Наталья Корнева – За что наказывают учеников (страница 83)
Элиар молча слушал это поразительное откровение, не зная, что чувствует по этому поводу.
— Почему ты молчал? — только и спросил он.
— Это очень опасно. — Яниэр развел руками. — И я вовсе не уверен, что настолько опасный план в самом деле получится реализовать. Но, во всяком случае, ты сможешь попрощаться с Учителем. Это я могу гарантировать.
Элиар крепко задумался. Теперь ему стало ясно, почему Яниэр усомнился в том, что он согласится на эту затею: во время ухода в иллюзорное царство снов и призыва астральных сущностей их с Учителем тела в реальном мире станут совершенно беззащитны.
Да, как ни посмотри, а это крайне рискованный план. Но, похоже, другого выбора нет: иначе Учитель снова умрет, и снова по его вине. В третий раз ему не пережить этого.
— Ты можешь решить, что риск есть только для Учителя, но, повторюсь, не меньший риск существует и для тебя самого, — еще раз серьезно предупредил Яниэр. — Когда Красного Феникса не станет, мир его предсмертных видений разрушится в то же мгновение. Если твоя теневая проекция в это время будет находиться внутри, ты тоже погибнешь.
— Я не страшусь смерти. — Элиар нетерпеливо пожал плечами. Ему казалось, это и так понятно. — Если кто из нас двоих и должен погибнуть, так это я.
— Учитель может умереть в любой момент, а значит…
— Значит, нужно поспешить, — перебил его Элиар, не желая напрасно тратить и без того утекающее меж пальцев время. — Что я должен делать?
— Сейчас, когда Учитель при смерти, его ментальная защита очень слаба и не представляет трудностей для проникновения в сознание, — объяснил Яниэр. — Однако, оказавшись в мире предсмертных видений, будь крайне осторожен и деликатен: любая оплошность будет стоить Учителю жизни, а вместе с ним и тебе.
— Я понял, — просто сказал Элиар. — Я согласен.
Яниэр благодарственно поклонился и первым подошел к нему, широко раскрывая объятия.
— Омой сердце Учителя алым цветом, — напутственно произнес Первый ученик, и голос его был необычайно торжественным.
От легкого касания рук соученика Элиар подспудно почувствовал тревогу. Может ли он доверять Яниэру настолько? Может ли он и в самом деле доверить ему собственную жизнь и, самое главное, драгоценную жизнь Учителя? И не поздно ли задаваться такими вопросами, когда они уже зашли так далеко?
Конечно, верная Шеата тоже будет здесь, будет защищать его от опасности… но, случись что-то непредвиденное, против могущественного и хитроумного Белого Журавля ей не выстоять. К тому же без поддержки Яниэра тело Учителя естественным образом очень скоро достигнет истощения…
В душе шевельнулось и окрепло смутное предчувствие беды. Сердце захолонуло.
Пока Элиар размышлял над этими непростыми вопросами, Яниэр чуть отстранился и, не размыкая до конца дружественных объятий, не отводя от его лица внимательных строгих глаз, вдруг сделал то, чего так сложно было ожидать в час объединившей их трагедии. Элиар почувствовал мощную вспышку чужой духовной силы… увы, слишком поздно, чтобы что-то успеть предпринять. Показалось, в него ударила молния: внезапная боль обожгла и горячей волной окатила с головы до ног.
Изящные, опасные руки Яниэра до поры прятались в глубоких рукавах — вместе с оружием, которым он, не задумываясь, поразил его со спины. То был подлинный удар врачевателя — безошибочный, безжалостный, хирургически точный. Элиар только охнул, и изо рта его выплеснулась темная кровь: белый ритуальный нож, в нужном месте пробив защиту грудной клетки, протиснулся меж ребрами и вошел аккурат в сердце, в пылающее честное сердце дракона.
Доброта и жестокость на поверку нередко оказываются одним и тем же.
— Ше… ата… — задыхаясь, едва слышно прохрипел Черный жрец, надеясь позвать на помощь приближенную. Надеясь, что она снова спасет его, явится вовремя, как совсем недавно в Красных скалах, когда ситуация была так же безнадежна… Вместе с именем Первого иерарха из уголка рта вытекла тонкая солоноватая струйка.
— Не сопротивляйся, — с убийственным спокойствием попросил Яниэр, одной рукой как ни в чем не бывало продолжая придерживать его за плечо. В глазах Первого ученика стыли бритвенно-острые осколки голубого льда: смотреть в них было невозможно. — Не трать необходимые нам силы на борьбу, иначе умрешь напрасно. Теперь ты в любом случае умрешь, но, послушав меня, получишь шанс спасти Учителя. Разве не этого ты желал? Я исполнил твое пожелание. И я исполнил свой долг.
Элиар хотел что-то сказать в ответ, но не мог даже вдохнуть, не мог восстановить дыхание, сбитое этим неожиданным подлым ударом. Он чувствовал, как от застрявшего в сердце длинного узкого клинка во все стороны растекается странный холод. Черным цветом наружу выплеснулась кровь — антрацитовое сияние черного солнца. Холодно, как же холодно… Узнаваемая магия Яниэра… Холод снаружи, холод внутри… проклятье…
— С твоего позволения я сыграю нужную мелодию. — Яниэр отступил на несколько шагов и уверенным движением коснулся струн своей кифары смерти.
