Наталья Копейкина – Мельница (страница 15)

– Как воспользоваться?

– Придет время – догадаешься.

Захотелось его придушить, но вместо этого Джейлис притянула к себе чернильницу и пустой свиток. Нужно было записать, какой она видит реку, прежде чем ей становится. Организовать свои воспоминания и ощущения, чтобы было проще совершенствовать технику.

Дитер, Марко и Эйлерт знали, что Джейлис ходит на мельницу пару раз в неделю. Каждый из них, правда, имел в виду разные пару раз. Другими словами, Джейлис забегала сюда чуть ли не каждый день: Дитер учил ее погружаться в свои видения и управлять ими; хвастливый Марко показывал, что умеет, – учить ее он, понятно, ничему не собирался, но был не против, когда Джейлис пыталась что-то повторить. Эйлерт учить тоже отказывался, отговариваясь тем, что не готов, но зато он рассказывал об истории и теории магии. Говорил он интересно и обстоятельно, ему бы умные книги писать.

А еще они были не прочь иногда поболтать с ней – и Марко, и Эйлерт, и даже занятой Дитер. Только младший мальчик, Стефан, коротко кивал и уносился куда-то. Джейлис не обижалась: ей и так хватало впечатлений.

– Отец скучает по тебе, – сообщила Джейлис на следующий день, столкнувшись с Эйлертом на рынке.

– Чей?

Джейлис изобразила дитеровское выражение лица: догадайся, мол, сам, это несложно. Но Эйлерт продолжал смотреть абсолютно непонимающим взглядом, как молодой барашек.

– Твой, конечно, – сжалилась Джейлис.

– Откуда ты знаешь?

– Я ведьма, только это секрет.

Они стояли на самом оживленном месте, и деревенские, несмотря на всю любовь и уважение к племяннице госпожи Эльсе, уже начинали поглядывать косо – ишь, встали как каменные идолы, пройти мешают.

Эйлерту, впрочем, было будто бы и плевать. Стоял, смотрел на нее, пока в конце улицы медленно разворачивалась телега, так что Джейлис со вздохом схватила его за руку и потянула на обочину.

– А еще меня ваша мельница больше любит, – припечатала она. Прозвучало по-детски, но все равно где-то под сердцем свернулось тепло. Ладно Дитер, ладно его ученики, но тут практически сама магия тебя признает, как тут не обрадоваться?

– Это ты с чего взяла? – так же спокойно поинтересовался Эйлерт. Глаза у него странно поблескивали – а может, так просто падал зимний свет.

– Например, она мне столичные эклеры каждый раз подсовывает.

– На самом деле она просто чувствует, что кому нужно. То есть, если тебе важно думать, что ты у нее любимица, – ладно, но на самом деле просто нет смысла подсовывать сладости мне.

– Да врешь. А Марко со Стефаном тогда чего, они их вряд ли когда-то от пуза ели?

– Шут их знает, – Эйлерт пожал плечами. – Но вообще-то я только что тебя обыграл.

– А? – Джейлис отвлеклась от разгорающейся на рынке ссоры. – Мы не играли ни во что, еще чего.

– Если ты темная ведьма, то ты всегда играешь, как и темный маг, – пожал плечами Эйлерт, и его лицо вдруг приняло самодовольное выражение. Честно говоря, оно шло ему куда больше вечного спокойствия, так что Джейлис заинтересованно навострила уши.

– Ты у меня секрет выведать пыталась, а получилось наоборот.

– Ой, тоже мне секрет. Ты иногда несносней Марко.

– И тем не менее.

Джейлис шутливо пихнула его локтем в бок и отвернулась. Деревня казалась такой спокойной и родной, что сжималось сердце. Она никогда не вспоминала так о родительском доме. Разве что в ту ночь, когда убегала к тетке и смотрела в последний раз на деревню с гребня холма. Мимолетное ощущение, что она приносит в жертву важную часть своей жизни, и ее будет уже не вернуть.

Но теперь-то почему ей так хорошо и печально?

– Как думаешь, когда Дитер решит, что вам нужно трогаться дальше? – Джейлис хотела спросить об этом весело и спокойно, вроде как в продолжение светской беседы, но горечь все равно прорезалась первой травой.

– Весной, – подумав, ответил Эйлерт. – Но на самом деле – как ему захочется. Место хорошее, но и работы особой нет.

– Да ладно, к вам так никто и не пришел? – Джейлис лукаво улыбнулась.

– Твоя тетушка вне конкуренции. А ты что, сомневалась?

Джейлис рассмеялась, и Эйлерт тоже улыбнулся, на секунду вдруг став очень похожим на своего пишущего письмо отца. Интересно, чему на мгновение улыбнулся тот далекий лорд? Вспомнил первые шаги сына?

Что вообще нужно сделать с ребенком, чтобы тот не хотел тебя ни видеть, ни слышать?

– Почему мне показали именно твоего отца? – наконец задумчиво спросила Джейлис и на всякий случай сразу добавила: – Вопрос без подвоха. Просто интересно – меня же это никак не касается. Неужели просто из-за того, что ты был в том же месте?

