Наталья Корнева – Тень Серафима (страница 82)
Загипнотизировать сильфа? Ну, уж тут вы не угадали, любезнейшие.
Себастьян только криво усмехнулся в ответ.
Нет, но какие добряки! После столь щедрого предложения прямо-таки тянет стать вероотступником. А что — лишиться разом всех убеждений, чувства собственного достоинства, а заодно и жизни в придачу, только скажи заветное «да». Но придется побороть невероятной силы искушение. В другой раз он подвергнет рефлексии собственную греховность, которая так раздражает окружающих святых людей.
Судя по тому, что старший инквизитор и еще несколько человек с ним находились на втором этаже, вся честная компания поджидает его уже давненько. Засада. Ну и ну, и как же он не почувствовал этого? Вероятно, за долгие годы борьбы с нелюдями у Инквизиции накопился достаточный арсенал секретных средств, чтобы обмануть даже особо чувствительные органы чувств.
Себастьян помрачнел, предвидя грядущий кровавый ад. Ох, если бы только это было возможно, ювелир всеми силами желал бы избегнуть его. Или хотя бы предпочел не устраивать резню прямо в Церкви, пред очами Изначального, пусть даже священное место и осквернено уже кощунственным убийством настоятеля…
Но, судя по всему, особенного выбора не оставалось: инквизиторы упрямы и никогда не пойдут на попятную. Придется принимать навязанный бой.
Уже второй тяжелый бой за последние несколько дней.
— Перед вами Серафим, — бесстрастно представился он, прерывая молчание и в свою очередь доставая клинки. Сильф говорил, но был мыслями как будто и не здесь: глаза его уже до краев заливала холодная мутная зелень. — Как и вы, я изучал Истину, и мне жаль, что мы разошлись в толкованиях. Используйте оставшееся время достойно: для молитв и раскаяния во грехах, которыми запятнаны даже инквизиторы. Приготовьтесь раствориться во всеобъемлющей любви и милосердии Изначального, который ждет вас — сегодня и всегда.
Наемник обвел их взглядом, смотря как будто сквозь, входя в измененное состояние сознания. В нездешних глазах на миг полыхнули ледяные огни. Но они не могли напугать ликвидаторов, привыкших смотреть в глаза нелюдям каждый божий день.
— Приготовься узнать гнев Того, чье слово острее меча, еретик! — в тон ему ответил старший инквизитор, и это послужило сигналом к началу схватки.
Без лишней поспешности, воздев над головой оба меча, сильф принял текучую кошачью стойку и приготовился начать свой танец.
Враги вихрем атаковали со всех сторон, работая умело и слаженно, будто управляемые коллективной волей. Чтобы не мешать друг другу, одновременно действовали только четверо, остальные же плотно держали кольцо окружения и были наготове тут же сменить выбывших из строя товарищей.
Серафим прикрыл глаза и с головой окунулся в прозрачные воды схватки.
Если суметь охватить картину целиком, всё в мире подчинялось определенному порядку.
Хаоса не существовало.
Серафим превосходно чувствовал темпоритм боя, похожий на неровное биение сердца единого организма, живой, неверный ритм, согласно которому двигались, как зачарованные, клинки врагов и его собственные.
В отличие от способного чутко воспринимать Серафима, инквизиторы не могли ускорить или замедлить этот ритм, а тем более выйти за его пределы. Они существовали только внутри и подчинялись законам ритма. Они не слышали и не сознавали его, а потому ритм владел ими, а не наоборот.
По этой причине вражеские атаки находились у ювелира под непрерывным контролем, и он легко уходил от них, попутно не забывая использовать появляющиеся бреши в защите. Опережая и упреждая действия противников, он намеренно приводил их личные ритмы в беспорядок, с которым не всем удавалось справиться.
И вот уже один из ликвидаторов упал замертво, еще двое остались лежать, не в состоянии не то что сражаться, а даже тихонько отползти в сторонку, а яростный бой продолжался.
Сильф атаковал решительно, стараясь теснить врагов, сбивать, направлять их друг к другу, дабы воспрепятствовать в полной мере пользоваться преимуществами своего доминирующего положения. На первый взгляд со стороны, атака казалась парадоксом, но опытным бойцам было известно, что в сложившейся ситуации это единственный шанс выбраться из ловушки живым. Только защищаться в условиях окружения — напрашивающаяся, но пагубная стратегия. Чтобы победить множество противников, нужно обладать инициативой, а не просто уйти в глухую оборону и вяло обмениваться ударами в ожидании неминуемого исхода.