Музыка обрушилась на него ледяной волной, и Элиару захотелось кричать от звуков, что он услышал. Вдребезги разбивая его самоконтроль, живая и нервная мелодия болезненно задевала самые глубинные, потаенные струны его собственной души и как будто разрывала связи между ним и этим миром. Музыка лилась. Реальность таяла и угасала. Мелодия окутала его душу, спеленала и лишила возможности сопротивляться. Как когда-то в прежние дни, он снова недооценил вероломного Первого ученика и снова поплатился за свою беспечность.
— Царство снов находится на самой границе с тонким миром. — Сдержанный голос Яниэра донесся до сознания сквозь влажную предобморочную пелену. — Зыбкие образы его могут сильно отличаться от привычных нам. Чтобы проникнуть в предсмертные видения Учителя, ты и сам должен оказаться на границе жизни и смерти…
Элиар с трудом улавливал нить происходящего. Красные покои вокруг него принялись кружиться и уплывать куда-то по реке бесцветия. Он был одновременно здесь и не здесь. Неужели это конец? Неужели таков и будет его конец…
Это еще жизнь или уже смерть? Или особое состояние не-жизни и не-смерти?
Горлом шла кровь. Ноты сплетались в узоры, властно увлекая в странные переливчатые лабиринты других миров. Послышались шепоты ветра, в черном небе над головой показался отточенный белый серп луны. Капли призрачного дождя полетели в лицо и заставили зажмуриться. Элиар был одновременно взбешен, испуган и… благодарен?
Он всего лишь жертва. Он не столь важен, как Учитель. Пусть будет так.
— Слушай очень внимательно… следуй точно за мелодией… — со странными тягучими интонациями продолжал говорить Яниэр. Неверный ночной свет набросил вуаль на его лицо, в голосе зазвенели льдинки. Не замолкая ни на миг, Яниэр не давал ему отвлечься, не оставлял со страшной музыкой наедине. — Не подведи Учителя и сделай что должен. В предсмертных видениях время течет иначе, медленнее, так что у тебя будет крохотный зазор, совсем небольшой запас. Но не обольщайся: помни, что времени все равно очень мало. Поторопись. Не удивляйся ничему, что увидишь, и постарайся не забыть, зачем ты там. Желаю удачи…
Хрустальные звуки рассыпались в тишине. С облегчением Элиар почувствовал: у него наконец получается дышать. Давясь поднимающейся к горлу горькой кровью, он сделал желанный глубокий вдох — и тут же знакомый мир исчез.
Холодные небесно-голубые глаза, пронзительные прозрачные глаза и белые волосы Яниэра, похожие на безукоризненный белый снег, что однажды покроет все следы, — последнее, что увидел Элиар, прежде чем рухнуть на колени и потерять сознание.
В то же мгновенье пришла дикая боль — огромная, бесконечная, как дар истинной любви. А может, она всегда была внутри, эта драгоценная боль, а теперь лишь высвободилась, вырвалась наружу. И, околдованный, окутанный облаком собственной крови, Элиар уже проваливался куда-то за пределы реальности, глубже, чем мог вообразить.
И вместе с выдохом вдруг вышел из измученного тела куда-то… прямо в огромное черное небо, рассеченное надвое серебряной рекой звезд, или в бездонное море… Куда-то, где душа, истончаясь, почти совсем растворялась в вечной пустоте небытия.
Глава 40
Под ликами двух солнц
Осторожно, стараясь не повредить тончайшие покровы иллюзии и не нарушить хрупкую невозможную реальность, Элиар ступил внутрь предсмертной грезы Красного Феникса.
Он ожидал увидеть здесь что угодно — кроме того, что увидел. Однако, если подумать, чем еще могло дышать умирающее сердце Учителя? Пред ним был Лианор.
Лианор, сотканный из сокровенных воспоминаний его светлости мессира Элирия Лестера Лара.
Великой честью было оказаться в этом священном месте. Здесь, осененная первым благословением небожителей, зародилась славная цивилизация Совершенных. Преисполнившись благоговения пред канувшим в пучину легендарным островом, Элиар избрал для прогулки блистающую серебром мостовую, ведущую, судя по доносящемуся издали раскатистому шуму волн, прямиком к океану.
Как и всегда на Лианоре, кругом всевластно царила весна. С неба падали соцветия диких яблонь. Ноги утопали в них: Черный жрец шел словно бы не по камню, а по мягкому ворсу ковра. Крыши зданий и ажурные арки мостов были густо усыпаны белоснежными и розоватыми лепестками, круглый год кружащимися в воздухе, как ароматная метель. Вдалеке, сменяя эти вечно цветущие аллеи, показались туманные ивы. Их ветви сплошь усеивали крохотные молодые листочки, отчего деревья казались окруженными прозрачной, чуть зеленоватой дымкой, подчеркивающей зыбкое ощущение нереальности происходящего. Приятные глазу деликатные краски были разлиты повсюду.