Наталья Копейкина – Мельница (страница 37)
– Да зачем же, о них что только не рассказывают. Иди лучше к трактирщику, может, так подружимся, женим тебя на его дочке потом.
– Я уже договорился, – буркнул Дитер. Его щеки медленно, но неотвратимо краснели. Женщина тяжело вздохнула, открыла было рот, но снова отвлеклась на младших, которые в этот раз пытались заставить кота наступить на раскатанное тесто лапой:
– Так, а ну прекратили! Бедное животное… Ну хорошо, а платить-то тебе будут?
Дитер неопределенно пожал плечами, но женщина продолжала на него смотреть, внимательно и как-то испуганно, так что через минуту ему все же пришлось сознаться.
– Ну… пока нет.
– Ох, ну как же ж так, в трактире бы сразу платили или хоть еду давали… Ну ладно, ладно, если у тебя сердце к этому лежит… Да и, может, ты передумаешь еще, да?
– Может… – негромко отозвался Дитер, уже весь красный. Один из малышей ткнул в него пальчиком и засмеялся, и Дитер быстро показал язык и скорчил рожицу, вызвав еще более громкий взрыв смеха. – Я в учениках теперь. Жить там буду.
– А кормить-то тебя там, кормить будут? – настороженно поинтересовалась женщина. Дитер потерянно кивнул.
– Тогда ладно… Но если что, помни, что трактирщик тебя всегда с распростертыми объятиями примет, да и дочка у него пускай и некрасивая, но очень добрая…
Мир снова дрогнул, поплыл, и вот вокруг разлилась ночная темнота. Дитер и Пауль, взмокшие и взволнованные, спина к спине стояли на полянке в центре сложенного из костей круга. Странное черное существо, длинное, как змея, но состоящее, кажется, из одних ног, шевелящихся во все стороны разом, бегало вокруг, время от времени пытаясь прорваться внутрь. Вот оно остановилось, распахнуло зубастую пасть прямо посреди тела и оглушительно завопило.
– Не действует на нее твое пение, – буркнул Дитер.
– Сам дурак, оно бы сработало, если бы ты меня не отвлекал! – Пауль облизал побелевшие губы и, почти не фальшивя, запел колыбельную. Существо сперва замолкло, но вскоре снова заголосило, слепо атакуя препятствие.
– Подпевает, – тихо сказал Дитер, и Пауль, не глядя, ткнул его локтем под ребра.
– Почему вы вообще решили, что песня должна подействовать? – спокойно поинтересовался темный маг. Он сидел на пеньке неподалеку, читал огромную старинную книгу и, кажется, откровенно скучал – тем более, черное существо отчего-то совершенно его игнорировало. Прямо над книгой парил маленький зеленый огонек, освещая страницу.
– Оно похоже на змею, – потерянно ответил Пауль. Темный маг слегка вскинул брови и покачал головой.
– Приглядись повнимательнее.
– Да паук это, – буркнул Дитер. – Просто длинный.
– Допустим, – не стал спорить темный маг. – Чего боятся пауки?
– Огня? Мяты? – предположил Дитер и вдруг нахмурился. – Интересно, а если его попытаться просто напугать? Грубо говоря, представить, что это мы собираемся его сожрать?
– Попробуй, – пожал плечами темный маг и перевернул страницу.
Дитер покосился на Пауля. Тот нахмурился, но кивнул, и мальчишки вдвоем развернулись к продолжавшему орать существу.
– Я сделаю из тебя паучий пирог, – посулил Пауль.
Дитер ничего говорить не стал, но уставился на существо очень пристально. То непонимающе замерло, шевеля ногами, а потом заверещало еще громче, яростно наскакивая на защитный круг. Одна из косточек вдруг пошла широкой трещиной, и Пауль испуганно вскрикнул, а Дитер на мгновение вскинул руки, закрывая лицо. Оба косились на учителя, но тот, кажется, совсем зачитался.
– Уходи! – от подрагивающей вокруг магии, мощной, но по-детски бестолковой, голоса искажались, и невозможно было понять, кто это кричит, Дитер ли, Пауль. Существо продолжало бесноваться, раскалывая то одну, то другую косточку, и круг деформировался, становился неровным, неправильным, опасным.
Вдруг что-то изменилось – мальчишки замерли, молча сверля существо тяжелыми взглядами, и магия внутри круга точно похолодела. А потом одним зеленоватым лучом ударила в существо. Миг, другой – и во все стороны брызнули стеклянные черные осколки, разлетелись по траве и тут же испарились темным дымом. Тяжело дышащие Дитер и Пауль уставились на учителя.
– Ну… – неопределенно протянул тот и со вздохом отложил книгу. – Нельзя сказать, что вы не справились. Но метод выбрали сомнительный. Это ведь даже не злость получилась. Кто понял, что?
– Саморазрушение? – предположил Пауль, и Дитер в тон ему отозвался:
– Ненависть к себе.
– Вот-вот, – темный маг печально опустил голову. – Вещи мощные, но, скажем так, обоюдоострые. Но вы все-таки выполнили задание. Можете в город сбегать, отпраздновать, – и он, не глядя, кинул им золотую монетку. Пауль одним плавным движением вскинул руку и поймал ее:
– Женщину небось приведете, пока нас не будет.
