Наталья Колесова – Свадебное проклятье (страница 20)
— В смысле?
— Души умерших действительно могут по своему желанию… своему
Вижу, он не шутит.
— То есть… думаешь, мне и в самом деле являлась няня Ван?
— Такое вполне возможно.
— И она осталась или пришла, чтобы предостеречь против Чэна Маркуса?
Секретарь качает головой.
— Будем справедливы: разве она назвала имя господина Чэна? Упомянула какие-то подробности? Рассказала, что именно он сотворил или собирается?
Я пристыженно молчу: не испугайся я тогда, не убеги… Надо было задать вопрос или хотя бы выслушать, что мне собираются поведать.
Но у меня же нет закалки и привычки к потусторонним вещам, как у самого Лэя!
На выходе из кабинки опираюсь на протянутую руку Захарии; секретарь поддерживает меня привычно, как свою почтенную хозяйку, и так же отработанно отодвигается на приличествующее расстояние. Становится даже немного досадно, а после — смешно: похоже, длящаяся эпопея с женихом номер три разбудила во мне давно спящий интерес к противоположному полу! Пусть даже его представитель — знакомый уже много лет семейный служащий.
Кошусь на идущего рядом Захарию: но на этого самого служащего можно любоваться бесконечно, как на какое-нибудь знаменитое произведение искусства.
— Я изучил криминальную статистику района, где вы сейчас проживаете.
Едва не спотыкаюсь. Вот же зловредное «произведение», портит романтическую атмосферу летней вечерней прогулки!
— И?
— Она довольно успокаивающая. Если не считать проколотые шины вашего автомобиля и ваше похищение. И все же, — Захария смотрит перед собой, — может, ради собственной безопасности вы все-таки вернетесь в семейный дом? Хотя бы на время.
— Ни в коем случае! — выпаливают в едином порыве мой язык, мой разум и душа, и Лэй даже не пытается продолжить уговоры, хотя и бормочет: «Ну, вы можете хотя бы об этом подумать».
Останавливаюсь, рассеянно глядя на плавучие кафе, сияющие на реке, словно меняющие цвет огромные драгоценные камни.
— Захария, ты правда думаешь, что Чэн представляет для меня опасность?
Похоже, это тема, на которую можно говорить до бесконечности! Так англичане обсуждают свою погоду: «Опять дождь зарядил, как бы ни на всю неделю!» — «Держитесь от Чэна Маркуса подальше, а не то…»
Секретарь, как обычно, осмотрительно выбирает слова:
— Раз нет никаких доказательств, я не могу быть стопроцентно в этом уверен, миз Эбигейл. Но все же меня настораживает его внезапное появление ниоткуда…
— И его внезапное сватовство! — подхватываю я.
— Это-то как раз понятно: мечта многих и многих — войти в семью Мейли. Да вы и сами всё уже об этом знаете…
— Мечта многих, но не твоя?
Уж и не знаю, почему вдруг я это ляпаю! Наверное, что-то в атмосфере прекрасного вечера расслабляюще влияет на мозг и обычную тактичность. Или не вовремя просыпается некий процент семейной стервозности, подавляющая часть которой досталась ненаглядной младшей сестрице. Но делать нечего, свою порцию сегодняшних извинений я уже истратила; остается только невинно улыбаться, глядя на растерянного (в кои-то веки!) Захарию. Секретарь выкручивается виртуозно, вот кому следовало податься на дипломатическое поприще! Слегка улыбается в ответ:
— Мы ведь уже говорили, что воспринимаем друг друга практически как семью? Идемте, ветер к ночи прохладный, вы можете простыть.
Я зябко передергиваю плечами — и впрямь. Попросить пиджак у Лэя, как у обычного знакомого парня, наверняка будет уже верхом нахальства, вряд ли после такого демарша секретарь решится еще на прогулку с неожиданной мной. Не хотелось бы, все-таки его компания — очень приятное разнообразие в моей давно отлаженной, размеренной, но, по правде сказать, скучноватой жизни.
Хотя в последнее время жаловаться на скуку уж точно не приходится: тут тебе и внезапное сватовство, и внезапное похищение, и внезапные визиты — то Чэна, то Лэя!
То нянюшки.
Прощаемся у подъезда. Захария, как истинный джентльмен, заботящийся о безопасности дамы, ждет на улице, пока у меня в квартире загорится свет — вижу его, выглянув в окно. Короткий поклон, и парень направляется к машине. Уезжает.
Закрываю шторы — плотно, еще плотнее, чтобы не осталось ни единой щелочки. Чтобы не смог заглянуть какой-нибудь неизвестный злоумышленник.
Или пролетающая мимо сова. Х-ха!
