Наталья Игнатенко – Жена в Ад: спасти нельзя оставить (страница 1)

1. Начало

Она была светом. Они сделали её пламенем.

Теперь пусть тьма готовится к пожару.

Они забрали её мир. Она заберёт их ад.

Город Заручьи просыпался под звон колокольчиков и запах хлеба.

Солнце ласково грело старые каменные фасады, отбрасывая длинные тени на мощёные улочки. Заглянуло в окна булочной, где только что вынули из печи румяные караваи. Погладило детей, что прыгали около фонтана на площади. Даже ворчливого часовщика не обошло стороной: подмигнуло ему, отзеркалив от металлической крышки.

На скамейке возле книжного магазина пара студентов спорила о смысле жизни. Едва слышно перекрикивались воробьи, дерущиеся за крошки.

Но я чувствовала: сегодня что-то пойдёт не так.

Полдень.

Ну почему матери именно в этот день приспичило мыть полы? Я спешила. Сердце громко стучало. Казалось, ещё чуть-чуть и оно разорвёт грудную клетку. Ноги путались в подоле длинной юбки. И сын, и муж сейчас должны быть на площади. Бежала к ним.

– Надо успеть!

Внезапно тихая узкая улочка взорвалась людским потоком. Толпа хлынула навстречу, как лавина. В глазах – паника. Крики рвали воздух.

Люди метались, словно в западне. Разглядеть что-то среди множества бегущих ног было нереально.

Мужчины кричали про демонов, и с огромными от страха глазами неслись на меня.

– Демоны?

Я замерла посреди дороги. Опоздала! Видела надвигающуюся толпу, но ноги приросли к земле. Да я даже не муравей – просто пятно. Только не это меня сейчас волновало.

Петя... Господи, Петя же там! Если они бегут… значит, там, на площади, случилось что-то ужасное. И Петя был там. С Толиком.

Первый из бегущих проскочил мимо. Я даже не дёрнулась. Страх осознания парализовал. Второй тоже матюгнулся, но обогнул меня.

– Что случилось? – крикнула, бежавшему навстречу парню.

Он лишь окинул меня безумным взглядом, оттолкнул, и я полетела в сторону. Ладони вспороли мелкие камешки. Больно! Пот мгновенно пропитал видавшую виды блузку.

Спокойная улица города

Подняться не успела. Очередной толчок сбил меня с ног. Я вскрикнула. Колени ударились о камни, ладони вспороли асфальт, но эта боль была далёкой и незначительной.

Он там... Может, совсем один... – повторяла я про себя, чувствуя, как по щекам текут солёные слёзы, смешиваясь с пылью на лице. Пальцы дрожали, когда я попыталась подняться, но тело не слушалось, сведённое судорогой материнского ужаса.

Над головой мелькнули подошвы. Кто-то наступил на руку. Люди не замечали ничего и никого. Они бежали, ослеплённые первобытным страхом, спасая свои жизни. Не успела сделать вдох, как новый удар вышиб воздух из лёгких.

Следующая дама рухнула на меня сверху, выбивая остатки воздуха и точно уменьшая мои шансы на выживание. Скакать она явно не умела или поздно меня заметила.

– Дьявол тебя побери! – прошипела она, поднимаясь и рывком отшвыривая меня в сторону. Стеклянным взглядом отыскала сумку, и, скинув обувь, исчезла в толпе.

Тьма поплыла перед глазами. Мелькали женские шпильки, босые ноги, колготки.

Сцепила зубы.

Кое-как поднялась, отряхнулась. Длинная юбка мешала всё сделать быстрее. Меня толкали. Думаю, что не один синяк останется. Когда добралась к стене дома, вздохнула с облегчением. Перевела дух.

Несколько серьёзных ушибов, похоже, я умудрилась получить. И не удивительно. В такой мясорубке выжить – это чудо. Но жалеть себя я не умела. Вернее, давно отучилась. А ещё вернее – муж отучил.

– Там мой сын, – смотрела в сторону площади.

Платок с головы потерялся почти сразу. Юбка прилипала к ногам. Волосы лезли в глаза, но убирать их времени нет. Пульсация крови отдаётся в ушах, и местами мне кажется, что я оглохла. Но нет.

– Мы все умрём! – прошептала ковылявшая мимо старушка, и эти слова впились в меня острее, чем все громкие крики толпы. Столько обречённости в них прозвучало. Мне вдруг показалось, что это сам город проскрипел её устами. Даже воздух застыл, будто ждал, когда я начну с этим спорить.

Я не знала, во что верить. Но одно было ясно – я должна добраться до площади. До Пети.

Люди вокруг плакали, молились, бежали. Кто-то кричал про демонов. Кто-то – про ад. А кто-то просто искал того, кого любил.

– Что же там случилось?

