Наталья Копейкина – Мельница (страница 13)

Здесь, среди пыли и паутины, хранились вещи, которые пока тетке не требовались. Честно говоря, горы хлама не оставляли места, чтобы спрятаться, и взбреди тетке в голову зачем-то залезть сюда – Джейлис была бы с позором поймана. Зато часть досок пола так рассохлась, что возникшие щели позволяли не только подслушивать, но и подглядывать, что творится на теткиных встречах с деревенскими.

Джейлис осторожно вытерла пыль, чтобы не чихнуть в самый ответственный момент, расстелила на полу свой плащ и приготовилась ждать.

Первое, что она обнаружила в своем маленьком расследовании, – ничего тетка не рано встает, сопит себе сладко, даже когда солнце уже полкомнаты заливает. Джейлис даже забеспокоилась, успеет ли тетка подготовиться к приходу молочницы, когда та наконец проснулась и принялась шустро собираться. Хватала то тяжелую скатерть черного бархата, то косметику, то еду, и Джейлис беззвучно хихикала – ей тетка всегда говорила, что только глупые люди по три дела зараз начинают, а гляди-ка!

Едва тетка закончила, как раздался робкий стук в дверь.

– Знала, что ты придешь, милая, – низким от сочувствия голосом прожурчала тетка. – Ну полно, полно, не плачь. Хочешь чаю, моя хорошая?

– Ох, госпожа Эльсе, все было как вы и сказали, говорили же, что тень разлучницы видите, – голос искажали рыдания, но сквозь щелочку Джейлис разглядела тронутую сединой, но все равно роскошную, с руку толщиной, косу с вплетенными лентами. Молочница.

Джейлис переползла на более удобное место и затаила дыхание.

– Мы же восемнадцать лет вместе прожили, восемнадцать, понимаете?

– И такое бывает, милая, судьба – она сложная.

Тетка бросила в чайник лаванду и мяту – между прочим, вот этими самыми Джейлисовыми руками собранные, – обдала кипятком, и запахло аж до чердака.

– А вдруг это из-за магии все? Из-за того, что я к вам обратилась и этим судьбу свою прогневала? Вы не злитесь только, госпожа Эльсе, но вдруг?

– Ты садись, рассказывай, что именно случилось. Видения одну грань открывают, а твои слова – другую, нам все понадобятся.

Тетка держалась как обычно с просителями, властно, но заботливо. Но Джейлис чувствовала в ней некоторое напряжение. Небось думала, использовать козырь с именем Джитты или нет.

Интересно, почему такое недоверие?

Молочнице оно, видно, тоже передалось, она перекинула косу на грудь, смахнула слезы и осторожно поинтересовалась:

– Вы же… правда видели? Ее?

– Джитту, – все-таки решила рискнуть тетка. Молочница всхлипнула и быстро-быстро закивала.

– Я у племяшки сегодня ночевать должна была. Она ж ребеночка только родила, помощь нужна, – быстро проговорила молочница. – Но там помощников этих полный дом набрался, я и решила к себе вернуться, в ночи уже. А там… там они… прямо спали! Голые!

– С Джиттой, – камнем уронила тетка, не обращая внимания на усилившиеся рыдания молочницы. Меж теткиных бровей пролегла глубокая складка. Джейлис все смотрела в нее, гадала, чем же так плохо, что у нее магия открылась, а потом загадала: если тетка тоже обладает силой, пусть ее заметит, услышит мысленный отчаянный призыв, вскинет голову да посмотрит прямо в глаза сквозь рассохшиеся доски.

Она думала об этом, и думала, и думала, словно тесто вымешивала. Тетка неожиданно поежилась, но голову не подняла. Вместо этого поднесла молочнице заварившийся чай и вкрадчиво спросила:

– Ты, голубушка, вот что реши, чего тебе хочется больше – наказать или в семью вернуть? От того и выберем, что нам сегодня понадобится.

Джейлис закрыла глаза и перевернулась на спину. Во рту поселилась необъяснимая горечь.

С теткой Джейлис пыталась поговорить почти неделю. В тот злополучный день, удачно погрев уши, она досидела на чердаке до самого вечера, позволив себе улизнуть, только когда тетка отлучилась вместе с очередным страждущим. Как оказалось, подобный шпионаж не приносил ровным счетом никакой радости. Первые минуты пальцы на ногах, конечно, восторженно поджимались от чувства новизны, но потом становилось и скучно, и стыдно. Поделиться радостями к тетке, разумеется, никто не ходил, все жаловались на несовершенства человеческой жизни. И срывать покров с таких тайн было совсем не вдохновляюще.

Выскользнув за дверь, Джейлис пошаталась по рынку, постаралась услышать что-то интересное, но торговцы уже сворачивались и никаких разговоров не вели. По дороге назад тоже никто не встретился, только таинственно улыбающийся Хейц. Он, впрочем, отвел взгляд сразу после приветствия, и Джейлис решила не наседать. Так и вернулась ни с чем.

– К темным магам не ходила? – строго спросила тетка прямо с порога.