– Если я правильно понял, когда ты его увидела, то не был, – педантично поправил Эйлерт и вздохнул – в точности как его отец. – Может, конечно, мельница дурит. Если уж ты так уверена, что она тебя больше всех любит… Но более вероятным мне кажется, что пока ты просто… хм, заглядываешь в библиотеку с книгами на другом языке и выбираешь первую попавшуюся. Просто совпадение.

– То есть кто-то другой может так же подсмотреть, что с моими родителями?

– Теоретически, – кивнул Эйлерт. – Но можешь не бояться, из нас этой магией никто не владеет. Разве что у Стефана что-то такое может проснуться.

– Хм, – Джейлис нахмурилась на мгновение, но решила тему не развивать. – А ты тут по какому-то делу или просто?

– Учитель попросил найти черную курицу.

Видимо, Джейлис не удалось притушить мгновенно вспыхнувший в глазах блеск – и страх, и восторг, потому что Эйлерт вдруг поморщился, будто у него все зубы заныли.

– Нет, не для этого.

– Я и не сказала ничего!

– Подумала зато громко. Они и живые помогают предсказывать всякое.

Джейлис замешкалась на долю секунды. По-хорошему, у нее тоже было дело, вечное ее дело, которое при всем желании невозможно завершить, потому что новые сплетни, влюбленности и измены сопровождали жизнь деревни от зарождения и до конца времен. Но…

Но тетушка Эльсе в последнее время слишком уж много ругается. Не ценит искуснейшую свою помощницу – единственную притом, но не суть. Может, стоит дать ей понять, насколько ей будет тяжело без Джейлис?

– Я могу подсказать, где купить лучших и дешевых, – выдохнула Джейлис. Эйлерт только глаза закатил, и его можно было понять – в деревне домов на пятьдесят найти хорошую курицу не слишком уж сложно. Впрочем, спорить он тоже не стал, и Джейлис, воодушевленная этой маленькой победой, потащила его к нужному дому.

– Кстати, – пробормотал Эйлерт, оглядывая нарядные прилавки. – Давно хотел спросить, для чего в вашей деревне рынок?

Джейлис покосилась на него непонимающе.

– Чтобы еду покупать?..

– Нет, я не о том. Обычно рынки бывают в более крупных городах, – пояснил Эйлерт. – Не то чтобы у меня большой опыт, но мне казалось, в деревнях просто ходят по дворам, если что нужно. Как за твоей лучшей курицей, мы же к кому-то домой идем?

– Так мы аккурат между двумя городами, и все, кто между ними путешествуют, у нас останавливаются, – объяснила Джейлис и сама усмехнулась, насколько гордо прозвучал ее голос. Как будто бы деревня за этот год успела стать ей роднее собственного дома, и все ее небольшие достижения в какой-то степени сделались достижениями самой Джейлис. – Да и замок барона не так далеко, осенью оттуда за зерном и яблоками приезжают, а сейчас за молоком и яйцами. Молочница говорит, иногда ее особый сыр еще покупают.

– Надо попробовать, – задумчиво пробормотал Эйлерт.

– Так тебя же вкусной едой не удивить?

– Ну вдруг именно вашим удастся.

Джейлис рассмеялась и, схватив его за рукав, потащила к нужному дому.

– С чего ты вообще взял, что это сработает? Василиска жаба, а не курица высиживать должна, – сообщил Марко собственному отражению, методично выдавливая себе что-то на носу. Джейлис все отворачивалась, кривясь, но мерзкая картинка снова и снова бросалась в глаза. И немудрено – лоснящаяся курица, действительно самая красивая из всех имеющихся в деревне, в панике носилась кругами, косясь на Елку (так Эйлерт назвал свою потустороннюю змею) и переворачивая все подряд. Вокруг летал черный пух, и вообще-то сейчас, несмотря на нелепые обстоятельства, магия чувствовалась в воздухе очень отчетливо, хоть горстями зачерпывай.

Елка, припадая к полу, все пыталась подкрасться поближе к курице, но вот чего ей больше хотелось – дружить или ужинать, Джейлис бы предсказать не взялась.

Как ни странно, в комнате было вполне себе прибрано. Нет, на одном из стульев валялась скомканная одежда, яблоко и смятые пожелтевшие страницы, вырванные из какой-то тетради, но в остальном все выглядело, будто бы к приходу гостей готовились. Интересно, это мельница делает? Или Дитер за бардак ругает?

– Честно говоря, я ее вообще для других целей брал, – со вздохом ответил Эйлерт, безрадостно наблюдая за тем, как курица с истошным клекотом взлетает на комод. Елка приплясывала на полу, подрагивая всем телом, видно было, что ей хочется броситься следом, но пугает беспорядочно бьющий по воздуху клюв. Она тихо, успокаивающе застрекотала, но курица отчего-то не вняла и принялась хлопать крыльями еще отчаяннее.

Джейлис сняла с волос отлетевшее иссиня-черное перышко, хихикнула и спрятала его в карман.

– Так для каких же? – спросила она, будто бы Эйлерт не темнил всю дорогу сюда, а все собирался рассказать, и ему мешала лишь природная стеснительность.