Сегодня я не была в Храме на утренней службе. Матушка приказала помыть в её доме полы. А с матушкой не спорят. Жила она на другом краю города. Поэтому пришлось встать рано.

– Эх, если бы только мне не нужно было мыть эти дурацкие полы, которые благодаря мне и так чище алтаря. Я бы… Обняла его крепко, благословила на этот день. А если бы упросила взять меня с собой на этот праздник, то заслонила бы собой при любой опасности. Только… Кого я обманываю? Когда они брали меня с собой?

«Как такую замарашку вывести в люди?» – мысленно процитировала я

А кто виноват? Ну не умею я в сером длинном мешковатом платье выглядеть как леди. Но сейчас это не главное. Главное – найти сына с мужем.

Как чувствовала, что не нужно было им на этот праздник ходить. Но Петя уговорил отца. Обычно, День города – событие красивое, весёлое. Много палаток с соблазнами: аромат жареного мяса и пряных трав, сладкие пушистые комки, которые тают на языке. Торговцы, что предлагают игрушки: свистульки, трещотки, зеркальца в резных рамках, — слишком навязчивы. Праздник, на котором много соблазнов. Каждый ларёк так и шепчет: «Попробуй, возьми, потрогай».

На площади всегда выступали приезжие и местные артисты. Музыканты играли, люди танцевали. А над всем этим в небо поднимались странные летучие корзины, в которых люди, платившие особую монету, могли взойти чуть ближе к облакам и дотронуться до своей мечты.

Вспомнила, как когда-то водила Петю на такой же праздник.

Тогда владелец шара отказал нам.

– "Бесплатно только для своих", – буркнул он, глядя на моё поношенное платье.

Муж тогда уехал по делам в другой город... денег не оставил. Он вообще редко даёт их мне в руки. А Петя захотел подняться на той корзине в воздух. Столько в его взгляде было мольбы. Вот я и попыталась усовестить парня, но он ни в какую. Нет, чтобы о душе подумать, а они только о насыщении кошелька.

– Петя, мой Петя! – вернулась в реальность. Глазами периодически осматривала толпу в надежде увидеть знакомые фигуры. Но нет.

Так и двигалась по шажочку, прижимаясь спиной к стене, думая о сыне.

Толпа постепенно иссякла. Узкая улочка опустела, оставляя обессиленных людей. Помогла подняться женщине, что упала неудачно. Дотащила мужчину до стены.

– Спасибо, – поблагодарил он.

– Что там случилось? – снова задала я свой вопрос, но тот лишь махнул рукой и от усталости закрыл глаза. Я пошла дальше.

Отшатнулась от парня, что метался по проулку как безумный, и устремила взгляд туда, откуда всё началось – на площадь. Эхо моих шагов разбивалось о глухие стены, будто город затаил дыхание, наблюдая за моей мучительной «гонкой».

– Спасибо маме за грубые ботинки, – прошептала я. Как же я их ненавидела всё это время, но сегодня… если бы не они, то я осталась бы без ног.

Никогда бы не подумала, что буду благодарна женщине, которая меня родила.Видимо, она знала, что однажды мне придётся не просто ходить в них, а выживать. Хотя… Подозреваю, что если бы она знала, то заставила бы ходить меня босиком.

Ещё пара шагов. Пот стекал по лицу. Сердце билось, как будто знало: там, впереди, меня ждал ответ. Хоть какой-нибудь.

Софья бежит на главную улицу города в поисках мужа и сына

2. Площадь

Всегда шумная площадь выглядела пустой, несмотря на множество брошенных вещей на мостовой.

– Что здесь произошло?

Ветер гонял разбросанный мусор, поднимая обрывки фантиков высоко в воздух и швыряя их снова на землю. Урны перевёрнуты, скамейки раскиданы. Помост свёрнут с места и разорван на щепки. Это ж какая силища должна быть?! Тряпичные палатки порваны и вместе с товаром перемолоты множеством ног в мусор и грязь.

Праздничные флажки трепетали на ветру, как языки пламени над костром. Это и есть костёр, – неожиданно поняла я, – а мы все – просто хворост.

– Где стражи порядка? Почему их нет? В городе только пожара не хватает! – тихо возмутилась я, глядя на брошенные впопыхах жаровни.

Прислонилась к чудом уцелевшему ларьку. Дерево было тёплым от солнца, но мне казалось, что и оно дрожит. Сорванная дверь колыхнулась под порывом ветра и издала противный стон. Поёжилась.

Ноги болели. Не хотелось ни стоять, ни идти. Мечтала лечь и не двигаться до тех пор, пока всё это перестанет быть реальным. Но я знала: если лягу — не встану. А Петя… он был там. Где-то посреди этого молчаливого кошмара.

Поэтому я просто закрыла глаза, положила ладонь на грудь и стала считать удары сердца. Быстрые. Поверхностные.