Наталья Князева – Путешествие Героя нашего времени (страница 4)

НК: Татьяна Анатольевна, вспомните тот момент, когда вы уже поступили, учились, когда пришло полное осознание, что вы врач. Не ребенок, играющий в куклы, не юная девушка, поступающая в вуз, и даже не первокурсница… Когда созрело и укрепилось это ощущение: «Я врач»?

ТО: Это ощущение пришло даже не в интернатуре, а когда я начала работать. Работать я начала в провинции и сразу оказалась в роли полноценного врача, который принимает решения и несет ответственность. То есть сразу же, буквально интернатуру закончила, приехала в свой городок и начала работать. Там нас было всего двое врачей акушеров-гинекологов. Более того, когда мы приехали, врач, которая работала до меня и с которой мы до сих пор дружим, сразу же ушла в отпуск. И я осталась одна. И у мужа, он тоже врач, старший коллега ушел в отпуск. И мы с ним вдвоем остались на весь поселок, для оказания неотложной помощи, хирургической, акушерской и гинекологической, поэтому моментально на второй день пришло осознание, что я врач.

НК: А как вам с этим ощущением было, Татьяна Анатольевна?

ТО: Я не задумывалась над этим. Я врач, я должна работать. Причем условия тогда были не такие, как сейчас, когда есть клинические рекомендации, интернет. Мы вообще-то были предоставлены сами себе. У нас кроме нескольких книг (!) ничего больше в руках не было. Интуиция? Но какая интуиция, если у тебя нет опыта? Интуиция – это все-таки опыт. Как-то так приходилось принимать решения. Приходилось искать ответы в своих студенческих лекциях и тех нескольких учебниках, что у нас были.

НК: Татьяна Анатольевна, как вы со своим мужем Владимиром Леонидовичем, он на своем фронте, вы – на своем, поддерживали друг друга? Как вы взаимодействовали?

ТО: Вы знаете, люди, которые работают в таких условиях в маленьком городке, а условия и сейчас точно такие же, несмотря на все новшества и интернет, потому что, если ты один или вас двое, все то же самое. Интернет в ряде случаев, может, и подскажет, но все равно последнее слово за тобой.

Мы взаимодействовали не только на профессиональном уровне, потому что у нас были общие пациенты, естественно, мы консультировали друг друга. Более того, первую операцию, кесарево сечение, которую пришлось делать в экстренном порядке буквально через 2 недели с начала моей работы, мы делали вместе. Причем львиная доля выполнения оперативного вмешательства выпала на него, потому что он был лучше подготовлен, чем я. А если говорить о семье, то, безусловно, у нас был маленький ребенок, и нам нужно было друг друга заменять. Более того, работа в таком маленьком медицинском учреждении предполагает дежурство на дому, то есть в больнице дежурный ночной врач только один, любой специальности, это может быть, терапевт, хирург, акушер-гинеколог. А специалиста вызывают по мере необходимости. И вот мне вспоминаются несколько ситуаций, когда муж дежурил в больнице, а я – дома. И несколько раз за дежурство привозили женщин, которым требовалась неотложная помощь. И вот всю ночь практически мы ходили друг за другом: он приходил домой, благо мы рядом с больницей жили, оставался с ребенком, а я шла в больницу, шла в 2—3 часа ночи, оказывала помощь, возвращалась домой. И это касалось не только нас: все, кто там работал, жили в таких условиях. Поэтому здесь без поддержки никак невозможно.

НК: Какие у вас отношения были тогда?

ТО: У нас были прекрасные отношения. Мы были молодыми, и рядом с нами были такие же друзья, такие же семьи, врачебные или полуврачебные, мы все общались. Я с удовольствием вспоминаю это время. Очень хорошее было время.

НК: Татьяна Анатольевна, скажите, в каком городе вы родились и в каком городе начался ваш врачебный путь?

ТО: Я родилась не в городе, а в рабочем поселке под названием Лобва Новолялинского района Свердловской области. И начала работать я именно там. И когда мы заканчивали институт, я неплохо училась, была старостой научного студенческого кружка и старостой потока субординаторов, меня прочили в ординатуру, но в ту пору ординатуру давали крайне редко сразу после института, и мне не досталось ординатуры. Поэтому нам ничего не оставалось, как поехать туда, где начался мой жизненный путь. Там нужны были акушер-гинеколог и хирург, и мы поехали в нашу Лобву. И в «Медицинской газете» (я даже сохранила эту вырезку, это была федеральная газета) была заметка: «Татьяна и Владимир Обоскаловы поехали в поселок лесорубов Лобва». Там на самом деле был лесопромышленный комбинат, а не поселок лесорубов (Смеется). Вот мы туда приехали, там была очень хорошая больница, с хорошим коллективом, для того времени это была действительно хорошая больница, в хорошем состоянии. Там я и начала свою трудовую деятельность.

