Наталья Колесова – Свадебное проклятье (страница 19)
Уже не уснуть.
Поднимаюсь. Долго стою под душем, словно пытаясь смыть тянущиеся через годы мысли: а поедь мы в Горы вдвоем, смогла бы я уговорить снизить скорость вечно гонявшего Дина? Вовремя вывернуть руль? Или лежали бы вместе в искореженной машине в том безымянном горном ущелье?
Как я сейчас понимаю, мама рыдала тогда не только из-за смерти Дина, но и от великого облегчения — как же вовремя стряслась неприятность со свадебным платьем, иначе и она тоже потеряла бы своего драгоценного ребенка! Семья жениха меня ни в чем впрямую не обвиняла, но все равно я переводила для себя их взгляды, их молчание, их сдержанное соболезнование, как «если бы не ты…» Если б не свадьба с тобой, Дин не отправился за благословением брака на священную гору. Если бы ты поехала с ним, присмотрела, как и полагается любящей заботливой невесте, вы переждали бы ливень где-нибудь в безопасной зоне отдыха. В конце концов, даже погибни вы вдвоем, это было бы общее горе обеих семей, а не одних только безутешных Линху!
Ведь я сама думала точно так же.
А потом уже прошел слух о нависшем надо мной проклятье.
И понесло-ось…
ГЛАВА 14. Проклятье есть, проклятья нет?
Ну кто бы сомневался: вечером на ступенях университета меня поджидает Лэй! Между прочим, секретарь уже второй раз не предупреждает о грядущем своем высоком визите. Вопиющее нарушение этикета!
Медленно спускаюсь к нему, ловя любопытные взгляды притормаживающих и оборачивающихся студентов и преподавателей. Придется-таки давать отчет своей бдительной кафедре на тему: «А что это за интересные молодые люди то и дело являются к учительнице Мейли на работу?» Похоже, тему бесед моим коллегам я обеспечила на месяц вперед: сначала Маркус Чэн, теперь вот… Лэй.
Я осторожно улыбаюсь. Приветствует меня мамин секретарь традиционно почтительно, но тут же без обиняков спрашивает:
— Вы в порядке, миз Мейли?
Разведя руки в стороны, кручусь разок вокруг своей оси. Отвечаю легкомысленно:
— Как видишь, все мои конечности до сих пор при мне!
Лэй не улыбается в ответ, смотрит пристально и очень серьезно. Я вздыхаю.
— Успокойся, Захария, с моей головы ни один волосок не упал! Необязательно случается что-то страшное во время ужина в домашней обстановке.
— И все-таки вы очень неосторожны, я ведь вас предупреждал…
— Да, и я благодарна тебе за заботу. Иногда кажется, что в моем родном доме только ты обо мне и беспокоишься!
— Не клевещите на вашу матушку.
— О, да. Мама вне сравнения! Иногда даже хочется, чтобы она поменьше над нами кудахтала…
— Вы сами не понимаете, о чем говорите! — произносит Захария неожиданно резко. — Хотел бы я, чтобы обо мне вообще было кому волноваться!
— О. — Я непроизвольно касаюсь его плеча. — Совсем забыла о твоих родителях… Извини, Захария.
— Ничего страшного, миз Эбигейл, — отвечает он своим прежним ровным голосом. — Может, прогуляемся по центральной набережной? Госпожа Мейли сказала, сегодня я ей больше не понадоблюсь.
— Да, с удовольствием, давно там не была. — Уже садясь в его машину, говорю: — Я была очень бестактна, Захария, еще раз прошу прощения. Просто чем дальше, тем больше забываю, что ты не член нашей семьи!
Лэй медлит, прежде чем закрыть дверцу.
— Я тоже иногда об этом забываю…
Хорошо, что сейчас середина недели: можно неторопливо прогуливаться, а не
Мы даже делаем пару кругов на «Глазе Сейко», названному так в подражание знаменитому лондонскому «Глазу». Правда, в отличие от британского, наше колесо обозрения стоит не на берегу, а прямо на мосту. Под нами разноцветное от фонарей и подсветок длинное полотно реки, вокруг — светящийся город, местами врезающийся в самое небо. Каждый раз удивляюсь, до чего же Сейко огромный. Посматриваю на своего спутника: Захария разглядывает здания и улицы так сосредоточенно, словно прокладывает в уме неведомые маршруты. Он иногда похож на моего… м-м-м…
…Вот и кто здесь не умеет расслабляться? С чего вдруг я сейчас вспомнила о Чэне Маркусе? Хотя, конечно, он сам постоянно заботится о том, чтобы я о нем не забывала.
