Наталья Корнева – Тень Серафима (страница 28)

Смягчившись, ювелир вновь бросил взгляд на циферблат. Еще один отрезок жизни остался позади навсегда, не принеся никакой пользы: начало второго. В комнате было душно и сыро. Себастьян открыл окно, но это только ухудшило положение: внутрь ворвалась еще большая влажность. На улице привычно шел дождь, затопив горизонт серостью. Дождь, который никак не хотел прекращаться.

Сильф покачал головой: в последнее время серый сделался не только неизменным фоном Ледума, но и вообще единственным цветом этого города. Погода совсем испортилась: нескончаемый дождь, нескончаемая унылость пейзажей. Так недолго и забыть, как солнце выглядит, и жабры отрастить. Совсем не то, что в Пустошах за стеной.

Себастьян был недоволен случившимся с Софией инцидентом, но делать нечего: жизнь продолжалась. Наконец, полностью взяв себя в руки после выбившего из колеи пробуждения, ювелир погрузился в раздумья. Нужно составить план действий на тот огрызок дня, что еще остался. По правде говоря, Себастьян напряженно думал об этом еще накануне, но ничего стоящего в голову так и не пришло. Никаких зацепок, следов, которые можно было бы проверить, больше не находилось. Да и те, что были, увы, ровным счетом ничего не прояснили.

Неприятно признавать, но, похоже, его маленькое дилетантское расследование зашло-таки в тупик. В конце концов, это и неудивительно: он зарабатывает на жизнь вовсе не частным сыском, и даже на досуге этим не балуется. Он нелегальный ювелир, его дело — розыск нужных заказчику драгоценных камней.

Вот этим, похоже, и придется заняться. Себастьян оттягивал так долго, как мог, не желая соприкасаться с камнем, пропустившим сквозь себя такое мощное проклятье. Да будь ты хоть как хирург аккуратен… неминуемо ведь заденешь, пусть краешком, хранимую минералом смертоносную информацию… а это здоровья точно не прибавит.

Но пришло время обратиться к этому методу. Нещадно терзаемый дурными предчувствиями, ювелир извлек на свет приметный дорогой футляр с черным турмалином. Молча наблюдавшая за его действиями София тут же оживилась и любопытно подалась вперед, силясь разглядеть драгоценный камень.

Себастьян не был магом, но особенности происхождения и наличие в венах незначительного количества крови сильфов позволяло ему проводить некоторые несложные ритуалы, не имеющие ничего общего с магией минералов. Скорее, это можно было назвать магией крови. Каждая старшая раса Бреонии владела своим уникальным видом чародейства, который был заложен с рождения, и только людям требовалось посредничество. Посредниками и выступали драгоценные камни.

Заметив пристальный интерес Софии, Себастьян помедлил открывать футляр. Посторонние глаза были здесь совершенно не нужны. Тем более этой несносной особы.

— Спустись-ка вниз, возьми нам чего-нибудь поесть, — ювелир озвучил неопасное, но избавляющее его на некоторое время от общества девушки задание. — Разве ты не голодна? Дождись, пока приготовят, и сама принеси.

Неохотно кивнув, София вышла, разумеется, сообразив, что ювелир намерен остаться в одиночестве. Возражать всё равно было бесполезно.

Так, минут пятнадцать-двадцать у него есть, а этого должно быть достаточно.

Быстрыми, наработанными годами практики движениями ювелир вынул перстень с шерлом из футляра, воспользовавшись для этой цели длинным пинцетом особой формы. Положил камень на специально подготовленную поверхность прочного темного стекла, в самый центр. Поморщившись, сделал аккуратный прокол в указательном пальце и обвел камень против движения часовой стрелки, заключив тот в идеально проведенный кровью круг. Не хотелось, ох, как не хотелось Себастьяну завязывать заклинание своей кровью, но другого выхода не было.

Не попытаться он не мог.

Угольно-черный камень слабо замерцал, будто внутри появился некий источник света, пробудился незримый источник энергии. Ювелир удовлетворенно кивнул: «Глаз Дракона» откликнулся на зов. Нетрудно будет настроить его на поиск собрата, шерла-близнеца. В конце концов, они вибрируют на одной волне.

Ювелир мысленно потянулся к камню, осторожно активируя проверенное поисковое заклинание. Минерал среагировал мгновенно, однако эту реакцию нельзя было назвать нормальной: что-то определенно пошло не так. Это произошло чересчур быстро, чтобы можно было вмешаться, где-то между двумя ударами сердца. Себастьян кожей почувствовал ледяной вдох камня, заставивший капельки крови свернуться и медленно, но неудержимо поползти к шерлу, оставляя на стекле зловещие вязкие потеки. Высвобождая силу, камень стремительно охлаждался, превращаясь в энергетическую ловушку и раскидывая сети информационных вибраций поиска.

Мощных, слишком мощных вибраций.

