Наталья Калинина – Может, это любовь? (страница 1)
Наталья Калинина
Может, это любовь? (новая версия июнь 2026)
Глава 1
Таня отложила брошюру с очередным любовным романом в сторону и пошла открывать дверь. На пороге стоял Михаил Данилов – респектабельный мужчина с непослушными вихрами, сын одной из маминых приятельниц.
Он, как всегда, был одет с иголочки, и от него исходил тонкий аромат дорогого одеколона. Таня приветливо улыбнулась ему, словно старому знакомому, и своим мелодичным голосом произнесла:
— А мы вас ждали только завтра. Родителей сейчас дома нет, но проходите. – Таня взглянула на часы. — Скоро должны вернуться. После того случая они теперь и в магазин, и на прогулку ходят только вместе.
Она напомнила гостю о том случае, когда несколько месяцев назад её отцу, Дмитрию Константиновичу, на улице внезапно стало плохо с сердцем. Люди проходили мимо, принимая лежащего на земле человека за пьяного, пока кто-то наконец не догадался вызвать «скорую помощь».
Таня впустила мужчину, подождала, пока тот снимет обувь, и провела его в гостиную. Она всегда обращалась к Михаилу на «вы». Возможно, из-за разницы в возрасте (ему уже тридцать восемь), или потому, что он возглавлял крупную компанию, перешедшую ему от матери. Она и сама толком не знала почему: просто потому что так было привычнее и спокойнее, или же на уровне интуиции ставила определённые границы.
После второго инфаркта, перенесённого отцом месяц назад, врачи выписали новое импортное лекарство, которое было в аптеках не достать. Мать Михаила, Анастасия Афанасьевна, – давняя приятельница её матери – была влиятельной особой и имела связи в высших кругах. В помощи семье Барсуковых не отказала.
Михаил Данилов снова вспомнил день, когда впервые увидел Татьяну. Тогда она показалась ему совсем юной и хрупкой. В неброском топе и обтягивающих джинсах, подчёркивавших стройную фигуру. Макияжа почти не было, лишь несколько украшений: тонкая цепочка, серьги-висюльки, мягко позванивавшие при каждом движении и притягивавшие взгляд, браслет на руке. В ней была какая-то неуловимая загадка.
В тот день Таня впервые переступила порог дома Даниловых. Она пробыла там не более двух минут, забрала лекарство, поблагодарила и исчезла.
Михаил решил, что она не осознаёт, какое впечатление производит на противоположный пол. Однако с того дня, когда она поселилась в его сердце и душе, предпочёл доставлять лекарство Барсуковым лично. Мужчина жаждал увидеть девушку снова, но каждый раз его ожидания не оправдывались — Таню он не заставал.
Надежда Сергеевна, очень приветливая женщина, в благодарность за хлопоты не раз приглашала его на чай или ужин. С каждым разом Михаилу становилось всё труднее и сложнее находить причину для отказа, да и просто неудобно – хозяйка приглашала от чистого сердца. Ему ничего не оставалось, как принять приглашение.
Постепенно простые чаепития переросли в частые посиделки у гостеприимных хозяев. И это принесло определённые плюсы - Михаил несколько раз виделся с Татьяной, но лишь мельком: он приходил – она уходила, он уходил – она приходила навестить родителей.
Мужчина деликатно расспрашивал Надежду Сергеевну об их дочери. Узнал, что Танюша их поздний и единственный ребёнок. Сейчас ей исполнилось двадцать три года, она окончила университет с красным дипломом, работает и живёт отдельно, но частенько навещает родителей.
Его порадовало известие, что девушка ни с кем не встречается. С тех пор он стал захаживать к Барсуковым чаще, чем требовалась доставка лекарства. Родители Тани были искренне рады такому гостю.
Сегодня Михаил не ожидал застать девушку дома одну. Он заметил, как она быстро убрала с дивана разложенные журналы и газеты, и пригласила его присесть. Татьяна двигалась без суеты, но расторопно. Чтоб заполнить тишину в квартире фоном, Таня включила радиоприёмник, где пели о любви.
— Танюш, надеюсь, я тебе не помешал? – поинтересовался Михаил, стараясь завязать разговор.
— Нет, — ответила она, мотнув головой. При каждом движении её серьги сталкивались, издавая тихий перезвон, притягивая внимание гостя.
— Любишь читать? – решил он сменить тему.
— Да.
Взгляд Михаила снова приковался к покачивающимся серьгам, длинным, почти до плеч. Он пригляделся и понял, что они дорогие, как и цепочка с браслетом.
Михаил затруднялся с определением: ни скромными, ни шикарными украшения назвать было нельзя, но они гармонично сочетались с её одеждой спортивного стиля.
Неловкость, вызванная односложными ответами, заставила девушку дежурно улыбнуться и перевести взгляд на гостя.
— Чтение отвлекает от повседневности, — добавила она, сбрасывая образ внеземной цивилизации, не вступающей в контакт с человечеством.
