Наталья Копейкина – Мельница (страница 26)
– Нет, нет, – Арне вдруг со всей силы сжал голову тонкими подрагивающими ладонями. – Я с матушкой повздорил… Но это пустое, ты просто воды вынеси, а?
– Можешь к нам зайти, – все же сжалилась Джейлис. – Тетушка…
– Воды, воды! – он так умолял, что спорить дальше было просто невозможно. Ругаясь под нос, Джейлис набрала в кружку воды из так заботливо притащенных Матисом ведер, протянула в окно.
– Ты хоть в коровник ваш зайди, – с жалостью добавила Джейлис. – Замерзнешь же насмерть!
– Все хорошо, – Арне жадно допил воду и, развернувшись, двинулся прочь. Вместе с кружкой. – Все хорошо.
Джейлис какое-то время глядела ему вслед, размышляя, не выйти ли проводить, но решила, что это будет лишним. Вместо этого она заглянула в непривычно тихую гостиную. Тетушка сидела за столом и перебирала пожелтевшие от времени письма.
– Там сын молочницы в окно стучался, воды просил. Странный какой-то, но не пьяный, – привычно отчиталась Джейлис. – А ты чего тут?..
– Письма твоей матери читаю, – негромко откликнулась тетка, проигнорировав все остальное. Вздохнув, Джейлис подошла поближе.
– И чего там?
Вместо ответа тетка протянула ей исписанный мелким круглым почерком листок. Джейлис помедлила, но любопытство все же победило.
Письмо было очень многословным, и начать читать его, как полагается, с начала, не получалось – взгляд прыгал по строчкам, выхватывая отдельные фразы.
– Ничего не понимаю, – призналась Джейлис. Лицо горело от стыда, и она протянула письмо обратно тетке. – За что она так злится-то, и любимый тут при чем?
– Мне вообще не следовало тебе это показывать, – медленно проговорила тетка, и бородавка на ее подбородке словно бы вытянулась, подчеркивая важность каждого слова. – Но я вижу, ты все мои ошибки повторить хочешь, скопом, поэтому придется рассказать. Тебе эта история не понравится.
Джейлис моргнула, не зная, что сказать. Часть ее очень хотела услышать продолжение, другая же – свести все к шутке, пригласить тетку есть уже суп и никогда, никогда не вспоминать о дурацком письме.
– Твой отец никогда не любил твою мать, – выплюнула тетка, не дождавшись никакой реакции и явно от этого разозлившись. – Возможно, дело в том, что она за ним бегала как кошка в охоте, куда он ни пойдет – она наперерез мчится, волосы назад… Ну да не суть. Он ее не любил, а она им бредила, день и ночь мне в уши жужжала, ревела. Я не выдержала, решила помочь. Приворожить.
– То есть… Вранье это, что магии у тебя нет? – Джейлис облизала пересохшие губы и посмотрела на тетку с надеждой. Та поджала губы.
– Не вранье. Сейчас – нет. Тогда была, да только счастья никому не принесла, – она вздохнула и опустила плечи. – В общем, сделала я ей амулет. Хороший, отец твой обо всем, кроме нее, позабыл, целыми днями готов был миловаться. Поженились, она уже тобой тяжелая была. А потом магия решила должок забрать. Ты небось наслышана уже от своих новых друзей, как оно бывает.
– И что же забрала?..
– Не успела забрать, – отрезала тетка, качая головой. – Но вообще – тебя.
– Ой, – Джейлис почувствовала, как комната начинает все быстрее вращаться перед глазами, и поспешила сесть на ближайший стул. Захотелось крикнуть: «Хватит, ладно, я поняла!» – но дурацкое любопытство заставило захлопнуть рот, и зубы клацнули так, что аж в глаз отдалось. Да и тетка, кажется, милосердием страдать не собиралась, все так же в глаза смотрела да продолжала:
– Все она в обмороки падала, акушерки обе сказали, что, видимо, дите мертвым родится. И не смогла я такую плату отдать за ее побегушки. Сначала добром ее уговаривала амулет отдать, но не получилось. Тогда просто с шеи сорвала и разбила.
Джейлис открыла рот и тут же закрыла его обратно. В самом деле, не спасибо же говорить. Ей было жарко, тоскливо и очень, очень себя жалко, потому что она, конечно, никогда не была той дочерью, о какой можно мечтать, но мама на тот момент об этом не знала, да и променять по собственному желанию созданную жизнь на фальшивую, навеянную магией любовь…
– Но это не помогло, – добавила тетка. – Колдовство-то свершилось уже. Плату нужно было отдать. Пришлось придумывать, что перевесит.
