смерче, восходящем к новым высотам. Разворачивались и закручивались вновь спирали огненных облаков, плясали длинные вихри протуберанцев, проплывали перед потрясенным взором Элиара ослепительно-черные солнечные пятна…
В момент слияния наступила абсолютная тишина. По небу оглушительно раскатилось безмолвие. Светила соединились в конечной точке, вспыхнувшей всполохами и засветившейся невыносимо ярким светом, на который было невозможно смотреть. По небу, точно кровь, растекалось пурпурово-красное море огня.
Наступил вечный закатный час.
Элиар остолбенел. Как выяснилось, в его образе мышления был серьезный изъян: он думал, что на небе должно остаться только одно солнце. Привыкший ко всему применять грубую силу, он не мог и вообразить другого решения этой простой и одновременно очень сложной задачи. Но черное и красное оказались только половинами целого. Они так долго и мучительно противостояли друг другу… но изначально были связаны воедино. На глазах Элиара произошло невероятное: два тела объединились в одно, проявив истинную суть, проявив божественную полноту. Конец одновременно явился началом! Случилось великое сопряжение сфер: две противоположности сочетались сизигией. Два солнца сливались и сгорали в едином небесном поцелуе, переходя из непроявленного тонкого мира в мир материальный и высшие измерения.
В завалах под Красными скалами его черная кровь оказалась отравой для Учителя. Само его дыхание стало ядом. Но не верно ли также и то, что любой яд есть лекарство?
— Я — смерть. Я — жизнь, — неожиданно для самого себя сказал Элиар, поняв, что способен гасить и возжигать солнца. Он чуял это самой сердцевиной своего существа. Он будто наблюдал со стороны собственное духовное рождение. И ясно видел он новое небо и новое солнце.