Наталья Копейкина – Мельница (страница 17)

– Юна…

– Ах! – девушка испуганно обернулась и попятилась.

– Не бойся, Юна. Я здесь лишь для того, чтобы передать послание от твоих предков.

– П-послание? – Юна выглядела такой ошарашенной, будто бы в обморок сейчас свалится. Запоздало Джейлис подумала, что, возможно, план был не так уж безупречен, но исправить его уже не получилось бы при всем желании.

– Ты – главная наша гордость. Твоя сестра – хорошая девушка, но слишком безответственная. А от тебя мы ждем великих свершений.

– Но… каких?

Джейлис быстро взглянула на Эйлерта, который и заколдовывал курицу, но тот лишь виновато пожал плечами. Вообще-то все должно было быть сформулировано куда проще! Бедная Юна, да ее ж удар сейчас хватит!

– Пряжа из-под твоей руки должна продаваться по всей стране…

Джейлис практически в голос застонала – в таком виде предсказание пугало, а вовсе не воодушевляло. Юна, впрочем, наоборот, успокоилась, перестала дрожать и склонила голову набок.

– Да как же я это сделаю? Даже в городе никогда все продать не удается, там столько своих прях…

– Тебе поможет будущий муж. Мы видим, что вы встретитесь до конца следующей зимы.

Щеки Юны порозовели, и она опустила ресницы.

– А он… ну… я его уже знаю?

– Узнаешь сердцем, – почти сердито отрезала курица и заспешила обратно к двери. – А сестре не завидуй.

– Бежим, – просипел Эйлерт, морщась – видно, заклинание особенно неприятно выворачивалось из-под пальцев.

– А курица? – все-таки спросила Джейлис, но мальчишки только раздраженно замахали руками. Убегая от все еще прозрачной, но уже начавшей темнеть стены, Джейлис думала, что вообще-то получилось очень даже неплохо.

Настоящая магия.

Глава шестая

– А что, если я сам отрублю себе руку?

Эйлерт посмотрел на него с высокомерной жалостью и на секунду сделался очень похож на Марко. Может, они все станут братьями, когда проживут вместе достаточно долго. Стефан не возражал бы.

– Или глаз выколю?

– Ну, тебе будет сложнее определять расстояние между предметами. А зачем?

– Я имею в виду – как жертву. Чтобы магия не забрала у меня жертву в самый неподходящий момент, понимаешь? А то это ж как на пороховой бочке жить.

– Так вот ты о чем. Нет, так нельзя. Это, к сожалению, не пространство сделок. Магия сама решит, когда пришла пора. Это может и после первого сильного заклинания случиться, и на смертном одре, когда особо и терять нечего.

Теперь Эйлерт немного напоминал Дитера. Наверное, дело было не в братстве, а в самом Эйлерте. Он отлично перенимал особенности собеседника – наверное, благодаря этому навыку ему и удавалось располагать всех к себе. На секунду Стефану даже захотелось рассказать ему про мельничку у себя за пазухой – Эйлерт наверняка знает не меньше Дитера и уж точно не будет так задаваться. Например, о том, что когда он злится, мельничка теплеет, словно пытаясь утешить. А если с ней говорить, вращает парусами то быстрее, то медленнее. Возможно, рано или поздно Стефан научится ее понимать.

Поэтому он не стал рассказывать: мельничка была его секретом. Настоящим, как у взрослых.

– Но страшно ведь так жить. Все время бояться.

– Для тебя, считай, золотая жила, – подмигнул ему Эйлерт. – Ты же на страхе колдуешь.

Интересно, какой он, когда не пытается никому понравиться? Когда остается в комнате один или когда спит? Хотя когда спит – вроде бы обычный, спокойный просто и серьезный.

– А на чем колдуешь ты?

Эйлерт покачал головой и тихо рассмеялся.

– А ты настырный. Подобная тактика работает чаще, чем мне кажется, да? – Стефан пожал плечами. – Не скажу, – продолжил Эйлерт. – Но это не потому, что я тебе не доверяю или плохо отношусь. Марко, например, тоже не знает.

– А Дитер?

– Учитель, думаю, догадывается. Но мы с ним это не обсуждали, я вообще люблю самостоятельность.

– Дитер иногда мысли читает, – мстительно вставил Стефан.

– Мои – вряд ли.

Стефан кивнул. Они с Эйлертом должны были практиковаться в простейшем изменении характеристик предметов – проще говоря, лепить из снега фигурки, просто глядя на них. Или, в случае Эйлерта, не глядя и вообще как можно незаметнее для постороннего глаза. Делая вид, например, что просто разговариваешь с товарищем.

Выдав самодовольное «мои – вряд ли», Эйлерт кивнул на сосульку на карнизе, которая сама собой превратилась в вырезанный изо льда миниатюрный меч с орнаментом на рукояти. Пока Стефан рассматривал его, соседняя сосулька превратилась в лук с тончайшей тетивой, а следующая – в колчан со стрелами.

