Наталья Князева – Путешествие Героя нашего времени (страница 6)
ТО: Конечно! Понимаете, даже если мы говорим о коллегах, это одно, но сегодня я работаю в другом качестве. Когда-то я хотела быть учительницей, так я и стала учительницей. Понимаете, что самое интересное? И хотела я быть учительницей русского языка и литературы, и этот навык мне пригождается сейчас, хотя я врач. И многие мои коллеги-преподаватели, мы счастливы тем, что у нас есть это молодое поколение. Они ведь заставляют быть в тонусе! Мне же стыдно, если я не могу выйти в Zoom, в Teams… И я горжусь, что я могу свободно любую презентацию сделать, нисколько не хуже, чем они. Я могу с ними разговаривать на одном языке, я вижу, как они откликаются на то, что я не слишком далека от них. Мне кажется, это правильно сейчас, в наше время. Если Иван Иванович был небожителем для нас, то я… Может быть, я слишком демократично себя веду, но мне кажется, наоборот, если я с ними разговариваю практически на равных, уважая их отношение к жизни, уважая их видение жизни, то это хорошо. Я вижу отклик от них, они на меня положительно реагируют. Вот, например, помните, у нас была серия лекций, где мы говорили о войне, и у меня была подборка про сотрудников университета, которые участвовали в Великой Отечественной войне, я вставила ее в одну из последних лекций. И хотя у нас лекция проходила онлайн, я чувствовала, как они были мне благодарны в конце лекции. Я думаю, что это правильно, что мы пытаемся до них что-то донести, в какой-то степени используя их терминологию, их образность, но при этом оставаясь на своем месте.
ТО: Я считаю, что сейчас это очень важно. Мы были воспитаны в Советском Союзе, в условиях четкой идеологии, в нашем сознании не было разброда и шатания. А сейчас все это присутствует: много наносного, много просто вредного. Мне кажется, что преподаватели, особенно старшее поколение, мы должны этот тоненький стержень внутри современной молодежи формировать. Иначе они не смогут жить в этом мире и не смогут выполнить ту миссию, которая им дана. В нашем деле, это охрана здоровья людей.
ТО: Конечно, конечно. Они же воспитывали нас своим примером.
ТО: Нет, такого не было никогда.
ТО: Нет, нет. У меня этого вообще не было. Даже ситуация, в которой я была, до того как меня пригласили в университет: я была уже пенсионного возраста, а с пенсионерами по законодательству заключают договор на год. И я понимала, что мне могут не продлить договор на следующий год, и я продумывала варианты, куда я могу пойти, где я буду работать, но я не опускала руки. Так же, как и сейчас: скоро состоятся перевыборы на заведование кафедрой, и мне придется уходить с кафедры. Я уже сейчас думаю, что да, я уйду с кафедры, я не буду занимать место, пусть люди работают, те, которые должны прийти после меня. А я найду себе нишу, так что у меня проблем с этим пока нет.
ТО: Конечно, появилась уверенность. Тогда у меня был комплекс, наверное, комплекс любого жителя провинции. Я помню, что я сидела и раздумывала: «Где же мне тягаться со школьниками из Свердловска? Они учатся в таких школах, а я…”. Сейчас я не могу сказать, что я полностью избавилась от комплексов, они у меня присутствуют, особенно когда я общаюсь с коллегами из других городов, из других вузов – вот это, я считаю, проблема для меня. Все равно где-то во мне сидит эта провинциальность, чувство неполноценности. Но, с другой стороны, я же вижу, что все, что я делала в жизни, оказалось правильным. Даже создание моей клиники. Да, не получилось, чтобы она продолжала работать, но ведь я ее сделала сама с нуля, мне никто не помогал. Я смотрю на своих более успешных в этом смысле коллег: одним помогло промышленное предприятие, другие сделали медицинскую клинику из существующего муниципального учреждения или государственного. А я ведь сделала сама, просто сама. Поэтому уверенность в себе сегодня больше, вот этим я и отличаюсь. А то, что я все-таки критически к себе отношусь… С одной стороны, это недостаток, а с другой стороны, наверное, это правильно, это не дает зарваться, вовремя останавливает от каких-то неправильных шагов.
ТО: Да, конечно, очевидно, что сформировался некий баланс всех качеств, которые у меня есть. И еще, что тоже важно, я вижу, как меняются люди, когда достигают каких-то должностей, но, мне кажется, я в этом смысле не изменилась, и мне это позволяет эффективно управлять людьми и выполнять свою работу.
ТО: Ну, они меня не боятся, они не боятся ко мне подойти, задать вопросы. Они не считают, что какой-то вопрос глупый. Это касается и врачей, и студентов.. Я считаю, что это правильно. Если бы я была глупой или неинформированной, не имела должных знаний, никто бы ко мне не подошел, какой бы я демократичной ни была. А раз люди подходят, значит, они надеются услышать что-то полезное для себя, а я считаю своим долгом этим поделиться.
ТО: Даже не знаю… Наверное, уважение и любовь. Я бы так сказала. Истинное уважение и любовь людей, которую я ощущаю.
ТО: Вы знаете, я сейчас думаю, наверное, это правильно такую исповедь когда-то представлять.. Я же обычно в жизни об этом не задумываюсь, а вы мне сейчас задаете вопросы, которые заставляют меня все это обдумывать и как-то формулировать.
ТО: Что бы я хотела оставить… Вот я говорила, что я родом из Советского Союза, и нас там сформировали такими, какие мы есть, все наше поколение. И многие вещи очень правильные были: мы в большинстве своем альтруисты, мы за работу, за идею, за самоотдачу, и корысти в нашем поколении не так уж много. А в современном поколении – все-таки есть корысть и выгода. И я бы как раз хотела передать чуточку этого советского отношения к жизни и к работе. Альтруизма и самоотверженности. Врач в определенных ситуациях должен быть самоотверженным, то есть он про себя должен забывать во имя спасения жизни человека. Не в том плане, что он должен жертвовать своей жизнью, а в том, что он должен сосредоточиться и все, что его окружает, его мысли о семье, своих собственных проблемах – все это должно отойти на второй план, когда перед ним пациент, с которым он должен работать и помочь ему справиться с болезнью.
ТО: Я даже и не знаю… Может быть, только сократила бы эти периоды жизни, свои профессиональные вехи, чтобы не десятилетия, а покороче… потому что, мне кажется, поздно я пришла в науку. Хотя без того опыта, который у меня был, я бы сейчас не была сама собой. Но все-таки с наукой я запоздала. Я считаю, что я хороший преподаватель (во мне это, видимо, было изначально), а вот что касается исследователя, научного работника, я считаю, что я не соответствую моему представлению о том, каким должен быть истинный ученый. Потому что поздновато у меня этот период начался.
ТО: Ну что сейчас… Остается продолжать работать, дорабатывать диссертации, проводить новые исследования, публикации. На этом останавливаться нельзя, это можно делать сколь угодно долго, пока у тебя Альцгеймер не наступил, это все можно делать.