Наталья Кларк – Главный соперник (страница 3)

Стартовое вбрасывание в центре ледовой площадки сняло мучительное напряжение. Когда начинается матч, все триггеры быстро сходят на нет. Игрокам остается только действовать, а всем остальным – наблюдать.

На удивление, для «Редс» матч складывался нервно совсем недолго. Буквально до первой заброшенной шайбы. А вот хозяева площадки после пропущенного гола занервничали и растерялись. Я стояла и наблюдала за реакцией игроков «Легиона». Наверное, здесь психология все-таки играет решающую роль. Появляется препятствие, времени все меньше, и игроки начинают психовать. Петербуржская команда никогда прежде не играла в главном финале, а у большинства ребят из состава «красных» уже имелся опыт победителей. Им надо было просто вспомнить свои ощущения. За физику[3] можно было не волноваться. Сергей Валерьевич сам прошел хорошую школу в лучших хоккейных клубах, он знал цену такой подготовки. База закладывалась еще летом, на предсезонных сборах, а затем путем специальных циклов команда держала нужный темп.

Однажды я спрашивала у Сергея Валерьевича про эту самую психологию преодоления, и он объяснил, что заставить свое тело работать в ситуации внешнего давления гораздо тяжелее. Но, пройдя этот момент, ты становишься сильнее и физически, и ментально.

«Редс» и Григорьев выиграли! Счет не такой уж фантастический – 2:0, но разве это важно? Важно, что второй год подряд они чемпионы. Ребята радовались титулу не так эмоционально, как я представляла. Может, сказалась усталость или чужая арена. Поддержать чемпионское счастье на льду с трибун было особо некому. Зато Григорьева качали как положено. У победивших команд есть такое правило – становиться в кружок и подбрасывать главного тренера. Удивительно: эта традиция появилась еще у наших дедушек и прадедушек после Великой Отечественной войны как символ мира. Так обычно качали солдат, приносивших счастливую весть об окончании войны. А теперь это неотъемлемая часть празднования командной победы в спорте.

Григорьева пару раз подбросили, а затем аккуратно вернули на лед. Только после этого все игроки «Редс» стали поднимать над головой тяжеленный кубок и аккуратно передавать его друг другу. После торжественных и обязательных процедур на площадке команда дружно переместилась в раздевалку. Здесь было уютнее, чем на льду. Соперника рядом уже не было. Не было чужих трибун. Победителям можно себя не сдерживать. Так они и поступили. Заискрились брызги шампанского, которым до самых краев заполнили кубок, а затем каждый по глоточку оттуда отпил. Журналистов и телерепортеров в такие моменты тоже пускали в раздевалку, так что помещение набилось людьми под завязку. Чтобы пробраться к кому-нибудь для интервью, снова приходилось работать локтями. Мой костюм и волосы очень быстро промокли от брызг напитка победителей. А привычными духами от меня уже не пахло – их сменил новый аромат. Да что там костюм, весь воздух в раздевалке был заполнен парами игристого.

Но работать было интересно. Хоккеисты с радостью делились своими эмоциями и переживаниями на камеру. В такие моменты очень сложно испортить интервью. Надо просто дать игроку возможность рассказать, что у него на душе, о чем он думал, пока шел к своей цели. А если успеть отметить в разговоре его личные достижения, то хоккеист может рассказать что-нибудь эдакое, очень-очень сокровенное.

На радостях от удачного матча и хорошо проделанной работы я даже напросилась в самолет к чемпионам, чтобы не ждать утреннего рейса домой. Оставаться в городе мне не хотелось. После поражения «Легиона» здесь все как будто вымерло. На площади перед дворцом уже не играла музыка, а самые преданные местные болельщики, дождавшись, когда их команда покинет арену, разбрелись по ближайшим пабам заливать печаль чем-нибудь крепким. Может быть, они так и просидят у барных стоек до самого утра, выводя формулу будущего успеха для своих любимцев. Но для начала надо было определить виноватого. Кто помешал победе – «слепой» судья или неумелый вратарь, ленивые нападающие или бестолковый тренер, который был вместе с ними в шаге от кубка и все проиграл за шестьдесят минут одной-единственной игры. Такова любовь болельщиков – крепкая и безжалостная одновременно. Хороший ты или плохой – в этой среде приговор выносят быстро.

Хорошо, что в гостиницу я не заезжала. Для меня все складывалось самым чудесным образом. Выходя из дворца, я, к своему счастью, уже не встретила того охранника.

Теперь я направлялась домой, и у меня собралась самая веселая чемпионская компания, которую можно представить. На рейсе кроме команды были еще жены, подруги, дети игроков и тренеров. И даже руководство клуба. Часа мне вполне хватило, чтобы вместе с ними немного опьянеть. Кажется, я выпила всего-то пару бокалов шампанского, а стало так весело, словно целую бутылку! И каково было наше удивление, когда неожиданно на весь самолет прозвучал голос Григорьева. Он заговорил в громкоговоритель, которым обычно пользуются старшие стюардессы.

