Наталья Игнатенко – Жена в Ад: спасти нельзя оставить (страница 2)

Заглянула внутрь – совсем молодой парнишка лет шестнадцати приводил в чувство девушку, лежащую в обмороке.

– Что тут случилось? – подала голос я, но парень в страхе отпрыгнул и схватился за ножку табуретки.

Он испуганно дышал, но увидев меня, выдохнул.

– Напугала! Сестру в сознание привожу.

– Протри ей лицо водой и по возможности влей в рот, – я поискала глазами кувшин. Кивнула на него. Парень благодарно улыбнулся.

– Она ранена? – спросила я, облегчённо опускаясь рядом с девушкой.

– Не знаю… кажется, нет. Просто я боюсь, – ответил парень, смочив ей лицо водой.

– Я тоже, – призналась я. – Но ещё хочу понять, что случилось.

– Зачем?

– У меня на празднике был сын. Я не знаю, где он. Ищу. Кто-то погиб?

В этот момент девушка открыла глаза.

– Где они? – хрипло прошептала брюнетка, со страхом оглядываясь по сторонам.

– Ушли, – попытался успокоить её парень.

Девушка присела. Её трясло. Успокаивать её у меня не было сил, но узнать, что случилось, от очевидцев всё же хотелось.

– Расскажете мне? У меня, – я задержала дыхание, – здесь сын был на празднике.

Петя

Парень сглотнул и замотал головой.

Понятно, не сможет.

Устало прислонилась к стене. Она опасно скрипнула. Как бы нам не погибнуть под завалами ларька.

Неожиданно заговорила девушка.

– Когда на помост вышел отец Григорий, поздравлять с праздником, совсем рядом разверзлась земля. Появилась трещина. Несколько людей провалились. Мы были близко и всё видели.

– Подожди, среди них не было детей? Мальчика в синенькой курточке? – я вцепилась пальцами в её платье и замерла, страшась ответа, ведь Толик всегда пропихивал Петю в первые ряды.

– Точно не было. В основном – музыканты и приезжие актёры. Они ближе всех стояли к помосту, детей не было, – уверенно ответила девушка.

Я с облегчением выдохнула и одновременно ужаснулась. Они туда упали... навсегда?

– Прости, продолжай.

– Из неё вышли рогатые демоны. Большие, страшные. Ростом намного выше любого человека. Сначала мне показалось, что они растерялись. Их было двое. Глаза одного из них горели огнём, будто он всё время плакал горячими слезами.

– Они похожи на людей?

– Нет, – покачала она головой. – Лица – почти человеческое. Но всё остальное…тело… рога…

Девушка посмотрела на брата, и тот утвердительно кивнул.

– А стража? – уточнила я.

– Кто-то крикнул: «Где стража?! Позовите капитана!», – презрительно скривил губы парень, – но они, обычно такие бойкие, замерли у края площади, сжимая кулаки. Оружие запрещалось брать на такие мероприятия. Их капитан, широкоплечий мужчина со шрамом через глаз, медленно отступал, прикрывая собой перепуганного писаря. Даже он не решался приблизиться к рогатым.

Люди стояли, не зная, что делать. Кто-то начал креститься. Кто-то просто замер. Потом, отец Григорий, сжимая в дрожащих пальцах нательный крест, обвёл взглядом перекошенные от ужаса лица горожан. Его голос, обычно такой размеренный и глубокий, зазвенел, как натянутая струна:

– Не бойтесь их! – прогремел он, указывая на спокойно стоящих демонов, – они пришли, потому что мы пустили грехи в свои сердца. Но Господь дал нам щит. Покайтесь, и они не смогут коснуться ваших душ.

– Красиво, пафосно и глупо, – лениво бросил один из рогатых, перебивая священника. – Мы рано пришли. Печать нарушена... могли бы и подождать. Но раз уж нас кто-то вызвал...

– Значит, можно разойтись? – рискнул крикнуть кто-то из толпы.

– Нельзя, – усмехнулся второй демон, – наше время дорого. Будем разбираться, что здесь происходит.

– Они кого-то убили, покалечили? Почему все испугались? – я потрясённо зажала рот рукой.

