Наталья Кларк – Главный соперник (страница 2)
Возле ледовой арены было не протолкнуться. Такого уровня хоккейный матч – это что-то вроде концерта рок-звезды. Кстати, на площади перед дворцом, заполненной людьми, уже выступала какая-то музыкальная группа. Вероятно, из местных, город-то богат на таланты. Практически все собравшиеся были в синих свитерах местной команды. Это фанаты петербуржского «Легиона». На глаза попадались и люди в красном, ведь в финале «Легион» играл против московского клуба «Редс». Поклонники «Легиона» распевали веселые куплеты с музыкантами и позировали для телевизионщиков.
Хоккеисты «Легиона» были хозяевами площадки в решающей седьмой игре, а значит, уже на подступах ко дворцу должны показать сопернику, что победа без сомнений достанется им. Я видела такие фанатские скопления много раз, и мне всегда было интересно, смогла бы я так же ходить на матчи и во все горло орать кричалки. Я все-таки из другого теста. Мое дело – быть где-то посередине, между зрителем и спортсменом.
Тут и там я замечала своих коллег с разных телеканалов, которые тоже приехали освещать главное событие хоккейного сезона. Желающих пройти через вход для прессы было так много, что пришлось хорошо поработать локтями, прежде чем оказаться у входной двери. Вот за что я не люблю такую толпу – еще не работал, а уже вспотел. Да и в целом я чувствовала себя здесь чужаком. На матчи «Легиона» мы бригадой приезжали всего лишь пару раз в сезоне. Да и то, когда проходили рейтинговые матчи. Нет, открытой неприязни от местных журналистов мы, конечно, не ощущали, но все равно не были «своими».
Тем более теперь, когда местным противостояла столичная команда. А мы же из Москвы! Хотя по факту не относили себя к какой-то команде. Вы уж, города, сами между собой разбирайтесь. Наша задача – приехать и сделать красивую трансляцию, без черных дыр в эфире. То есть без явного брака и косяков. В наших телевизионных рядах даже специальная шутка на этот счет ходила: «Мы федералы[2], нас не уволят!»
Но несмотря на все эти условные трудности, мы обожаем работать на решающих играх сезона, потому что здесь и сейчас определяется чемпион! Перед такими событиями меня пробирает дрожь – настолько я волнуюсь. Но это приятное чувство, похожее на трепет.
Главным тренером «Редс» был харизматичный красавчик Сергей Валерьевич Григорьев. Так уж в нашей спортивной культуре заведено: как только человек становится тренером, мы называем его по имени-отчеству. За ним наблюдала вся лига. И на то были причины.
Из-за серьезной травмы ему рано пришлось закончить игровую карьеру. Будучи игроком, он трижды поднимал чемпионский кубок над головой. Так что дух победителя был у него в крови. Может быть, поэтому он так легко переключился на тренерскую работу. Учить других побеждать ему тоже было интересно. Так Сергей Валерьевич начал новый для себя путь. В первый же тренерский сезон его команда выиграла кубок. И это в тридцать три года!
Поговаривали, что у него было много романов с красивыми и знаменитыми женщинами. Еще бы, ведь он был невероятно хорош собой. Особенно в строгом костюме. Тут уж миллионы девушек прилипали к экранам телевизора.
Мне он нравился еще и тем, что был чертовски умен. На интервью он никогда не глотал ртом воздух, как рыба, подбирая нужные слова. Наоборот, очаровывал красноречием.
– Сергей Валерьевич, вы уже выиграли кубок год назад. Трудно ли снова сделать шаг к чемпионству? – Я стояла на своем обычном месте в зоне для интервью и задавала вопросы главному тренеру команды «Редс».
Сергей Валерьевич всегда отвечал размеренно и никуда не торопясь. Оттого казалось, что говорил он то, что на самом деле думал. С таким человеком всегда приятно разговаривать. И может родиться масса новых вопросов, потому что все происходит само собой.
– Опыт – это всегда только опыт, – Сергей Валерьевич начал так, – иногда он помогает, но способен и навредить. Вопрос в том, как каждый из ребят подходит к этому решающему матчу. Мне бы хотелось, чтобы они не теряли голову оттого, что было год назад. Чтобы жили сегодняшним днем и именно сейчас сыграли свой лучший матч. Знаю одно – нам будет непросто.
Но, если честно, даже без этого милого красноречия моя симпатия была на стороне прошлогодних чемпионов. Я хорошо знала половину ребят из состава. И мне нравился красный цвет их формы. Они всегда были приветливы и дружелюбны. На разминке один из игроков даже успел подписать мне шайбу на память. Другие бы испугались всяких примет и поверий. Кто-то, например, в день игры даже на звонки своих родных не отвечает. Включает на телефоне режим «без звука» и не достает его из сумки, пока не закончится игра. А если изменит привычный алгоритм действий – все пойдет не так. Близкие об этом, конечно, знают и не беспокоят, чтобы не нарушить традицию.