– Вот-вот, вечно так избавиться от нас пытаетесь, будто что-то неприличное задумали, – согласно пробурчал Дитер.
– После вас двоих побыть в тишине хотя бы час – лучшее удовольствие, – ответил темный маг и, прихрамывая, двинулся прочь.
Мир размыло следующей волной, и вот Дитер оказался перед калиткой буйно заросшего сада. Вечерело, и дикие, никем не подрезаемые розы в косых янтарных лучах казались почти черными. На дорожке, ведущей к дому, лежали все девять его братьев и сестер. Выстроившись по росту, совершенно неподвижно, – и как только сумели самых мелких убедить помолчать. Такую бы изобретательность, да в мирное русло…
– Дурацкая шутка, – громко сказал Дитер хриплым голосом. – Хватит уже, не смешно.
Обычно после этих слов хоть кто-то да начинал хихикать, но не сегодня. Продолжали лежать тихо-тихо, не шелохнувшись.
Дитер облизал губы, его ощутимо потряхивало.
– Заколдую по-настоящему, – посулил он и толкнул калитку. Та со скрипом распахнулась, но и на звук никто не отреагировал. Дитер сделал шаг вперед, и еще, и еще.
Все они смотрели в небо. Очень трудно долго держать глаза открытыми и неподвижными, даже если очень сильно хочешь кого-то разыграть и напугать. А еще – по щекам будто бы лились кровавые слезы, оставляя подсохшие уже красные дорожки. Вареньем, что ли, намазались?
Но почему они не моргают?
Сглотнув, Дитер присел рядом с первым мальчиком и махнул рукой над его лицом. Хлопнул в ладоши. Ни движения, ни звука.
Надо было коснуться, проверить, ток крови и тепло-то не спрячешь, как ни пытайся, как ни желай отчего-то напугать старшего.
Дитер протянул руку, но замер, не касаясь. Пальцы подрагивали.
– Хватит! – снова рявкнул он, и по саду пронесся порыв ледяного ветра. С вязким плотным звуком попадали на землю сломанные розы.
– Мам… – тихо, жалобно позвал Дитер. Так и не дотронувшись до брата, вскочил на ноги и бросился к дому, не по дорожке, а прямо через кусты крапивы, лишь бы держаться от неподвижных братьев и сестер подальше.
Разве можно так пугать? Это же слишком жестоко!
– Мам!
Уже знакомая женщина была на кухне, стояла у стола, катая скалку по голой столешнице. Каштановый пучок растрепался, будто бы его целый день не подновляли, губы кривились в сонной улыбке.
– Мама!
– Да, милый, что такое? – она посмотрела на Дитера, но взгляд тоже был какой-то неправильный, ненормальный. Будто бы перед Дитером стоял кто-то еще, невидимый для него, но не для матери. Да что тут происходит? Может, кто-то проклял? Может, сам Дитер что-то неправильно сделал?
– Пойди нарви мяты, Ян…
– Я же Дитер, мам…
– Да, солнышко, да. Сейчас будем пирог печь, отец с Дитером вернутся, покормим.
Женщина улыбалась, но ее улыбка была пустой. Бессмысленной. Дитер сделал шаг в сторону – женщина не перевела взгляд, все смотрела на предыдущее место и что-то говорила.
Теперь стало заметно, что и у нее на щеках следы – слез и ногтей, будто она в безумии расцарапывала себе лицо. Дитер поднял руку, словно собирался колдовать. Порыв ледяного ветра – и женщина вдруг задохнулась на середине слова, вздрогнула и посмотрела на Дитера по-новому: осмысленно, с ужасом и ненавистью.
– Ты что натворил? Ты зачем это с ними сделал?
– Я… я не делал ничего, мам, – едва слышно ответил Дитер. Женщина затряслась всем телом, осела на пол.
– Я думала, врут все, думала, ты не такой. Чтоб ты тоже умер, они же родня тебе, они…
– Мам, я ничего не делал! – еще один порыв ветра перевернул стол. Женщина закрыла голову руками, тихо подвывая.
– Давай, давай, убей и меня тоже! Чудовище!
– Мам, – на Дитера было жалко смотреть. Он шагнул было вперед, но остановился, и вдруг стало заметно, что он еще совсем ребенок. – Мам, честное слово, я не знаю, что случилось…
– Лучше бы я тебя скинула, когда кровь пошла! Лучше бы ты младенцем от лихорадки сгорел! Чудовище, я родила чудовище!
Она рыдала, а Дитер все стоял перед ней, потерянный, маленький и совершенно сломленный. А потом развернулся и бросился бежать, через кусты крапивы, через страшно поскрипывающую калитку, через знакомые с детства дороги и поля.
К похожей на череп черно-белой мельнице.
– Наверное, теперь уже глупо называть тебя иначе. Принимаю тебя в ученики, – голос темного мага доносился откуда-то издалека. Вокруг было темно и пыльно – кажется, эту свою часть мельница никогда не прибирала, наоборот, закидывала сюда весь хлам. Дитер лежал на каких-то мешках. Он не плакал – на его застывшем лице не было вообще никакого выражения. Будто бы забрали все, что делало его человеком.