– Ты что же… магию свою за меня отдала? – не дыша, прошептала Джейлис. Тетка поморщилась и передернула плечами.
– На свой счет не принимай только, коза. Знала бы, какой ты дурочкой получишься, никогда б так не поступила. И вообще я не для того тебе это рассказываю, чтоб ты порадовалась, что еще до рождения тебя все спасают. А для того, чтобы ты уже отстала от своих темных магов. Любая магия свою плату берет, и чаще всего – кровью. Да еще и неожиданной. Сейчас тебе все смешным кажется, но когда я тут в пене задергаюсь, уже поздно будет. Поняла? – тетка наставила на нее толстый, украшенный кольцами палец, и какое-то время Джейлис бездумно на него смотрела.
– Угу, – выдавила она наконец.
– Поклянись мне, Джейлис, – продолжила тетка. – Поклянись, что колдовать больше не будешь. Я тебя всем премудростям научила, на хлеб да сыр уж как-нибудь хватит. А дальше лезть не надо, себе дороже.
Воздух вокруг вдруг стал холодным, звенящим и
Что, кстати, вполне себе доказывало, что магию у тетки если и забрали, то не полностью, но эту мысль Джейлис откинула как не самую в данный момент важную.
– Тетушка Эльсе, я тебе правда очень, очень благодарна. И очень тебя люблю. – Кажется, такого она ей вообще никогда раньше не говорила, и теперь от слов вдруг стало разом горько и сладко, и на глаза навернулись глупые детские слезы. – Но прости, пожалуйста, не могу. Это самая важная моя часть. И я заплачу, чем нужно.
Воздух вокруг едва уловимо дрогнул, и лицо тетки разом стало белее мела, но она ничего не сказала, только бородавка на ее подбородке мелко-мелко затряслась.
– Пойдем лучше суп есть, – улыбнулась Джейлис и, вскочив, побыстрее бросилась на кухню.
Глава девятая
После ритуала и реки все они были сами не свои. Учитель молчал всю дорогу обратно и, стоило переступить порог мельницы, просто растворился в воздухе, будто его и не было. Стефан, обнаружившийся в спальне (Эйлерт выдохнул с облегчением, потому что молодой и расстроенный маг – сочетание прескверное), швырнул в них подушкой и с головой завернулся в свое звездное покрывало. Марко вроде бы держался, даже рассуждал о том, что именно они сделали не так и чем могла быть та странная серебряная нить, но в спальне тоже словно бы сгорел до головешки, завалился на кровать и забылся неспокойным сном.
Честно говоря, Эйлерту было стыдно. Возможно, все просто так совпало, но вообще-то настолько мощный ритуал можно было бы и отложить до более спокойных времен.
Только ведь ему правда было невыносимо. Совсем. Эйлерт осторожно ощупал шею, прислушиваясь к ощущениям. Он представлял себе родительскую любовь ошейником с поводком, затягивающимся все сильнее. Перекрывающим воздух. Не дающим жить. Теперь, казалось, на шее висели только его обрывки. Страшная, зыбкая, но – свобода.
Это того стоило.
Но стыд все равно оставался. Наверное, он никогда не уйдет полностью. Даже хорошие в целом люди вроде Стефана будут округлять глаза и говорить, что у мага столько самых разных возможностей решить любые проблемы, что только полный идиот выберет из них окончательный разрыв с семьей. Да что там Стефан – наверняка даже учитель так думает. Каждая хтонь, все явные и неявные силы, лесные и мертвые духи – все смотрят на него с молчаливым осуждением.
Но все равно, получи Эйлерт выбор вновь – он сделал бы то же самое.
В последний раз он видел родителей год назад. Сначала в окна начали залетать почтовые голуби, и мельница никак на них не реагировала. В целом, это было логично: трудно представить, какую угрозу могли нести птицы. Учитель тогда объяснил, что, даже будь у них дополнительная защита, любой темный маг способен отыскать мельницу не самым сложным заклятием. У отца же было достаточно денег, власти и ума, чтобы найти, что предложить кому-то вполне могущественному. В конце концов, барон ван Маурик входил в Совет и каждый месяц встречался с королем – тот пусть и не обладал особой властью, но имел родственные связи буквально со всеми, а потому был вхож в любые благородные дома.
Еще сто лет назад, до ужасного пожара, уничтожившего все магическое наследие, когда и аристократия была могущественней, и маги не боялись вмешиваться в дела обычных людей, рядом со многими замками стояли мельницы. Иногда эти придворные маги по счастливой случайности оказывались младшими сыновьями хозяина земель.
Так что старинные артефакты сейчас куда легче было найти в сокровищнице, а не на останках мертвых мельниц.