Наталья Иванченко – Время для людей (страница 35)
Не в силах вымолвить ни слова, Андрей кивнул, глядя в серые, с чёрной дымкой, глаза Степана. Инструктор выпустил лацкан, похлопал по плечу.
Андрей скинул рюкзак, достал нож, положил его на пол. В глубине рукоятки вспыхнул и разгорелся огонь, налилось светом клеймо — змея с крыльями, кусающая себя за хвост. Расстегнул ремешок часов, положил рядом. Подошла Лида, посмотрела сверху вниз.
— Что в них такого? — равнодушно спросила она. — Что они из себя представляют такого, что нас готовы выпустить из этого ада, лишь бы ты вернул их. Степан, ты не видел во сне объяснения? Может, хоть намёк какой-то был на эти предметы?
Инструктор молча пожал плечами. Лида вздохнула.
— Ну, я пошёл, — Андрей собрал с пола предметы, зажал в кулаке, — куда только идти-то…
— Вот в эту дверь, — Степан пересёк холл, остановился у массивной деревянной двери, расположенной в самом конце, — в моих снах они всегда отсюда появлялись.
Андрей подошел к нему. На сердце было тяжело, от страха мелко тряслись руки.
— Ну, я пошёл, — повторил он, потоптался на месте, не в силах решиться, затем с усилием толкнул дверь и вышел наружу.
Глава 13
Тёмное небо низко висело над землёй. Изредка мрачные тучи пронзала серебряная молния, двоилась, ветвилась, ярко освещая всё вокруг. Как только пропадала, мир сотрясал раскат грома.
Андрей стоял на маленьком участке земли, перед ним простиралась пропасть. Затаив дыхание, он сделал шаг вперёд и, вытянув шею, заглянул за край бездны. Мрак, скрывающийся в её недрах, поглощал рассеянный свет, противоположного края не было видно. На дне пропасти что-то ярко вспыхивало в такт сверкающим молниям на небе.
Андрей отошел и с тоской оглянулся. Вернуться бы… И тут раздался глухой шум. Из бездны поднялся чёрно-багровый фонтан, тягуче выплеснул у ног парня дымящуюся субстанцию, заставив того отпрянуть и вжаться в стену корпуса. Лениво растекаясь, лава мгновенно затвердевала, формируя широкие ступени. Чёрная лестница вела вниз, в пропасть. Андрея приглашали спуститься.
Поколебавшись, он поставил ногу на первую, чёрную с красными пульсирующими прожилками, ступеньку, ожидая обжигающего жара и запаха гари. Но ничего не произошло, и он стал осторожно спускаться.
Лестница была короткой, всего несколько десятков ступеней, и Андрей вновь в сомнении остановился. Но тут же из глубины поднялся еще один фонтан, выплеснул следующую порцию чёрно-красной массы, дорастил ступеней и широкую дорожку. С правой стороны лава не опала, а замерла, затем стала ритмично пульсировать, изгибаясь и преображаясь в стену. Прочертились узоры, напоминающие каменную кладку, прорезались очертания колонны. Андрей невольно замер, поражённый этим зрелищем.
Следующая широкая струя фонтана растеклась перед ногами парня, формируя дорожку из чёрно-красного кирпича. Всплеснулась слева, формируя стену с резными колоннами. Над головой сверкнула молния, мгновенно высветив перед ним расстилающийся пейзаж и бездну всего в нескольких шагах. Низкий гул, шум укладывающихся камней, всплеск лавы постепенно складывался в тяжёлую мрачную мелодию, и каждый новый звук гармонично вписывался в этот странный оркестр. Музыка проникала в самое сердце Андрея, заставляя его то сжиматься от безысходности, то задыхаться от восторга. Мелодия то затихала, то поднималась с новой силой, и в такт ей перед парнем строилась дорога, возвышались стены, появлялись колонны.
Тонкий ручеек воды прорезал путь перед ним, заставив перепрыгнуть, вылился в каменное ложе справа, заботливо выстроенное чёрной лавой, зашумел, набирая силу, закрутился, покрылся белой пеной, ударился о нагромождение камней. Мелодия, вобрав в себя шум реки, зазвучала с новой силой, и Андрей, позабыв о страхе, опять задохнулся от восторга, от мрачной торжественности, окружающей его.
С неба спланировала чёрная птица, опустилась на короткую широкую колону. Раскинув кожистые крылья, она вытянула длинную шею по направлению к Андрею, зашипела, закричала. Её крик вплёлся в кружево мелодии, ничем не нарушив структуру, и лишь дополнил и обогатил её. Андрей прошел совсем рядом с «птеродактилем» без опаски, понимая, что здесь ему ничего не грозит.
По левую руку от него прорезались очертания скалы. Послышались звуки ударов металлических инструментов о камень, стоны, лязганье цепей и крики надсмотрщиков. И вскоре показались и сами люди, производящие этот шум.