Девушка сначала кивнула, потом отрицательно замотала головой.

– Они не собирались, – ответил за неё брат. – Скорее глумились, но всё испортил кузнец. Он их разозлил до такой степени, что они убили его и священника.

– Что? – я в шоке смотрела на брата и сестру в надежде, что всё окажется шуткой. Но нет, в их глазах я увидела сожаление. Это правда… Отец Григорий… молился богу и его убили? Как такое может быть? За что?

– Как это случилось? – мой голос дрогнул, и парень протянул мне кувшин с водой, но я вскрикнула, когда хотела взять. Рука… Парень понял, и сам наклонил ко мне воду. Я с благодарностью отпила. Кисть опухала и пульсировала, но я настолько привыкла к постоянной боли, что эта для меня казалась меньшей из зол.

– Наш кузнец, конечно, парень здоровый… был, но он и до груди им не дотягивал.

– Я вас на цепи посажу, поганцы! В раскалённые оковы закую – попробуйте вырваться! – ревел он, размахивая здоровенной кузнечной кувалдой.

Я кивнула, понимая. В прошлом году у него пропала жена, и кто-то сказал, что её утащили демоны в похожую расщелину в земле. Вот у него, видимо, и сорвало забрало.

– Только тому демону его кувалда, как слону дробина. Он поймал её голой ладонью, не напрягаясь. Лишь в раздражении поджал губы, – ядовито сплюнул парнишка.

– Ну что ж, раз вы так плохо себя ведёте… – демон хищно оскалился и схватил кузнеца за горло. Легко поднял того над камнями, приближая его лицо к своему.

Глаза демона вспыхнули, и кузнец моментально обмяк. Со стороны казалось, что демон выпил из него душу. Но, как оказалось, он считывал его воспоминания.

– Ты убил своего отца, чтобы завладеть его мастерской. Прямо в печи спалил. А всем сказал, что старик пропал.

Мужчина задыхался. Его ноги болтались в воздухе, как у куклы.

Демон склонился к нему, почти шёпотом:

– Знаешь, что хуже убийства? То, что ты каждый день благодарил Бога за свою «удачу». Как будто Он тебя не видит.

Демон отпустил его. Тело кузнеца упало, как мешок. Безжизненное. Затем с руки демона слетела искра, и от кузнеца за мгновение остался лишь пепел, который исчез в трещине земли, что до сих пор зияла, словно голодный раскрытый рот.

Толпа зашевелилась и попятилась от расщелины.

– Вы... вы же не можете так просто судить! – закричал священник, выходя вперёд. – Вы демоны! Лжецы! Искусители!

Оба демона посмотрели на него совершенно бесстрастно. Тот, что с более крутыми рогами, сделал шаг.

– Мы не выбираем. Мы всего лишь судим тех, кто грешен.

– В этот момент на него запрыгнул местный сапожник, – снова подключилась сестра. – Он закричал: «Я не позволю вам творить бесчинства». Откуда-то он достал деревянный крест и принялся им тыкать в демона. Тот даже не двинулся. Только слегка приподнял бровь, когда мужик повис на нём, болтая ногами в воздухе.

– Эй ты, чёрт окаянный! Ты больше никого не осудишь! – кричал мужик, пытаясь ударить по лицу того, кто мог одним взглядом расплавить металл.

Демон медленно вздохнул, как будто его отвлекли от важного дела.

– Слушай, ты хоть знаешь, кто я? – спросил он, беря сапожника за плечо и легко отцепляя от себя, будто паука от липкой паутины.

– Знаю! Ты – порождение зла! – выкрикнул тот, всё ещё размахивая крестом.

– Нет, ты не знаешь. Но допустим. А теперь, если позволишь… давай посмотрим, какие у тебя настоящие связи с добром.

Демон прищурился. Мужик замер. Его глаза вылезли на лоб. Он начал задыхаться.

– Силантий… сапожник, – наконец произнёс демон, склонив голову набок. – Работаешь с кожей. Изготовляешь ремни, сапоги, иногда – верёвки. Исповедовался трижды в месяц. Каждое воскресенье – первым на службе. Хороший семьянин. Благочестивый.