Наталья Колмогорова – Когда ты был Богом (страница 13)
– Да пошёл ты…
– Ты мне теперь не друг, – сказал я и выбежал из комнаты.
Слёзы злости и обиды навернулись на глаза.
Теперь мы с Сашкой не дружим. Целых два с половиной дня!
Я слоняюсь из угла в угол и не знаю, чем заняться.
Вдруг слышу: стук в окно. Выглядываю – никого. И снова стук…
Что же это такое, а?!
Выбегаю во двор и вижу: к раме окна прибит гвоздик, к гвоздику привязана нитка, а на нитке висит картошка.
Другой конец верёвки тянется к старой сливе. А за сливой стоит Сашка!
Он дёргает за нитку и картошка стучит по стеклу.
Кто хошь напугается!
– Что, Миханя, напугался?
– Ещё чего!
– Глянь-ка, что у меня есть…
У Непляя в руках – монетка:
– Десять копеек! Мамка дала, айда в гастроном!
– Ща, я только дом закрою!
Мне вдруг пришла в голову идея.
В нашей горнице стоял огромный, как слон, старинный комод.
Я придвинул к нему табурет и открыл застеклённую дверцу.
Там, в тёмной его глубине, в деревянной шкатулке, лежали деньги.
То отец, то мамка клали туда с зарплаты монеты, а иногда – бумажки.
Я взял самую красивую, красного цвета бумажкуи прочёл по складам: «де-сять руб-лей».
Теперь и я что-нибудь куплю в магазине!
В гастрономе никого не было.
Толстая продавщица в белом накрахмаленном колпаке, зевая, спросила:
– Мальчики, вам чего?
Непляй протянул монетку и важно сказал:
– Взвешайте вон те жёлтые горошки…
Продавщица взяла в руки совок и зацепила им из ящика вкусные конфетки.
Потом на одну сторону весов поставила маленькую гирьку, а на другую – чашку, в которую высыпала горошки.
Мы с Непляем смотрели, как движется стрелка на весах туда-сюда и сглатывали слюни.
Потом продавщица взяла из-под прилавка хрустящую бумагу и свернула кулёк. В него она высыпала жмень конфет и протянула Сашке:
– Держи, мальчик!
Я был намного меньше Непляя ростом, а прилавок оказался слишком высоким для меня.
Поэтому я встал на цыпочки и вытянул руку с денежкой:
– Тётя, взвешайте, пожалуйста, такие же конфетки…
Продавщица взяла десять рублей, внимательно посмотрела на свет.
Потом проворно выскочила из-за прилавка и схватила меня за правое ухо.
– Где взяв деньги, малец? Украл?
– Больна-аа! – закричал я. – У мамки взял, в шкатулочке…
– А ну, геть домой! И шоб деньги положил туда, откуда взяв! Я приду и у мамки спрошу, понял?
Я заплакал и выскочил из магазина, Сашка – за мной.
– Не реви, Пончик! – и Сашка протянул мне кулёк с конфетами…
Деньги я сразу положил обратно, в шкатулку.
– Ты в другой раз десять копеек бери – это вернее… Конфет купишь! – поучал меня Непляй.
– Ладно, – вздыхал я и прикрывал рукой ухо.
– А твои десять рублей были не настоящие! – сказал Сашка, и я с ним согласился.
Настоящие или нет – не знаю, только после этого случая деньги без спроса я не беру.
Ни у родителей, ни у знакомых, ни у чужих людей.
Пусть даже эти деньги будут лежать на самом видном месте.
В этом году Сашка Непляев идёт во второй класс, а я – в первый.
Ура! Я давно хотел в школу, и чтоб новый ранец – за спиной; и чтоб новые, пахнущие краской, учебники и тетрадки.
И чтобы за партой со мной сидела самая красивая девочка с нашей улицы – Маринка!
И чтоб она просила меня поточить карандаш или поменять чернила в чернильнице…
А я бы после школы нёс её портфель до самого дома.
Сашкина мамка с моей, наконец-то, помирились.
А дело было так…
Непляй, накануне первого сентября, говорит:
– Слушай, Пончик, давай наших мамок помирим.
– А как?
– Ты своей скажешь, что моя мамка в гости зовёт. А я своей скажу, что твоя зовёт. И чтоб в одно время, в шесть часов вечера.
– А я время не выучил пока ещё…
– Эх, ты – темнота!
Непляй уже научился по часам определять время, а я никак не мог понять, когда без пяти час, а когда – половина первого.