Некоторым людям перед важным событием бывает необходимо настроиться, уйти в себя. Помню, родители привели маленького мальчика встретить любимого хоккеиста перед игрой. Другой возможности оказаться так близко у них не было. Мальчик постарался, сделал красочный плакат «Саша, подари клюшку» и добросовестно держал его, стоя у заборчика, что отгораживает хоккеистов от фанатов. Этот самый Саша, когда приехал, сделал вид, что не заметил малыша, и с каменным лицом прошел мимо. Он не любил ничего отдавать перед игрой. Это была его примета. А малыш ударился в слезы. Родителям только и оставалось, что утешать его, приговаривая, мол, в следующий раз обязательно получится.
У меня тоже была своя примета перед игрой. Я никогда не переходила дорогу идущим на лед хоккеистам. Если видела, что команда уже в коридоре, всегда дожидалась, когда ребята выскочат на ледовую площадку, и только затем направлялась к своему рабочему месту между скамейками.
В комнате, где перед игрой собиралась пресса, про приметы никто не думал. Цинизм и нарциссизм – главные признаки нашей профессии. Первое помогает быть объективным и едким, второе дает возможность заниматься, по сути, одним и тем же из года в год. Если на тебя смотрят в телеке или читают про тебя в прессе – значит, ты в полном порядке и можешь грести дальше на волне своей журналистской славы. Делаешь интервью, расписываешь прогнозы на чемпионат и иногда даже угадываешь победителя.
– Кругом я только и слышала разговоры о том, что победят хозяева льда. Выходит, все ставили на «Легион». Меня это жутко раздражало.
– Ну что ты, они же сытые коты! – Возле меня устроился местный журналист, кажется, его звали Василий. И начал вещать мне о том, как он оценивает московскую команду. При этом он похлебывал кофе из маленького коричневого стаканчика и жевал бутерброд с колбасой. – Им уже ничего не надо, – убеждал меня Вася. – В том году кубок они выиграли, а сейчас им даже никаких премий не обещали. – Он нес мне эту ересь и, видимо, желал, чтобы я ее любезно приняла.
Ну не спорить же с журналистом, который живет в Петербурге, а думает, что знает все московские сплетни. Василий замолчал, но при этом продолжил чавкать мне на ухо. И тут я уже не выдержала.
– Да бросьте вы! Не могут спортсмены дойти до финала, до седьмого матча, а потом сказать: «Да черт с ним, с этим кубком! Не бывает так, они что, тряпки какие-то? Ребята в спорте всю жизнь, и борьба для них – это смысл! А у вас все из-за каких-то там денег! Откуда вы все это берете?!»
Когда я резко затихла, все сидевшие в зале журналисты повернули головы в нашу сторону. Видимо, со стороны прозвучало резковато. Не лучшее время я выбрала для демонстрации своего мнения. По идее, предпочтений у меня быть вообще не должно. Я же репортер федерального канала, и мы одинаково относимся ко всем командам в чемпионате. Быть беспристрастной на самом деле нереально. Все равно за кого-то переживаешь чуть больше, главное – этого не показывать.
Во дворце спорта все было против меня. После пресс-центра я отправилась на свое рабочее место. Но из-за местного охранника чуть не опоздала к комментаторской позиции, которая находилась между скамейками игроков, и едва успела к началу эфира. На одном из пропускных постов строгий мужчина в зеленой форме вдруг решил, что моя аккредитация не дает мне доступа к зоне у льда, и встал передо мной непреодолимым препятствием.
– Девушка, вам сюда нельзя!
– То есть как? – Я изумленно взглянула на него. Что такого могло случиться за сорок минут? Именно столько я отсутствовала, и именно этот охранник раньше спокойно меня пропускал.
– Нельзя.
– Знаете что, вы проиграете сегодня! – вырвалось у меня. – Впустите меня немедленно! Я на эфир опаздываю, вы не понимаете? А кто будет в этом виноват?!
Не знаю, что сработало – мой безапелляционный тон или напоминание о его обязанностях, но он, поразмыслив несколько секунд, сдался.
– Проходите, – процедил мужчина сквозь зубы.
– Спасибо, – сказала я и добавила уже мягче: – И удачи!
Времени на то, чтобы выражать сожаление, совсем не было. Но сердце подсказывало, что после этой игры суровый охранник из Петербурга меня еще не раз вспоминал. Может, до сих пор вспоминает.
Когда я наконец очутилась рядом со льдом и увидела тысячи людей, занявших свои места на трибунах, показалось, что даже на мои плечи лег тяжеленный груз. По кругу арены в несколько ярусов все было устлано синим цветом свитеров команды «Легион». Это была целая армия поддержки. И лишь один небольшой сектор за воротами команды гостей красовался ярким красным пятном в этом синем море. Меня сковало от напряжения. Представляю, каково было парням из «Редс» играть решающую игру почти без поддержки своих. Я обратила внимание, как Григорьев со скамейки медленно обвел взглядом трибуны. Как будто оценивал, сколько силы в этой толпе.