– Потрясающе, – искренне восхитился Стефан. – Ты разбираешься в оружии?

– Да нет. Висят у отца в кабинете вместо картин, – Эйлерт на секунду смутился. – Тебе, наверное, лучше начать с простых снежков. А придет Марко или Дитер – забросаем их, хочешь?

Колдовство теперь давалось Стефану проще, чем в первый раз. Он прикрыл глаза.

Кровожадные феи из леса придут за своими яблоками и всех здесь сожрут.

Стефан проснется утром и поймет, что не может даже пальцем шевельнуть – в оплату у него забрали собственную силу.

На самом деле все это – только сон. Стефан сейчас откроет глаза, а вокруг гогочут мальчишки из приюта.

Главное было – верить в то, что представляешь. Хоть на секунду оказаться во всех этих ужасных местах.

Фея вопьется ему в горло, и будет непонятно, умирает Стефан от боли, холода или кровопотери.

Дитер посмотрит на него с теплом и искренним сочувствием, как на паршивого котенка, а к вечеру забудет, кто это такой и что он делает на его мельнице.

«Ты никогда не повзрослеешь, да?» «Чего только человек не выдумает, чтобы не чистить картошку!» «Давай, Стефан, наколдуй мне золота и алмазов!» «А скажи-ка, все маги сопливые или только ты?»

– Лучше сосредоточиться на чем-то одном, – подсказал Эйлерт.

Стефан мотнул головой. Отвратительная карусель крутилась вокруг него все быстрее и быстрее, пока не слилась в кровожадный сужающийся круг. Стефан вгляделся в него изо всех сил, а потом резко распахнул глаза. В сугробе рядом было нечто от той карусели – холодное, злое, – и Стефан слепил из него шарик, потом – еще один и еще. После десятка запал исчез, получаться стало хуже. Вылепив еще парочку, Стефан отер со лба выступивший пот.

– Ты тоже умеешь читать мысли? – он развернулся к Эйлерту так резко, что тот отшатнулся.

– Только иногда. В момент колдовства маг особенно уязвим, тем более неопытный. Но можно научиться закрываться.

– Это радует, – буркнул Стефан.

Он все чаще чувствовал себя как приехавший на незнакомый континент первооткрыватель. Нанесешь на карту изгиб реки и, к примеру, ее глубину – но тут оказывается, что по ночам эта река начинает светиться, а на водопой туда прилетают драконы. Которые могут становиться невидимыми, поэтому ты их и не замечал раньше. Но вот подземные жители, кстати, видеть их умеют. Ах, ты не знал, что некоторые люди живут под землей? Ну вот, теперь знаешь.

Пару дней назад Дитер сказал ему, что дело, возможно, было еще и во взрослении. Когда меняешься сам, кажется, что это мир вокруг меняется, а такое не может не пугать. Стефан начал почаще вглядываться в свое отражение в воде, но лицо оставалось точно таким же, хитрым, но растерянным. Что вообще люди узнавали такого особенного, когда взрослели? Эйлерт говорил, что ничего, а Дитер – что каждый узнает что-то свое.

Он вообще в совершенстве умел уходить от ответа, этот Дитер. Его коронное «не скажу, пока сам не догадаешься» начинало надоедать уже после нескольких дней общения. Стефан теперь отлично понимал закатывающего глаза Марко. Но себе он такого не позволял – первооткрывателю нужно быть осторожным.

Вот бы можно было просто взять и узнать что-то о магии, чтобы никто не мучил его наводящими вопросами, ухмылками и каменным выражением лица, – примерно как узнаешь, за какие проступки в тюрьму сажают, а за какие полагается только штраф, или что такое «ратуша», или почему золото дороже меди.

Обо всех этих вещах Стефан узнал из книг – иногда благодетели решали осчастливить именно их приют и дарили книгу-другую. Читать их, правда, разрешалось только под присмотром и только если отличишься в учебе или в помощи старшим. Стефан, пусть ему и не так часто удавалось добраться до этих сокровищ, больше всего любил читать про животных, про приключения и еще стихи. А иногда удавалось узнать разные полезные вещи (размеры штрафов и тюремные сроки он даже отдельно себе выписал).

– Почему на мельнице так мало книг? – спросил Стефан. – А какие есть, все твои, да?

Даже у Эйлерта стояло на полке всего несколько книг – три-четыре, не больше. У Марко их совсем не было, а сколько было у Дитера, Стефан понятия не имел.

– Не только на мельнице, – намек на несправедливость Эйлерт, как обычно, решил пропустить мимо ушей. – Книг по магии вообще мало.

– Почему?

Эйлерт вздохнул. За его спиной появилась снежная фигура – сначала Эйлерт просто придал ей человеческую форму, а теперь, кажется, менял лицо и волосы, пытаясь сделать снеговика похожим на настоящего человека. Вроде бы на Дитера? Или на самого Эйлерта, но постарше?

– Ты не знаешь или не хочешь отвечать? – спросил Стефан.

– Просто практикуюсь.