Себастьян охнул и согнулся, не в состоянии вымолвить ни звука, словно в зону солнечного сплетения резко и сильно ударили ножом. Во рту немедленно появился кровавый привкус, приторный, солоновато-пряный, противно-теплый. Ювелир собрался было прервать ритуал, но не успел. Мир вдруг качнулся и пропал — на долю мгновения, как бывает, когда моргаешь. Только скорость реакций сильфа, превосходящая человеческую, позволили заметить это.

Но не предотвратить.

Появившийся мир был иным. Внешне ничто в нем не отличалось, но что-то определенно было неправильно. Хотя бы то, что взгляд на этот мир был не от привычного первого лица, не изнутри, не из собственных глаз.

Неожиданно Себастьян увидел самого себя будто со стороны, слева-сверху, сидящего на коленях перед активно работающим камнем, казавшимся сгустком ожившего черного пламени в призрачном ореоле плазмы. Такое знакомое тело недвижно замерло там, где ювелир его оставил, и ошарашено смотрело прямо перед собой, наотрез отказываясь поддаваться управлению. На лице застыло выражение бессмысленности, какое может быть только у куклы или другого неживого существа. Сильф даже не успел испугаться или понять что-то, как в следующее мгновенье мир вновь мигнул, и всё вернулось на круги своя.

В воздухе осталась только легкая мерцающая дымка, след от исчезнувшего. Ощущение тела также возвратилось, но конечности затекли будто от долгого сидения. Сам не отдавая себе отчета, Себастьян хотел было встать, но тут всё вокруг потекло, поплыло, смешалось, как на свеженаписанной картине, которую окатили водой, и глаза затянули кровавые радуги.

Фантасмагория происходящего попросту не укладывалась в голове, однако у Себастьяна не было времени задуматься над этим. В один миг все краски потеряли свой цвет, свет и тени поменялись местами и исчезли, а законы перспективы перестали работать. В целом мире остались только оттенки красного, жуткого красного цвета. Комната обильно кровоточила, кровоточила и пульсировала. Себастьяну казалось, что он оказался внутри чьего-то больного стенокардией сердца. Стены, потолок, пол — всё содрогалось в хаотичном, все ускоряющемся рваном ритме, испуская потоки черной крови.

Себастьян почувствовал, как по лицу, подбородку, шее стекает что-то густое, остро пахнущее смертью. Резкий запах этот был невыносим для чуткого обоняния сильфа, вызывая неудержимый рвотный рефлекс. Рот был полон крови. С трудом разомкнув губы, ювелир почувствовал, как та мутным потоком хлынула наружу, заливая одежду. Из носа, из ушей тоже шла кровь. Глаза заливало что-то липкое.

Плохо дело, совсем плохо.

— …Себастьян! — сквозь пелену небытия донесся до него донельзя встревоженный голос Софии. Потом проступили и перепуганные карие глаза, и дрожащие губы, и всё остальное, бледное аж до синевы. — Ты жив? Что случилось?!

Черт побери, хотел бы он и сам это знать.

Проклятье! Что ни говори, а день определенно не задался.

Сказать, что произошедшее было неприятным, значило ничего не сказать.

В который раз за день Себастьян тяжело открыл глаза и пару-тройку секунд тщетно пытался понять, кто он, где находится и что здесь делает. Победно улыбающееся лицо Софии, однако, значительно ускорило этот процесс.

— Вот видишь, Серафим, даже мастерам своего дела требуется иногда помощь, — самодовольно сообщила девица, однако, в лисьих глазах её явственно читалась тревога и облегчение от того, что ювелир наконец очнулся. — Ты всё еще отказываешься работать со мной в паре?

Сильф устало перевел взгляд на злополучные часы, равнодушно отсчитывающие время. Стрелки показывали без двадцати двенадцать. Почти полночь. За окном давно сгустилась темнота, тесная комнатка была освещена лишь парой неярко горевших свечей, отбрасывавших длинные тени.

— Где шерл?.. — с трудом хрипит ювелир, наконец заметив, что камня нигде не видно.

— В футляре, — потупилась София и, ожидая резко негативной реакции, поспешила оправдаться. — Я спрятала его. Мне пришлось… Пока камень находился в жутком круге крови, он словно горел! И тебя невозможно было привести в чувство!

— Как… — только и смог произнести Себастьян, донельзя шокированный услышанным. — Как ты взяла его в руки, Искаженная?

Девушка смутилась еще сильнее. Но делать нечего, надо было отвечать.

— Надела перчатки, конечно.

Повинуясь немому вопросу, застывшему в глазах сильфа, Искаженная помахала перед его самым его носом парой серебристых перчаток, сплетенных из тончайших невесомых колец. Изумлению ювелира не было предела.

— Вот… — словно оправдываясь, неуклюже объяснила София. — Это такой специальный сплав…