Наталья Колмогорова – Когда ты был Богом (страница 11)
Васька действительно был красивый мальчик – чёрненький, загорелый.
В кромешной темноте две «индианки» подошли к Васькиному дому. Про танцующие бедра мы и думать позабыли.
– Чур, меня! – заорал кто-то в потёмках. Голос показался знакомым…
Оказывается, Васька мирно сидел на лавочке возле дома, лузгал семечки, когда к дому приблизились две фигуры в белом – чистые привидения!
Но Васька был не из робкого десятка. Поборов первый испуг, он двинулся навстречу.
– Бежим! – крикнула Зита, и мы, путаясь в тюли, бросились бежать.
А вот и бабушкин дом…
Мы осторожно открыли скрипучую дверь. В сенцах стояло ведро, полное парного молока.
– Ой, пить хочу, – сказала Зита, наклонилась к подойнику и шумно отхлебнула…
Я перевела дыхание и прислушалась – в доме, кажется, тихо. Может, бабушка спит?..
Я взглянула на Зиту.
Передо мной стояла моя любимая Ольга. Лепесток от герани отлетел, а над верхней губой появились белые усы от молока.
Босые ноги, попав в «священную лепешку», стали грязно-зелёного цвета, волосы растрепались, а подол «сари " – чёрен от деревенских дорог.
– Ну ты страшная! – я рассмеялась.
– Сама дура! – огрызнулась Олька.
Вдруг дверь с шумом распахнулась – на пороге, с хворостиной в руках, стояла бабушка.
– Подьте-ка сюда, красавицы!
И ольгина попа, в отличие от моей попы, пострадала за этот вечер во второй раз.
– Ба-ба-аа! Больна-аа! – орала Зита, а я ей подпевала.
– Ах вы, окаянные! Чего учудили! Вот ужо приедут родители…
Бабушка Таня была строгой женщиной.
Когда гнев её утих, мы смогли насладиться зрелищем: перевёрнутые вверх дном ящики комода, помятая герань, окна без занавесок…
– Марш в кровать, индиянки!
Мы с бабушкой спорить не стали и уснули сразу же.
– А чё это было? – спросил утром следующего дня Васька.
Видать, всё-таки узнал!
– Эх, Вась, ты никогда не был в Индии, – мечтательно сказала Зита.
– И чё?
– А ни чё! – с вызовом сказала Олька.
– Ну и дура!
– Сам дурак!
Васька покрутил пальцем у виска, а мы гордо удалились.
Ваську с Сережкой мы с Зитой разлюбили в это же лето.
А к индийским фильмам охладели окончательно лет через пять.
ПОНЧИК И НЕПЛЯЙ
(часть первая)
Мой лучший друг – Сашка Непляев, это правда.
Я прихожу к нему домой и стучу кулаком в дверь.
Если открывает его мамка, я спрашиваю:
– А Сашка выйдет?
Если открывает отец, я вежливо говорю «позовите Сашу», потому что сашкиного отца я немного побаиваюсь.
А если Сашка сам открывает дверь, я обычно говорю:
– Непляй, айда на балку!
Через минуту мы уже бежим по пыльной дороге, мимо водопроводных колонок, виноградников и теплиц – туда, на окраину города.
Карман непляевских брюк сильно топорщится – там лежит большой кусок серого хлеба.
Когда мы проголодаемся, Сашка сначала даст откусить мне, потом откусит сам, потом опять мне. И так до тех пор, пока хлеб не закончится…
Балка – наше любимое место. Там много чего интересного – старая свалка, заросли алычи и абрикосов. Там – запах свободы!
Сашка рвёт незрелую алычу и морщит нос.
– Непляй, опять живот скрутит!
– Не ной, Пончик!
Пончик – это я.
Наверно, потому, что баба Клаша закормила меня вкусными украинскими борщами с пампушками. А ещё – галушками со сметаной.
Хотя сметана – это редко, это только по праздникам…
Непляй снова ест незрелую алычу.
А я что? Я – как Непляй…
Можно подумать, Сашку дома не кормят.
Кормят, конечно, но Сашке не хватает. Может, поэтому он постоянно грызёт ногти?
Нос у Непляя всё время шелушится, видимо, от жгучего крымского солнца.
А ещё Сашка умеет материться.
Я тоже умею, хотя мне не нравится.
Один раз, случайно, при мамке я сказал матерное слово.
Мамка размахнулась и ка-а-ак даст по губам!
– Ах, ты паразит! Смотри у меня!
Материться мне теперь расхотелось…