Наталья Калинина – Может, это любовь? (страница 3)

В груди Миши бушевал шторм из рухнувших надежд. Он давно сгорал от страсти и любви к ней, но боялся показать свои чувства, опасаясь ранить её.

Не сговариваясь, они молча двинулись в обратный путь. Время близилось к полуночи, и Таня засобиралась домой.

Для Тани квартира Михаила казалась настоящей роскошью: двухуровневая, просторная, с мебелью из итальянской кожи. Его комната на втором этаже служила одновременно спальней и рабочим кабинетом. Это было типичное жильё холостяка, но с какой-то особой ухоженной атмосферой.

Тане нравилось бывать здесь, рассматривать картины на стенах, коллекционные предметы старины, собранные в уголке, словно мини-музее.

Сейчас она зашла на пять минут — забрать сумочку и напоследок полюбоваться пейзажами в массивных позолоченных багетах.

Сняв верхнюю одежду, Миша проводил её до комнаты, а сам куда-то исчез. Вскоре он принёс чай на подносе, а к нему – булочки, испечённые его матерью. Таня стояла у окна, погружённая в созерцание играющей листвы в свете фонаря. Она не слышала, как Михаил подошёл и встал рядом.

— Тань, чай будешь?

Таня вздрогнула. Михаил тут же положил руки ей на плечи и мягко сжал их.

— Прости, не хотел тебя напугать, — вполголоса произнёс он, притягивая её к себе и целуя в шею, затем в плечо. Его поцелуи были горячими, но нежными. Таня поёжилась, слегка наклонив голову в сторону, пытаясь увернуться от его опаляющих губ. Сердце молчало, продолжая биться ровно.

Миша чувствовал, что должен рискнуть: либо убедиться в отсутствии чувств, либо опровергнуть это. Он был уверен, что Таня заблуждается в том, что у неё к нему нет чувств.

— Миш, мы уже обсудили с тобой этот вопрос, — заметила она, слегка отстраняясь.

— Ты о чае?

Его обжигающе горячие руки скользнули к её талии. Положив свои поверх его, Таня вдруг заметила, какие у него большие ладони и длинные пальцы. По коже побежали мурашки, в животе что-то сладко затрепетало. Не желая поддаваться нахлынувшим эмоциям, она включила разум и остановила чувственный позыв.

— Не притворяйся, что не понимаешь о чём я, — упрекнула она Данилова.

Михаил с огорчением убрал руки. Девушка медленно развернулась и встретилась с его глазами. В них она разглядела пылающий огонь и поняла, что ей пора уходить. Уходить навсегда. Иначе случится непоправимое, и они оба будут об этом жалеть.

Миша видел её решимость положить всему конец, но не мог допустить её ухода. Без неё он чувствовал себя опустошённым. Если просто отпустит, значит признает поражение, а это не в его духе. Он всегда добивался поставленных целей. И Таня — это его шанс обрести семью и счастье.

Подхватив сумку за лямку, Таня сделала шаг к двери. Данилов только этого и ждал. Как коршун, бросился на свою добычу, впившись губами в губы Тани, заглушив её возмущенный возглас.

Она совершенно не ожидала такого напора от всегда спокойного и уравновешенного Данилова. Убедила себя, что он стойко примет её отказ без лишних объяснений.

Михаил крепко прижал девушку к себе, одной рукой удерживая её, а другой поддерживая её голову. Выронив ремешок сумки, Таня сделала попытку оттолкнуть Данилова, но его губы стали более настойчивыми и властными, язык уверенно проник в её рот.

Таня и не догадывалась, что Миша может быть таким сильным. Жадным. Страстным и настойчивым.

Всё её тело вдруг притянулось к нему, словно магнит. Желание накатило внезапно, выбивая из головы всё, кроме одного — необходимости чувствовать его близость.

Она с удивлением поймала себя на мысли, что её тело, долгие годы бывшее для неё лишь функциональной оболочкой, снова ожило. Оно стало отзываться на прикосновения, вспоминать забытые ощущения.

Таня ждала, что Данилов вот-вот бросит её на кровать и возьмёт силой. Возьмёт то, что считает по праву своим. Но Михаил продолжал целовать её, становясь более нежным. Ласковым.

Миша старался соблазнить её, распалить, растопить лёд. И ему это удалось. Он ослабил хватку, поняв, что девушка уже не сможет убежать – Таня вцепилась в его плечи, словно боялась упасть, если он отпустит.

Она начала отвечать на его поцелуи. Миша почувствовал, как под его напором ледяной панцирь стал таять. С трудом оторвавшись от неё, зашептал:

— Я не могу тебя отпустить. Понимаешь? Не представляю тебя с другим. Себя – с другой. Я люблю тебя, Тань.

Таня прижалась к нему, обвив руками его торс. В её голове кипели мысли, показывая картины прошлой страсти. В груди поселился страх повторения, но тело требовало то, что было давно забыто.

Миша продолжал её целовать, и Таня, отбросив все запреты и сомнения, отдалась всепоглощающему порыву. Данилов подхватил девушку на руки и отнёс в постель.