Ставлю чайник. На набережной мы немного перекусили, но так как Лэй крайне ответственно и вдумчиво подошел к выбору ингредиентов, совершенно не сытно и не вкусно. Чэн на его месте не раздумывая проглотил бы самую-пресамую углеводистую- жирную-канцерогенную уличную еду…
С чего вдруг я то и дело их сравниваю? Ладно, Маркус все-таки какой-никакой, а жених, его изучать положено! Но Захария? Наш многолетний семейный секретарь, который знает нас как облупленных, даже то, что мы успешно скрываем не только от окружающих, но и от самих себя! Я всегда восхищалась его красотой, стилем, умом, компетентностью, стальным характером, мастерски упрятанным в бархат непреклонной учтивости, но никогда не воспринимала как своего возможного мужчину…
Что-то изменилось.
Во мне?
В нем?
Как-то слишком внезапно Захария начал проявлять заботу и беспокойство о старшем ребенке своей подопечной, то бишь обо мне! Даже и не подозревала, что секретарь вообще в курсе, где я работаю, где проживаю — ведь я вне сферы его обязанностей! За последние пять лет мы пересекались в родительском доме считанное количество раз, не считая обязательного присутствия на семейных мероприятиях. И уж тем более никогда не вели разговоры на личные темы. Или он и впрямь чувствует себя практически… хм, моим братом? или…
Чертыхаюсь, обнаружив, что глотаю пустой кипяток — за такими интригующими мыслями даже чай заварить забыла.
Да ну, бред! Чтобы Захария Лэй вдруг взял и воспылал ко мне нежными чувствами? Ни с того ни с сего. Через десяток лет знакомства. Конечно, что скрывать, такой неожиданный поворот очень греет душу. И женское тщеславие, да. Но все-таки я склоняюсь к мысли, что добросовестный секретарь мамы просто на автомате распространил свою заботу и на ее отпрысков. Прежде всего на ту, которая больше всего вызывает беспокойство у его подопечной. Хм… Что-то в моих мыслях Захария из мужчины из плоти и крови все больше превращается в натурального ангела- хранителя семьи Мейли! Без крыльев. И нимба.
Чушь, чушь и снова натуральная чушь!
Просыпаюсь ночью от сказанного, кажется, в самое ухо тем фокусником- шаманом: «В твою жизнь сейчас пытаются войти двое мужчин». А вдруг Захария Лэй — как раз тот самый
…Да что ж ты будешь делать!
ГЛАВА 15. Сигнал
— Здравствуй, маленькая Мейли!
Я привстаю поприветствовать хозяйку. Та оглядывает меня и сокрушенно качает головой:
— Ты всё такая же тощая, деточка моя! Сколько раз тебе говорила — кушай хорошо! А коли лень, некогда или готовить не умеешь, приходи каждый день к матушке Гу! Откормим так, что к концу года замуж выскочишь, вот сама увидишь!
Хорошо, что не зарежут, как откормленную под зиму свинью! Пряча улыбку, говорю:
— Сейчас не модно быть толстой, матушка Гу! Даже на сайтах знакомств парни сразу интересуются, сколько ты весишь, какой размер одежды носишь…
— Ай-я, да на что тебе те глупые сайты! Говорю: кушай мои обеды и расцветешь, как розовый пион! Щечки станут наливные, персиковые! — Чувствительно щиплет меня за щеку, словно маленького ребенка, и вновь опечаливается: — А то вон какая ты бледненькая, небось, всеми ночами над книжками учеными сидишь, красоту- молодость свою губишь!
Я перехватываю веселые взгляды оборачивающихся от ближайших столов посетителей и с трудом удерживаю улыбку на собственном лице. За пять лет уже попривыкла к патриархально-бесхитростным нравам этого района: здесь любой на улице может остановить тебя и полюбопытствовать, откуда ты приехала, кто твои родители, где училась, где работаешь, сколько заплатила за вот это самое платье и какие у тебя планы на ближайший вечер, год и жизнь в общем… И очень расстроится и даже оскорбится, если будешь слишком краток в ответах: что в ином месте считают назойливостью и вмешательством в личную жизнь, здесь — проявление неравнодушия и заботы о соседях, ближних и дальних.
Старушка заговорщицки склоняется ко мне, что совсем нетрудно: сидящая я и стоящая хозяйка практически одного роста; раньше люди были куда мельче.
— А хочешь, сведу тебя с одной хорошей свахой? Обязательно найдет тебе красивого да работящего парня! Она-то любого насквозь видит, не то что в этих ваших интернетах! Там ведь каждый может написать про себя, что ему только вздумается- придумается!
— Спасибо за заботу, матушка Гу, но я уж как-нибудь сама, правда. — Демонстративно смотрю на часы и восклицаю: — Ой-ой, времени-то сколько, скоро уже обед закончится!
Правильно нажимаю на ее больную мозоль: встрепенувшаяся хозяйка всплескивает руками.
— Ох, и впрямь, что это я, совсем тебя заболтала! Вон твоя еда, уже несут. Да поторопись ты, Мяо, бестолочь, наша маленькая Мейли торопится!
Сложив руки под фартуком, старушка с умилением наблюдает, как я ем, даже давиться начинаю: так и простоит надо мной весь обед? За что мне сегодня такое повышенное внимание, вон полно других посетителей, которые просто жаждут поболтать с вами, матушка Гу!