Наталья Колесова – Нестрашные сны (страница 12)
Поехали не на институтской, а на келдышевской машине: «Себе я доверяю больше».
– А почему ИМФ так далеко?
– Потому что там сплошные «феномены», как говорит одна наша общая знакомая. Экологически вредные предприятия ведь вынесены за город? Если что, могут пострадать невинные жители. Поэтому защита там на уровне, – Келдыш покосился на нее, – хм, Котла. Надеюсь, вы не собираетесь пробовать на прочность еще и институтскую защиту?
– Ничего я не собираюсь, – пробормотала Агата.
Они поднимались привычным уже путем на второй уровень – ну почему не называть просто, как все люди, второй этаж! Агата плелась нога за ногу: всегда оттягивает неприятное на потом, даже уроки по нелюбимым предметам старается делать самыми последними – а что может быть приятного в том, что тебя обследуют? Или исследуют? Да еще и потертая красная ковровая «дорожка», расстеленная в коридоре, извивалась, точно кто-то прошел перед ними, не хуже нее волоча ноги, и сбил ковер вкривь и вкось. Агата пару раз запнулась. Чуть не упав в третий, пробормотала с досадой:
– Да что ж такое сегодня!
Шедший впереди Келдыш оглянулся. Приостановился.
– А, ну да, конечно!
Пол за спиной у Агаты вспучивался и неуклонно надвигался на них – точно под дорожкой полз кто-то большой и опасный. Слабо взвизгнув, Агата уцепилась за рукав Келдыша. Игорь наблюдал за приближением, приподняв бровь. Под его насмешливым взглядом «пол» замедлил движение и нерешительно замер в паре метров от них. Келдыш показал дорожке кулак. Послышалось что-то вроде сдавленного хихиканья и бугор опал. Даже сама дорожка выправилась, легла гладко, ровно, как по линейке.
– Что это было?
Келдыш пожал плечами
– Коридоры… Нам в тринадцатую?
– Здравствуй, Агата… а вы что здесь делаете, Ловец? – влетевшая в лабораторию Нона встала, как вкопанная. Игорь неторопливо отложил журнал, неторопливо поднялся. Улыбнулся.
Любезно.
– Добрый день. Выполняю свои кураторские обязанности.
Осипенко не поздоровалась и не улыбнулась. Смотрела, сузив глаза; ноздри ее шевельнулись, точно она учуяла какой-то неприятный запах.
– И в чем они заключаются?
– Всячески способствовать развитию способностей и личности курируемого, но так, чтобы при этом оному не был нанесен какой-либо физический или моральный вред.
Кажется, это была цитата откуда-то – так заученно гладко все прозвучало. Осипенко передернула плечами.
– Лидия уже присутствовала на прошлых сеансах и сочла мои методы вполне приемлемыми и безопасными!
– Ну а теперь поприсутствую я, – вежливо сказал Келдыш. – Если вы помните, наш новый начальник упомянул, что Мортимер еще несовершеннолетняя, а посему присутствие на испытаниях взрослого лица, представляющего ее интересы, не только желательно, но и скорее обязательно… Есть еще какие-нибудь возражения?
Агата со злорадством увидела, как Осипенко поджала губы – точка. Сказать ей было нечего.
– Да бога ради! – сказала доктор резко, проходя и усаживаясь напротив Агаты. – Сегодня ты просто будешь вспоминать. Садись поудобнее.
– Я уже сижу, – сказала Агата, не меняя позы. Ей не хотелось отваливаться на спинку кресла – уж очень это напоминает сеанс у психотерапевта. А она совершенно здоровая. – А о чем вспоминать?
Осипенко свела пальцы у самого рта.
– Расскажи, как ты управляла магией в Котле.
– Я же вам говорила – я ею не управляла!
– Хорошо-хорошо, тогда просто расскажи, как все было…
– Но я ведь уже сто раз рассказывала!
– Не упрямься, Агата, здесь тебе не детский сад!
Агата вздохнула, закрыла глаза и представила себе несуществующий уже Котел. Непонятное, близкое, странное, страшное и бесконечно-бесконечно печальное…
– …невозможно, – бормотала Осипенко, пальцы ее метались над столом, точно что-то печатали или сплетали какую-то картинку, – но это совершенно невозможно!
Келдыш сидел, подавшись к Агате и подпирая подбородок руками. Тоже слушал, словно зачарованный. Отозвался невнятно:
– И тем не менее…
– Магия – стихия, а не разумное существо. С ней невозможно общаться или о чем-то договариваться.
– Расскажите об этом Агате. Или самой магии.
– Значит, ты ею никак не управляла?
– Я не умею, – сказала Агата. – Управлять. Я вообще никаких команд… то есть заклинаний не знаю. Я просто ее отпустила.
– Безответственно, – сказала Осипенко рассеянно. – Крайне безответственно.
Келдыш поглядел на нее и поднялся.
– Вы закончили на сегодня?
– Да-да, – так же рассеянно отозвалась Осипенко. – До завтра.
– Маркеры снимите.
– Что?
– Снимите с нее маркеры. Не хотите? Сам сниму. Постойте-ка, – он придержал Агату за плечо. Быстро, не прикасаясь, провел ладонью вдоль ее тела; она чувствовала тепло его руки и видела изредка посверкивающие искорки – как от наэлектризованной ткани. Келдыш выпрямился и повернулся к Осипенко. Та глядела на него, поджав губы. – Не думаю, чтобы Констанц давал вам разрешение на круглосуточное наблюдение. И я поставлю в известность правомочного опекуна. До завтра.
До Агаты дошло только в машине.
– Она что, за мной следила?! Постоянно?
– И записывала.
Агата судорожно вспоминала, что делала и говорила в последние дни. Ой, кажется, они со Стефи обсуждали парней… и Келдыша тоже… и много еще чего… девичьего.
Игорь кинул на нее быстрый взгляд:
– Теперь не будет.
– А вы можете научить меня? Ну, разряжать эти… маркеры?
Он помолчал.
– Попробуем, – неожиданно завернул руль вправо, съезжая с дороги на захламленный пустырь за каким-то зданием.
– Что, прямо сейчас?
– Думаю, у вас не так уж много времени. Смотрите, – он протянул ей руки. – На одной сейчас маячок.
– Маячок?
– Маркер, метка. Попробуйте определить, на какой именно.
Агата с подозрением осмотрела его руки – руки как руки. Чистые… Она что, должна просто ткнуть наугад – угадает или нет? Келдыш перевернул их, показывая, как фокусник, пустые ладони.
– Закройте глаза. Попробуйте увидеть их внутренним зрением.
Если оно такое же плохое, как и… наружное, фигушки что она увидит. Агата послушно закрыла глаза.
– Что я делаю? – спросил Игорь.
Она почувствовала тепло, скользнувшее по щеке.
– Вы… ну… – от смущения язык еле шевелился. – Меня гладите. По лицу.
– Даже не дотрагивался, – мягко сказал Келдыш. – Нет, не открывайте глаза, следите за моей ладонью.