Старший инквизитор, пристально наблюдавший за течением схватки с лестницы, сердито нахмурился. Он был недоволен: засада не приносила ожидаемых плодов. Несмотря на кажущуюся неспешность, еретик сражался с быстротой карающего ангела, не давая противникам вздохнуть, не то что перейти в наступление. Как истинный мастер боя, он не выглядел ни торопливым, ни суетливым, однако — видано ли! — замахи виделись чуть не размытыми от их головокружительной скорости. Иллюзия неспешности создавалась за счет точности, полного отсутствия ошибочных и лишних движений. Вдобавок, хитроумный негодяй ни разу не повторил одного и того же приема дважды, а филигранная техника полукровки могла похвалиться поистине ювелирной точностью.
И вот снова! Совершенно естественным движением первый меч сильфа поднырнул под эсток одного из братьев и отвел его в сторону, в то время как другой меч мгновенно прикончил несчастного, насквозь пронзив горло. Еще один ликвидатор узнал, какова на вкус сталь клинков Серафима.
А тот, легко откатившись в сторону, уже снова стоял на ногах, готовый продолжать. Он был словно заговоренный. Но чего еще ожидать от нечистого отродья, продавшего душу демонам бездн.
Так ведь недолго и упустить знаменитую жертву, охота на которую велась столь долго. Любыми способами этого нужно избежать.
— Еретик использует поганую магию нелюдей! — громко провозгласил старший инквизитор, привлекая внимание подчиненных. — Примените атаку «Листья в ярком пламени»!
Повинуясь жестокому приказу, те немедленно сменили тактику — теперь все они атаковали одновременно, в тот же краткий миг, когда Серафим наносил свои парные удары! Они атаковали в самый момент его нападения, заботясь не о блокировании или маневре, а только лишь о том, чтобы достать кажущегося неуязвимым противника. Инквизиторы отбросили всякий страх и отрешились от возможности умереть, перед лицом близкой смерти демонстрируя лишь завидное хладнокровие. Твердость руки и абсолютная выдержка ликвидаторов поражали и внушали невольное уважение даже их заклятым врагам, оборотням Виросы.
Старший инквизитор удовлетворенно улыбнулся. О, как бы ни был быстр и ловок этот неуловимый дух леса, всё же он не в состоянии совершить невозможное. Когда противник твой не заботится о защите, он, несомненно, умрет. Но если противников несколько, и каждый готов пожертвовать собой только лишь для того, чтобы другим удалось зацепить врага, — тогда не поможет никакое мастерство, будь ты хоть божество войны. Пусть каждый точный взмах клинков сильфа уносит чью-то жизнь, но вместе с тем одно-два лезвия хоть вскользь, но задевают его — полностью избегнуть повреждений не удается даже знаменитому Серафиму.
По тяжелым эстокам братьев наконец потекла его кровь.
Меж тем Себастьян мучительно размышлял над вариантами дальнейшего развития схватки. Мозг его лихорадочно оценивал и анализировал без конца меняющуюся ситуацию. Даже в сложившихся непростых обстоятельствах ювелиру удалось сохранить самообладание и свойственную ему гибкость тактики, что помогло продержаться так долго. Однако самоубийственная стратегия ликвидаторов неприятно удивила сильфа. Избранные ими обоюдные атаки были, несомненно, крайне невыгодны для него. Кольцо врагов постепенно редело, но это не оказывало никакого деморализующего эффекта на оставшихся.
А оставшихся было еще достаточно, чтобы прикончить его.
Тем временем давали о себе знать полученные ранения. Они кровоточили, кровоточили нехорошо, сказываясь накапливающейся усталостью и болью, и всё это вместе вело к неуклонному снижению скорости передвижения и атак. Проклятье! Едва успел он восстановиться после тяжкого боя со стражами, после внезапного нападения Маршала, изрядно подкосившего силы!
И это не говоря уже о том, что ювелиру было вовсе не по душе убивать людей, и не думающих защитить свою жизнь, а потому по возможности он старался только ранить их, чтобы вывести из борьбы. Вот ведь фанатики! Но и бойцы отменные, уж этого не отнять. Какое спокойствие, какая крепость духа! Одно удовольствие иметь с такими дело, пусть даже и ведущее к печальному концу. Когда-то Себастьян был бы даже рад подобной встрече, если бы не тревожащие его теперь незавершенные вопросы. Он не был готов унести их с собой.
Сегодня неподходящий день для смерти, хоть прежде он и ждал ее — любую.
Но не в этот раз.
Муторная схватка слишком затянулась — рассвет был близок. Рассвет, который должен был разогнать всю ночную нечисть и явить миру новый день. Близость этого белого дня была словно знак, слабый символ надежды.
Надежды, которую всегда имеет загнанный зверь, и именно поэтому он дерется до последнего вздоха.
Старший инквизитор вновь был раздосадован, не желая одерживать такую тяжелую, такую трудную победу. Изначально он рассчитывал на быстрый исход — из-за внезапности и численного превосходства, разумеется. Но они уже понесли потери — не слишком ли дорогая цена за голову одного еретика, пусть даже и прославленного Серафима?