«А то подумает, что я какая-то бука. Хотя, какая разница, что он там подумает».
Карие глаза, обращённые к Данилову, пронзили его сердце тонкой шпилькой. От прокатившейся волны жара на лбу выступили капельки пота. Миша, с трудом совладав с собой: растянул губы, изображая улыбку, вместо того чтобы наброситься на неё и сорвать с этих алых губ поцелуй. Заставить посмотреть на него как на мужчину. Надоело уже быть в зоне даже не бойфренда, а знакомого её родителей.
— Родители очень рады вашим визитам. У отца даже самочувствие улучшилось. — В это время звякнул дверной звонок. – А вот и они.
Таня почувствовала облегчение от скорого прихода родителей. Внимание гостя к её персоне вызывало неприязнь и отторжение. Таня проявляла радушие осторожно, чтобы Михаил не принял его за что-то другое.
Девушка мгновенно оказалась возле входных дверей и уже распахнула их. Михаил успел лишь моргнуть, направляясь следом. Поздоровавшись с хозяевами, он помог донести до кухни тяжёлые сумки с продуктами. Пока Надежда Сергеевна колдовала на кухне, Дмитрий Константинович увёл его в комнату.
Таня ненадолго исчезла и вернулась, переодевшись в юбку и топ.
— Тань, ты уже уходишь? Подожди, мать ужин приготовит, — засуетился отец.
Ошарашенный осознанием того, что его встреча с девушкой вот-вот оборвётся, Данилов поднялся с дивана и вышел в коридор, лихорадочно ища способ оттянуть её уход. Он рассчитывал, что после ужина проводит Таню домой и постарается придумать причину для их новой встречи.
— Пап, я могу приготовить себе сама. И мне ещё нужно собраться, - ответила Таня, улыбнувшись отцу, а на Мишу даже не взглянула.
— Успеешь. У тебя завтра целый день, — ворчливо возразил Дмитрий Константинович. – Тебе бы на улице бывать чаще, – продолжал он наставлять. — А то работа, дом и мы – вся твоя жизнь! Сходи хоть с Ленкой, прогуляйтесь до кафе, — предложил он, вспомнив однокурсницу, с которой Таня когда-то зажигала на дискотеках.
— Пап, давай не будем спорить, — Таня незаметно поморщилась. Слова отца вызвали небольшое раздражение и волну неприятных воспоминаний. Ей совсем не хотелось встречаться с кем-либо из той жизни. — Я тебя люблю, — она поцеловала отца в щёку и взяла ключи с тумбочки.
— Вот ничего девчонка не ест, воздухом не дышит! – с досадой махнул рукой Дмитрий Константинович и, расстроенный, побрёл в комнату. Этот трюк Тане был известен с детства – так отец выражал неодобрение и раздражение её неподчинением.
После того, как он побывал одной ногой на пороге смерти, главной целью его жизни стало устройство личной жизнь дочери. Здоровье у него было шатким, поэтому его сокровенные мысли нет-нет да и вырывались наружу. Таня знала об этом, поэтому легко переносила его брюзжание.
— Может быть, сходим в ресторан? – неожиданно прилетело предложение от Данилова.
Таня уже собиралась отказаться, чувствуя внутри волну раздражение от того как мужчина пытается за ней приударить. Но тут встретилась с умоляющим взглядом матери, вышедшей из кухни проводить её.
— Вот, правильно, сходите лучше в ресторан, чем вам с нами, со стариками сидеть, — тут же поддержал Дмитрий Константинович, шустро вернувшись в прихожую. Левую ладонь он приложил к тому месту где билось его больное сердце.
— Правда, Танюш, ты ведь давно никуда не выбиралась. Развеешься хоть, — поддержала мужа Надежда Сергеевна.
Эта черта родителей – их поддержка друг друга – вызывала у неё смешанные чувства. Гордость за их единство перед посторонними сменялась досадой, когда эта солидарность оборачивалась против неё.
Таня понимала, почему они настаивают: родители надеются, что она выйдет из своего добровольного заточения, станет прежней, весёлой и полной жизни. Она и сама осознавала, что время шло, и пора бы отпустить прошлое, начать жить заново, а не держаться за него. Только вот рана на сердце ни как не хочет заживать. Воспоминания кольнули в груди и медленно угасли.
На мгновенье Таня заколебалась: «Данилов взрослый, серьёзный мужчина. И вряд ли я привлеку его как женщина. К тому же, его семья так много помогает отцу, а мама его просто боготворит. Могу же я родителям сделать приятное? Это всего лишь знак благодарности».
Она взглянула на свой наряд и, встретив спокойный, выжидающий взгляд Данилова, без особого энтузиазма произнесла:
— Вам придётся подождать несколько минут. Мне нужно переодеться.
Мужчина утвердительно кивнул.
«Конечно, я готов подождать»,— Миша мысленно пожал сам себе руку, за возможность продлить общение с Таней. Он готов был ждать сколько угодно, рассчитывая, что в конечном счёте девушка станет его.