Наталья Колесова – Нестрашные сны (страница 11)
И опять отключился. Даже не дал ей возможности сказать ему спокойной ночи.
Или спасибо.
– Стефи, не знаешь, а оборачиваться больно?
Стефани изогнула шею, пытаясь увидеть, что ее соседка читает, и Агата прочла название книги вслух:
– «Оборотни: легенды, вымыслы, правда».
– Профессиональный термин – не оборачиваться, а перекидываться. Ну а ты сама-то как думаешь – не больно? Вот представь себе: ломает как при гриппе, болят все мышцы, кости – тело перестраивается, потом начинают расти зубы, помнишь, как они у тебя резались? Не помнишь, конечно, и я не помню, но мама говорит – температура очень высокая, больно… Лопается кожа…
– Кожа лопается?!
Стефи наслаждалась агатиной реакцией. Понизила голос.
– И вот из твоего тела вылезает нечто… Но знаешь, что самое страшное?
– Что?
– Самое страшное – заглянуть в зеркало и увидеть, в КОГО ты превратилась! Я бы сразу же с ног… то есть с лап долой!
– А ты когда-нибудь оборотней видела?
– Ну не зна-аю… никто же не представляется: здравствуйте, я – оборотень! До полнолуния они выглядят как обычные люди, а маги только вампиров могут отличить. Вот ты вампиров видела когда-нибудь?
– Да, конечно, – просто сказала Агата.
Стефи аж подпрыгнула на кровати. Глаза ее вспыхнули.
– Ты – видела – вампиров?! И молчишь?!
– Ты же не спрашивала… А ты разве нет?
Агата считала, что раз Борис ходит в давних друзьях у Келдыша, то все маги наверняка имеют таких же знакомых.
– И как они тебе? А глаза какие? А правда, что они все очень сексуальные? Зубы их видела? Ты с ними разговаривала?
– Выглядят как обычно; клыков никаких особых не заметила. А! Двигаются очень быстро. Сексуальные… ну я даже не знаю…
– Ой, ну конечно, тебе-то твоего секс-Игоря за глаза хватает! – ревниво заметила Стефи. – А тут… у родителей знакомых вампиров нет, в наш интернат их не принимают, наверное, справляются со своими «трудными» сами, может, тоже в каком-нибудь специнтернате. Агаточка, а ты познакомишь меня с каким-нибудь вампирчиком, а? С хорошеньким каким-нибудь?
Агата сразу вспомнила Малыша. В принципе, симпатичный. Интересно, а посмеет он подойти к ней после разборок, которые, по словам Келдыша, устроил Борис в Сообществе?
– Попробую. Если только он выйдет на связь. Стефи, а вдруг он тебя укусит?
Стефи нетерпеливо отмахнулась.
– Я ему укушу! Нет, ну это прикольно – иметь знакомого вампира, и молчать себе в тряпочку! Про оборотней вон так трещишь целый день, не переставая!
Трещала, как обычно, сама Стефи; Агата помалкивала, вполуха слушая возмущенно-восхищенную подружку и пролистывая жутковатые литографии и рисунки в книге. Бедный-бедный подопытный сосед! Всю жизнь, из месяца в месяц переживать такие муки превращения, то есть, перекидывания – конечно, захочешь от оборотничества избавиться!
– А если оборотень и вампир укусят друг друга одновременно? Кто кого инициирует? Это зависит от глубины или площади укуса? От иммунитета? Или еще от чего-то?
– Научный магический мир спорит об этом уже несколько веков, – важно сообщила Стефи, нехотя берясь за свое «Целительство». – Даже пытались название для такого гибрида придумать… Исследования остановились за недостатком фактического материала.
– Почему?
– А ты попробуй заставить их укусить друг друга! Оно им надо?
Глава 8
Маячки
Бабушка уезжает. Шрюдер нашел какой-то дивный курорт за границей, где лечат как раз после инсульта – но ехать надо сейчас, потому что в разгар лета там будет не протолкнуться.
– Бабушка, а как же… – начала Агата.
– Конечно, плохо, что я уезжаю во время экзаменов, – согласилась бабушка. – Но ты теперь под присмотром, и учителя говорят, что ты практически не отстала, так что все будет хорошо. Справишься и без меня. Да ты даже не заметишь, что меня не было – все равно целыми неделями в интернате – а я буду каждый день звонить. Всего месяц, Агатка!
– Нет, я… – и Агата прикусила язык. Она волновалась вовсе не из-за экзаменов.
Лидия вздохнула, явно борясь с собой. И все же сказала – довольно сухо:
– С тобой остается твой куратор.
Агата видела, как ей хочется поехать. Да бабушка все эти годы даже на день не оставляла ее одну – не считая больницы! Наверное, она так устала… И от внучки – тоже. Агата сказала как можно беспечней:
– Конечно, езжай! А Шрюдер тоже едет?
Бабушка покраснела – обычно так вспыхивает сама Агата – отвернулась и стала бормотать, что Генрих как раз закончил передавать дела, да еще столько лет не был в отпуске, а тут как раз подвернулась путевка на двоих, и он решил ее сопроводить…
– Да ладно, баб, – великодушно сказала Агата, – хорошо, что ты там тоже будешь под присмотром!
– И нечего так улыбаться! – одернула ее бабушка. И ушла в другую комнату собирать вещи. Вскоре она уже напевала.
Провожали уезжавших они с Келдышем вдвоем. Бабушка крепко обняла Агату на прощание, забормотала ей в макушку:
– Ох, что-то мне не по себе! Может, остаться, а, Агатка? Ну ее, эту путевку! Съезжу как-нибудь в другой раз…
Так хочется, чтобы она осталась!
– Чешуистая чушь! – буркнула Агата. – Давай лечись и возвращайся поскорее здоровой! Все будет хорошо. За мной Келдыш присмотрит. Да и я себя в обиду не дам.
– Вот этого-то я и боюсь, – пробормотала бабушка – непонятно о чем.
Келдыш со Шрюдером пожали друг другу руки, бабушка окинула Игоря суровым взглядом:
– Ну, смотрите тут у меня…
Келдыш насмешливо поклонился.
– Доброй дороги, Лидия!
Спасибо, хоть не сказал – скатертью дорожка! Агата, томясь, вздохнула: боялась, что перед отъездом они опять поругаются. Бабушка смолчала, еще раз торопливо поцеловала ее и долго потом махала из-за плеча проводницы…
– Ну все, хватит, – сказал Келдыш, и Агата обнаружила, что стоит на пустой платформе. Уехали. Пошел мелкий дождь.
Они брели по перрону. Келдыш смотрел в одну сторону, Агата – в другую, смахивала торопливо слезы. И чего это она? Ведь не насовсем же!
– Вы, наверно, в первый раз расстаетесь?
Агата вздохнула.
– Да.
Келдыш помолчал.
– Завтра снова едете в Институт? Не против, если я поеду с вами?
– Да, да, конечно! – вырвалось у Агаты.
Келдыш резко развернулся и встал перед ней. Спросил требовательно:
– Мортимер, что происходит? Что они там с вами делают?
Агата отвела глаза. Пожала плечами.
– Вроде бы ничего такого страшного… Но я почему-то Осипенко боюсь.
***