– Уважаемые пассажиры… – Григорьев немного откашлялся словно не был уверен, что его хорошо слышно. – Итак, наш полет проходит на высоте десять тысяч метров, температура за бортом некомфортная, но для этой ситуации нормальная. Не замерзнем. – По рядам в самолете покатились легкие смешки. – Мы не будем пролетать над городами, где в этом розыгрыше кубка вы праздновали успех, но вас везде запомнили. – Тут уже весь салон залился довольным гоготом. Кто-то из игроков даже крикнул:

– Валерич – красава!

– Мы очень надеемся, что наш полет протяженностью восемьдесят четыре матча доставил вам удовольствие. Пересчитывать матчи не буду, надеюсь, не обсчитался. – Все опять громко засмеялись. – Не знаю, как вы, а я порядком за… Упс, простите, помню-помню, с нами дамы на борту. Я порядком устал. Но могу сказать главное – вы лучшая команда, с которой мне доводилось идти вместе. И буду рад пройти все это снова, потому что мы, – здесь Григорьев опять сделал паузу, – потому что мы – кто?

Притихший от восторга салон не заставил себя долго ждать и тут же хором заорал: «Мы – чемпио-о-о-оны!» От рева голосов у меня заложило уши. Весь салон ликовал. Но в этом нескончаемом празднике пора было прерваться и приготовиться к снижению. Команда возвращалась домой.

Когда мы приземлились, в аэропорту нас почти понесла толпа встречающих болельщиков. В Москве была глубокая ночь, но, несмотря на это, игроков встречал нескончаемый поток людей. Все вокруг играли в перекличку: «Кто чемпионы? Мы чемпионы!» Я все время оказывалась зажатой среди людей и старалась не отставать от команды и не позволить себя оттеснить. Мы сели в автобус, и вскоре я вместе с игроками оказалась в пафосном ночном клубе. Названия я не запомнила, что-то связанное с насекомыми. То ли «Пчела», то ли «Оса», то ли что-то в этом духе. Здесь все было готово ко встрече победителей. Накрыты праздничные столы, повсюду расклеены эмблемы, растянут баннер с надписью «Чемпионы». Даже воздушные шарики в цветовой гамме команды привязали к металлическим стойкам. В заведении было очень много гостей. И море шампанского. Просто океан. Меня не отпускало ощущение, что я внутри какого-то невероятного карнавала.

Когда все шампанское из кубка было вновь уничтожено, игроки поместили трофей на специальную стойку. А затем все стали с ним фотографироваться. Если не успеть, то пиши пропало. Такой возможности больше не будет. После этой вечеринки кубок, скорее всего, повезут к капитану, а затем он будет передаваться всем членам команды по очереди ровно на сутки. И за предоставленное время обладатель трофея может делать с ним что угодно. Кроме уничтожения и вредительства, конечно. Кто-то умудрялся из него есть пельмени, а кто-то делал забавные фотографии в постели, где кубок был вместо второй половинки, а хоккеист его нежно обнимал.

У стойки с трофеем я вдруг увидела своего коллегу. Лёшка! Коржин! Я очень обрадовалась ему в этой толпе празднующих. Он скромно сидел у бара и оглядывался по сторонам. Видимо, тоже искал знакомых.

– Ле-е-еша! – позвала я и почувствовала, что уже порядком захмелела. Если начинаю растягивать слова, значит, скоро захочется танцевать. Мы обнялись и взяли себе еще по бокальчику.

– Ты как тут оказалась? – прокричал Лёша мне на ухо.

Мне тоже пришлось кричать в ответ, так как вокруг грохотала музыка. Я частенько бывала в таких заведениях, поэтому легко приспособилась к шуму.

– Я попросила Сергея… Сергея Валерьевича забрать меня с собой. Повезло, что он согласился. А потом… потом я уже не поняла, как отсюда вырваться. Засосало!

Лёша понимающе кивнул. С хоккейным миром он дружил очень плотно и был хорошо знаком со многими игроками. Иногда даже оказывал им небольшие услуги. Например, в период трансферов[4] мог подкинуть тому или иному медиа-изданию информацию с целью привлечь внимание к игроку со стороны клубов. Иногда дополнительный ажиотаж вокруг какого-то хоккеиста мог хорошо сказаться на его переходе в другой клуб или повлиять на новый контракт со старым клубом. Так обычно добиваются увеличения зарплаты игрока. И, конечно, он делал это не просто так.

Постоянно орать в разговоре было все-таки неудобно. Я порядком устала, и мы решили сменить барную стойку на более спокойное местечко в глубине зала. Искать его пришлось долго, практически все хорошие места были давно заняты хоккеистами и их женами или подругами. Наконец, мы увидели свободный уголок на диване и, не раздумывая, плюхнулись туда. В полумраке мы не сразу разглядели, кто с нами соседствует. Только через пару минут увидели, что это Сергей Валерьевич с красивой блондинкой. Девушка расположилась рядом с ним, грациозно выставив напоказ свои длиннющие ноги. Сергей Валерьевич, видимо, рассказывал ей что-то занимательное, подчеркивая свои слова жестами. Его собеседница покачивала головой и лишь иногда подносила бокал к губам. Именно подносила. Напитка не убывало.