Худые до измождения, с выпирающими ребрами, ключицами, они передвигались на четвереньках, опираясь на локти и колени. На каждом виднелся ошейник, к которому была приделана длинная тяжелая цепь. Концы всех цепей держал в своей руке огромный одноглазый надсмотрщик. Его мощное оголённое тело было покрыто копотью, лишь бёдра опоясывала тёмная повязка, неровные концы которой свисали почти до высоких сапог с широкими голенищами. Во второй руке у надсмотрщика была крепко зажата длинная кожаная плеть, с вплетенными металлическим пластинами на конце. Уродцы медленно передвигались, на сколько им позволяла длина поводка, прикрепленного к ошейнику, с трудом волочили за собой огромные инструменты. С натугой подняв над головой, они с силой опускали кирку на каменную стену, высекая сноп искр и откалывая породу. Как только камень нехотя отделялся, на его месте вспыхивало яркая красная вспышка. Это было настолько ослепительно, что калеки отпрыгивали, на мгновение замирали, закрываясь локтями от нестерпимого жара. Но тут же слышался окрик надсмотрщика, плетка взлетала над спинами, и они, стеная и причитая, вновь возвращались к своей работе.
Андрей шёл по широкой дорожке, озаряемой вспышками молний над головой и красным свечением, исходившим от стен. Его сопровождала мрачная музыка невидимого оркестра, красный пульсирующий свет, раскаты грома.
И вдруг дорожка кончилась. Последним всплеском чёрно-багровые струи фонтана выложили перед ним еще несколько кирпичных рядов да небольшую площадку. За ней была пустота, чёрное ничто, изредка пронзаемое серебряными молниями. Музыка замерла, неведомый инструмент повторял одну и ту же низкую ноту. Стихли несчастные уродцы, сгрудившиеся у края пропасти. Над ними возвышался одноглазый сторож, настороженно наблюдая за происходящим.
Андрей подошел к краю, замер. Он не знал, что делать дальше. Осмотрелся по сторонам, но, кроме стайки калек с надсмотрщиком, никого не увидел.
— Я здесь, я пришёл, — громко сказал он, обращаясь к чёрной пустоте перед ним. — Я готов отдать то, что мне не принадлежит.
Он нагнулся, положил перед собой часы и нож. В рукоятке ножа вспыхнуло и погасло багровое пламя. Выпрямился, сделал пару шагов назад.
Ничего не произошло.
Андрей растерялся. Он открыл рот, чтобы еще раз повторить сказанное, как вдруг какая-то сила выдернула его наверх, подняла в воздух, встряхнула. Он задохнулся от ужаса, увидев вокруг себя бездонную, в красных всполохах, бездну, задёргался, закричал. Невидимая сила закрыла ему рот, не позволив больше выдавить не звука, и начался ад.
Его крутило, дёргало во все стороны, выкручивало руки, ноги. Тело ломалось, выгибалось, пару раз он терял сознание от боли. И когда он уже мысленно просил смерти как избавление от этого мучения, всё закончилось.
Он тяжело упал на камень. С трудом сфокусировав расплывающееся зрение, увидел перед собой злополучные часы и нож. С возрастающим чувством гнева понял, что подношение не было принято, протянул руку, зажал отвергнутые предметы в кулаке. Оперевшись ломкими руками о кирпич, со стоном поднялся. Ноги с трудом, но держали его истерзанное тело. Он засунул часы в карман, ножны прикрепил к поясу. Пальцы еще не совсем слушались, но всё же он смог защелкнуть все кнопки. Поднял голову и всмотрелся в чёрное ничто, пульсирующее перед ним.
— Я отдал, отдал всё, что вы просили… — голос, не свой, уверенный и звонкий, а чужой, глухой и надломленный, дрогнул, слёзы подступили к глазам, но он сдержался. — Что вам ещё нужно?
— Уходи, — прозвучало, казалось, у него в мозгу.
— Ну уж нет! — внезапно обозлился он. Не для того он претерпел такие мучения, чтобы вернуться с голыми руками. — Мне обещали исполнение желания! И после всего, что я вытерпел, я имею полное на это право!
Что-то с грохотом упало, закричала птица, обрушилась часть скалы в пропасть, над головой протяжно прогремел раскат грома. Калеки всполошились, заскулили, полезли друг на друга, сбиваясь в кучу. Погонщик гортанно крикнул и взмахнул плетью. Клубок из тел распался, и уродцы вернулись на свои места. Какая-та деталь резанула глаз Андрею, что-то до боли знакомое и невозможное в этом мире, но тут голос опять прозвучал:
— Чего же ты хочешь?
Вот оно. Избавление.
Колени Андрея мелко задрожали, пот мгновенно покрыл всё тело. Он поднял трясущуюся руку, вытер мокрый лоб. И, помимо своей воли, опять взглянул на уродцев. Что-то тянуло его к этим полулюдям, какая-то деталь цепляла разум, не давала покоя. Калеки опять поменяли свое положение, сели вполоборота к своему надсмотрщику, задрали на него голову, глядя с какой-то собачьей преданностью. Андрей открыл было рот, чтобы озвучить свою просьбу, но слова замерли у него на языке. Сердце сделало удар и остановилось.