– Нет, – пожала плечами Джейлис, и тема сошла на нет.

Год назад, уходя из отчего дома, Джейлис бежала не только от тягучей скуки придуманной для нее жизни – работать на сыроварне, выйти замуж за какого-нибудь соседа и либо продолжать всю жизнь месить несчастный творог, либо заняться чем-то столь же захватывающим уже в его семье. Довольно бесславное существование. Но все-таки это было бегство не от, а за. За смыслом.

Джейлис хотелось, чтобы в ее жизни не было ровным счетом никаких обязательств. Никаких никому не нужных действий, никакого принуждения. Чтобы ей восхищались, ее превозносили, может быть, еще чуточку побаивались, понимая, насколько она… «Особенная» – звучало слишком глупо, будто она гордячка, но подобрать другое слово не удавалось.

Ей хотелось, чтобы на нее смотрели. И не с жалостью, а с завистью. Что могло подойти лучше, чем магия?

Родители не желали ничего слышать, у них вообще были определенные проблемы с тем, чтобы понимать чужие слова, друг с другом тоже. Иногда Джейлис думала, что в ушах мамы и папы сидят маленькие пакостные существа и озвучивают совсем другие вопросы, да так умело, что родители даже не догадываются, что отвечают невпопад. Наверное, на самом деле они были неплохими людьми. Просто привели ее в этот мир, не слишком осознавая, для чего это делают, – как не понимали, для чего делают большую часть других вещей.

Тетку к моменту побега Джейлис видела от силы раз десять. Та время от времени приезжала к сестре, погостить да поругаться. Джейлис часто увязывалась с ней – тетка ворчала, но больше для виду. Иногда рассказывала страшные истории, а чаще просто смешные. Называла мелкой пакостницей и транжирой, но всякий раз, уезжая, оставляла племяннице немного денег, и Джейлис аккуратно прятала их в глубине своего сундука.

Собственно, на это золото Джейлис и сбежала, оставив родителям короткое письмо. Специально подгадала, чтобы приехать в теткину деревню на праздник весны, в день, когда дурная примета на чужие просьбы не откликаться.

Легко узнала у местных, где живет достопочтенная ведьма, постучалась в дверь, радостно улыбнулась, когда открывшая тетка окинула скептическим взглядом ее сумки.

– И?

– Хочу, чтобы вы меня к себе в ученицы приняли и мы бы вместе жили. Вы меня будете колдовству учить, а я вам помогать всячески.

Из-за спины тетки выглядывала молочница – тогда в ее с мужем отношениях уже успела пробежать первая трещинка, а сама госпожа Эльсе, вся разряженная, накрашенная, таинственная, вдруг показалась Джейлис небожительницей, которой вообще-то никакой закон не писан, так что сейчас она посмеется и закроет дверь, и пусть удача только попробует отвернуться от нее за это нарушение традиций.

Но повезло: тетка покачала головой и шагнула в сторону, освобождая дверной проем.

– Вещи занеси и кыш, погуляй еще часок, можешь вон на рынок сходить, хлеба купить. Не видишь, что ли, – у меня посетитель.

К вечеру того дня все уже знали, что у госпожи ведьмы появилась ученица, а еще через пару дней пришло письмо от родителей. Тетка не показала, что там было, усмехнулась саркастически: «Ну вот магии научишься – через расстояние прочтешь», но выгонять не стала. В глубине души Джейлис подозревала, что ей даже льстило такое внимание и восхищение племянницы.

За время совместной жизни восхищение слегка поистрепалось, но уважение никуда не делось. Разумеется, тетка иногда ошибалась – и это расстраивало, Джейлис твердо решила, что сама она, когда вырастет, так делать не будет. Ошибалась, но в отличие от родителей обычно умела слушать, совсем уж бред не несла, да и в целом была пусть и не образцом будущей жизни, но чем-то вполне приемлемым.

А теперь все сломалось. Тетка боялась. Тетка врала. Тетка, возможно, даже не была ведьмой на самом деле – последнее жалило так жестоко, что Джейлис гнала эти мысли поганой метлой, просто не допускала такое в свой мир.

Магия существовала вокруг, разливалась по лесам и городам. Да, темные маги не принимали в ученицы девочек, но исключительно из-за собственной ограниченности. Ведьмы существовали. Ведьм знали, ведьм уважали. И то, что тетка врала…

В конце концов, совсем измучившись, Джейлис решилась. Вместо рынка она свернула на дальнюю дорогу и спешно двинулась к маячившей на горизонте мельнице. Дитер-кондитер все же казался добрым человеком, вдруг поможет.

В этот раз на крыльце стояли другие мальчишки, видимо, те самые мелкие дураки, о которых говорил Марко.

Особо мелкими они, разумеется, не были: один, наверное, ее ровесник, второй чуточку помладше.

– Где Дитер? – поприветствовала их Джейлис, не дожидаясь ни фальшивых расшаркиваний, ни упражнений в остроумии. – Мне срочно, срочно нужна его помощь.