Через час, еле высвободившись из объятий тяжёлых рук мужчины, Таня сидела на краю кровати и разглядывала крепко спящего Михаила.

Одеваясь, она вспоминала, что Миша делал с ней в постели. Как она тонула в переполняющем её желании. Поверить не могла, что очнулась ото сна, в котором пребывала последние пять лет. Она, как Снежная королева, попала в плен к пламени.

«Может быть, Миша прав и я поторопилась с выводами? — мелькнула мысль, но вспомнив, чем закончились её прошлые отношения, Таня тряхнула головой, отгоняя нежеланные раздумья. Прислушалась, что говорит сердце – тишина. Ни одной искорки. – Просто физиология?»

Вздохнув, решила подумать об этом позже. Она посмотрела на похрапывающего мужчину, откинула с его лба вихор. От её прикосновения Миша тут же открыл глаза.

— Танюшка, ты куда? – заметив, что девушка полностью одета, Данилова схватил её за руку. В глазах страх и мольба одновременно.

— Мне нужно домой. Спи. Я доберусь сама на такси.

— Может, останешься? – Миша соскочил с кровати. Он суетливо натягивал одежду, пытаясь уговорить её остаться.

— Нет. Родители волнуются.

— Я им позвоню, — предложил Миша, не желая так быстро с ней расставаться. Хотелось завернуть её в кулёк, обнять и никуда не отпускать.

— Не надо. Лучше я поеду.

Михаил вызвал такси и проводил её до самой машины, запомнив номер.

Глава 3

Ещё пару месяцев назад Таня считала, что для близких отношений между мужчиной и женщиной должна быть страсть, безумная любовь или что-то ещё будоражащее кровь. Но теперь её мнение поменялось.

Данилов не был красив в классическом понимании. От сидячей работы у него наметился животик. Однако его спокойствие и рассудительность в любых ситуациях создавали вокруг неё ощущение надёжности и защищённости. Они редко ссорились по пустякам, а спорные вопросы решали спокойно, находя компромисс.

Возможно, его терпение и вера в то, что однажды он завоюет её сердце и останется там навсегда, давали ей надежду, что она полюбит его по-настоящему.

Михаил теперь для неё был не только другом, но и любовником. Она не заметила, как он убедил её в наличии чувства, иначе она не смогла бы делить с ним постель.

Несмотря на внешнее спокойствие Михаила, создававшее впечатление «белого и пушистого», оно было обманчиво. В постели его галантность исчезала. Там им правила другая сила — первобытная, жадная, заставлявшая забыть обо всех условностях. В его прикосновениях была не просто страсть, а настойчивая нежность.

— Тань, может, ты переедешь ко мне? Мне не нравятся твои ночные поездки на такси.

Мише было непонятно её бегство домой в любое время суток. Девушка так ни разу и не осталась у него до утра. А раз он не знал причины, то не мог её устранить. Это его раздражало. Неизвестность порождала страх и включала воображение. Картины, нарисованные его фантазией, были не из приятных.

— Миш, я же звоню тебе, как приезжаю.

Они лежали обнажённые на его кровати, переплетясь ногами. Михаил водил пальцами по бархатной коже возлюбленной. В тот момент, когда он наклонился поцеловать её грудь, Таня заметила, как приоткрытая дверь стала открываться шире.

Михаил заслонил своей вихрастой шевелюрой обзор и отвлёк её поцелуем в губы. Когда Таня снова взглянула на дверь, та оставалась в прежнем положении. Девушка решила, что ей показалось.

Анастасия Афанасьевна направилась в комнату к сыну с просьбой отвезти её в торговый центр. Приоткрыв дверь, она остолбенела, увидев обнажённую парочку. Схватившись за сердце, вернула дверь в прежнее положение. Чувствуя, что сейчас свалится без чувств, прислонилась к стене.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы совладать с бушующим внутри негодованием. Первым порывом было ворваться в комнату, схватить Барсукову за волосы и выставить вон в чём мать родила. Но тут прозвучали слова сына, от которых у неё волосы встали дыбом.

— Тогда мы могли бы пожениться.

Прежде чем она услышала ответ Барсуковой, ей показалось, что прошла вечность. Затаив дыхание и закрыв глаза, с ужасом ждала, что та тут же согласится и начнёт строить планы на совместное будущее.

В своё время за такие слова она душу дьяволу бы продала. Анастасия вспомнила себя в этом возрасте: прошло шесть лет, как она сбежала из дома и своим горбом пробивала путь в лучшую жизнь, терпя насмешки и унижения. Именно тогда она решилась на свой главный грех – соблазнить будущего Мишиного отца, чтоб обеспечить себе достойное будущее.

— Миша, мы ещё мало знаем друг о друге. И потом, я не умею так вкусно готовить, как твоя мама. Ты же сразу разведёшься со мной.

— Я не мальчик, чтобы из-за этого разводиться. Сам готовить умею. Рестораны и доставка существуют, — развил он тему, убеждая её, что это пустяк. — Полгода – достаточно, чтобы оформить официальные отношения, — настаивал он на своём.