И я внезапно решаюсь: в конце концов, надо же кому-то это рассказать!
— Захария, а ты веришь в мое проклятье?
— Во что? — вежливо переспрашивает секретарь.
— Вот только не надо делать вид, будто ты не в курсе слухов, что я проклята, и что это самое проклятье убивает моих женихов! Меня, случайно, еще не начали называть… ну, если не Черной вдовой, то Черной невестой?
— Ах, вы об этом! — обыденно комментирует секретарь. — Нет, я не верю, что на вас свадебное проклятье. И да — в проклятия я верю.
Поскольку я хлопаю глазами, не в силах расшифровать его противоречивое заявление, поясняет в свою очередь:
— Родня моей матери носили фамилию Ву.
Опять не поняла!
— Иероглиф в данном случае переводится как «шаман». И профессия — тоже.
Впервые на моей памяти Захария говорит о своей семье, а я не нахожу ничего лучшего, как воскликнуть:
— Вот это да!
— Раз родился и рос в семье предсказателей, поневоле много чего насмотришься, узнаешь, во многое поверишь… Поэтому я уверен, что наведенные проклятья действительно существуют. Как и те, что приходят в час рождения из прежней жизни — за прошлые личные или семейные грехи.
— Захария, а ты сам?..
Секретарь слегка улыбается.
— Нет, я не занимаюсь магическими практиками вроде проклятий или порчи.
— Я бы точно не удержалась — с таким наследием хоть раз, но попробовала! — бормочу я. — Правда, выбрала что-нибудь побезобиднее.
— Семейный дар мне практически не передался.
— Но тогда… тогда ты не можешь утверждать наверняка, что проклятья нет?
Захария качает головой.
— Думаю, это стечение обстоятельств, над которым вы не властны.
Чем же тогда злосчастная судьба, проклятье и… обстоятельства, над которыми ты не властен, отличаются друг от друга? Просто синонимы, призывающие смириться с тем, что невозможно предотвратить?
Почему я не спросила у того бранчливого предсказателя, видит ли он на мне какое-то проклятье? Кстати, раз уж Захария признался в близости к шаманской братии, он не поднимет меня на смех и не пошлет в аптеку за волшебными таблеточками!
— А знаешь, я как-то ходила к гадателю за компанию с подругой…
Слегка посмеиваясь, описываю манифестацию духа моей нянюшки в шаманском салоне. Но секретарь слушает очень серьезно и внимательно, по мере рассказа даже склоняясь ко мне со своего сидения. Закончив, я пожимаю плечами и улыбаюсь как можно беспечней:
— Вот так вот нежданно-негаданно получила предупреждение от духа! И как ты на это смотришь?
Захария вновь садится прямо. Некоторое время молчит, задумчиво изучая разноцветные блики на ночной реке.
— Очень любопытно! А как вы
— Конечно, я решила, что это чей-то розыгрыш. Или другой вариант: кто-то хочет таким образом отвадить меня от господина Чэна…
— Почему именно от него?
Гляжу на секретаря с удивлением.
— Ну а от кого же еще? Он ведь единственный новый человек в моем окружении. И появился как раз незадолго до того… похищения.
Захария несколько раз задумчиво кивает — но не потому, что согласен со мной, а своим мыслям. Неотрывно смотрит за стекло кабинки.
— Няня — это та самая бабушка Ван, которая умерла вскоре после гибели вашего второго… то есть, директора Брауна?
— Да, она самая.
И ее смерть подкосила меня не меньше, чем смерть моего второго жениха. Даже несмотря на то, что старушка дожила до преклонного возраста, в последний год еще и чудить начала, прощаться с ней было очень горько.
Захария разворачивается ко мне и заявляет уверенно:
— Не думаю, что это розыгрыш!