Наталья Копычай – Похищение карты сокровищ (страница 3)
Глава 2. Музей Мурчестера
Металлический звук прозвенел ещё раз.
— Дзынь!
Барс замер посреди музейного холла.
Слива замер рядом с ним.
Арчибальд, который ничего не видел, тоже замер, но исключительно из профессиональной солидарности.
Холл был высокий и гулкий, как внутренность колокола. Свет сюда почти не доходил: окна затянуло серой пеленой, и пыль в воздухе висела неподвижно, длинными косыми полосами. Пахло старой бумагой, воском и чем-то ещё — холодным, каменным, будто из глубокого подвала.
— Это кто-нибудь уронил? — шёпотом спросил Слива. Его голос отразился от стен и вернулся чуть более испуганным.
— Конечно, — ответил Барс. — В музее люди постоянно роняют металлические предметы. Особенно после краж.
— А если это вор?
Барс поднял лапу.
— Тогда мы его поймаем.
— А если он опасный?
— Тогда сначала поймаем, а потом выясним.
Арчибальд кашлянул.
— Прекрасный план. Особенно вторая часть.
Директор музея нервно поправил очки.
— Но этого не может быть!
— Почему? — спросил Барс.
— Потому что там никого не должно быть!
— Вот это уже интереснее.
Барс осторожно двинулся в сторону главного зала. Слива поспешил следом, стараясь идти так же бесшумно. Получалось у него не очень. Через каждые три шага он наступал на собственный хвост.
Арчибальд шёл последним, придерживая лапой стену.
— Напоминаю, — произнёс он, — что я ничего не вижу.
— Мы помним, — сказал Барс.
— Хорошо. Тогда предупреждаю: если я врежусь в древнюю вазу, это не будет моей виной.
— А чьей?
— Той, кто поставил древнюю вазу там, где ходят слепые кроты.
Директор ничего не ответил.
Похоже, он решил больше вообще ничего не ставить.
Главный зал оказался просторным и почти пустым. Высокие окна были закрыты ставнями, и сквозь узкие щели пробивались тонкие, дрожащие полоски света. В них медленно кружилась пыль — беззвучный, неторопливый снег из мельчайших частиц. На стенах висели старинные картины, потемневшие до цвета старого чая, а вдоль стен стояли стеклянные витрины, в которых тускло поблёскивали бронзовые мелочи и монеты.
В самом центре находилась та самая витрина.
Она была цела.
Замок не повреждён.
Стекло не разбито.
Сигнализация горела зелёным огоньком, словно совершенно не интересовалась тем, что её главная обязанность только что провалилась.
Барс подошёл ближе. Под стеклом тускло зеленела бархатная подложка — тёмно-винного цвета, выцветшая по краям.
— Когда вы обнаружили пропажу?
— Сегодня утром. В семь часов.
— Кто первым вошёл в зал?
— Я.
— И?
— Витрина была закрыта. Но карты внутри не было.
Барс прищурился.
— Значит, кто-то открыл витрину, достал карту, закрыл её и ушёл.
— Но сигнализация не сработала! — возразил директор.
— Значит, вор умел обращаться с вашей сигнализацией.
— Никто из сотрудников не умеет!
— Тогда, возможно, вор был очень вежливым и сигнализация просто решила ему не мешать.
Слива прыснул.
Директор посмотрел на него так, будто впервые услышал о существовании юмора и уже начинал жалеть об этом.
У входа в зал стоял дядя Барон.
Огромный мастиф в форме охранника выглядел так, словно мог задержать не только вора, но и сам музей. Его тень перегородила проход, а морда была настолько сосредоточенной, что, казалось, даже не думала ни о чём постороннем.
— Охрана работала всю ночь, — сообщил он. — Никто не входил и не выходил.
— Вы уверены? — спросил Барс.
— Абсолютно.
— Даже мышь?
Барон нахмурился.
— Мыши не входят без разрешения.
Слива тихо пробормотал:
— Теперь я понимаю, почему у вас такой порядок.
Барон посмотрел на него.
— У нас строгие правила.
— А если мышь с разрешением?
— Тогда проходит.