НК: Спасибо, Татьяна Анатольевна. Если вспомнить ваш профессиональный путь, но уже не только в пределах Лобвы, а вообще, кто из ваших наставников и учителей особенное влияние на вас оказал? Какое это было влияние?

ТО: Я бы тогда, Наташа, еще хотела вернуться к тому периоду, когда я в Лобве работала и когда мы приняли решение уехать дальше на учебу. Наверное, это значимый момент, потому что мы отработали только три года, и я тогда решила поступать в ординатуру. Это тоже было так непросто, потому что нам пришлось бросить устроенный быт. Вот опять же к вопросу о взаимодействии в семье… Когда меня приняли в ординатуру, и мы переехали в Свердловск, у нас ничего не было, ни квартиры, ничего, мы снимали жилье, и вообще все было очень сложно… И мой муж тогда сказал: «Хорошо, ты будешь учиться, а я буду деньги зарабатывать.» И вообще эту житейскую сторону он и обеспечивал в пределах возможностей советского врача того времени. То есть, получается, сейчас ретроспективно я могу сказать, я не знаю, что меня вело, потому что наша жизнь в Лобве была вполне благоустроенной, у нас все было хорошо: была квартира, детский сад для ребенка, рядом родители, друзья – все прекрасно. И вот все это мы бросили ради меня. В ординатуре я училась на той же кафедре, что и раньше. Заведующим кафедрой был тогда Бенедиктов Иван Иванович. Со студенческих времен он играл главную роль в плане моего формирования. И когда я заканчивала ординатуру, он мне предложил поступить в аспирантуру. Видимо, он разглядел во мне какие-то задатки… Потому что Иван Иванович был человеком своего поколения, переживший войну и разные трудности, с которыми люди сталкивались в то время. На кафедре его слово было законом. И вот он мне предложил. Я, конечно, дома посоветовалась и решила принять это предложение. После ординатуры я поступила в заочную аспирантуру: работала врачом в 40-й больнице и писала диссертацию. Кроме Ивана Ивановича, еще была его помощница, доцент Скорнякова Маргарита Николаевна. Иван Иванович был небожителем, а к нам ближе была Маргарита Николаевна, все наши диссертационные работы правила она. Сейчас даже смешно вспоминать. Как сейчас мои диссертанты: набрали на компьютере главу, сдали мне, я в компьютере же поправила, они у себя поправили – все, выдали готовый результат. А в то время надо было напечатать на машинке (я научилась печатать на машинке), надо было отдать Маргарите Николаевне на правку, она правила своей рукой, снова мне отдавала, я опять печатала ну и так далее… Потом мы вырезали эти странички, переклеивали.. Именно эти люди повлияли на мое становление. Кроме того, у нас была ассистент Акопян Нина Анатольевна, она была большая умница, она была моложе всех сотрудников кафедры, большая умница и красавица. Она для меня была образцом того, как надо держаться, как одеваться, как говорить, как строить взаимоотношения со старшими и младшими коллегами. Вот эти люди в основном на профессиональное становление и повлияли.

НК: Татьяна Анатольевна, я очень хочу вам задать вопрос. Прошу вас этих людей представить, их образы у вас в воображении уже всплыли, я думаю. Такие замечательные, и даже можно сказать, близкие вам люди. Чувствуете ли вы сейчас с ними связь?

ТО: Да, без сомнения. Нина Анатольевна, слава богу, жива, она живет в другом городе, и через свою подругу Марину Геннадьевну Аскерову (доцента нашей кафедры) она мне передает приветы. Понимаете, ну кем я была? Ординатор, аспирантка, а она меня до сих пор помнит. Мне, конечно, это очень приятно, и я ей тоже передаю приветы. Что касается Маргариты Николаевны и Ивана Ивановича, то, если не каждый день, то 2—3 раза в неделю я их вспоминаю, и не просто в своем сознании: я их упоминаю в своих лекциях, привожу примеры студентам, ординаторам, рассказываю об их отношении к работе, пониманию клинических вопросов. Это все не устарело. Что удивительно, и я стараюсь это в своих лекциях подчеркнуть, что некоторые мысли, которые Иван Иванович высказывал в 70-х годах прошлого века, тогда воспринимались как некие странности… Например, он ратовал за то, чтобы направо-налево не оперировать женщин, не удалять им органы. Его тогда воспринимали как чудака. А сегодня это общепринятая практика, сегодня разрабатывают органосохраняющие технологии и новые виды операций. Он тогда еще говорил, что с антибиотиками надо быть осторожнее, нельзя их бездумно принимать. Сегодня это каждый человек знает. Я просто удивляюсь тому, как люди могли это предвидеть, понимать, еще тогда, на том уровне развития науки, не имея тех данных, которые имеем сегодня мы.