Наталья Игнатенко – Лыжню попаданке! (страница 7)

– А ты не замёрзнешь? – с удивлением спросила я его.

Он лишь хмыкнул.

– Я – ледяной дракон, – а потом нахмурился и отвернулся.

Что всё это значило, я не понимала, но радовалась просто тому, что скоро подышу свежим воздухом. На крыльце я остановилась. Глубоко и с наслаждением втянула в себя морозный, но уже чувствующий приближение весны, воздух. А потом подняла глаза в небо и замерла.

Там, в чистой ледяной выси, плыли два солнца. Одно, большое и золотисто-белое, почти привычное, но более бледное. Рядом с ним, меньше размером и оттого кажущееся дальше, висело второе – матово-серебристое, словно жемчужная бусина. Их свет сливался, отбрасывая на снег не одну, а две слабые тени от моих ног. Одновременно прекрасная и чудовищно невероятная картина не укладывалась в сознании. Мозг отказывался её принимать.

– Где я? – я беспомощно захлопала ресницами, пытаясь удержать слезинки.

– На Кайрисе.

У меня закружилась голова, и я сделала шаг назад. Это имя, чуждое и тяжёлое, навсегда хоронило последние остатки надежды. Оно не звучало как название страны или города. Оно дышало пылью чужих эпох, тяжестью незнакомых звёзд.

Почва окончательно ушла из-под ног. Теперь я понимала – это не сон, не бред и не заброшенный уголок Сибири. Я стояла на другой планете, под двумя солнцами, в мире с именем, которое моё горло отказывалось выговорить. Тоска сжала его ледяным кольцом. Карина, Кирилл... дети теперь бесконечно далеко, дальше, чем просто в соседнем городе. Они остались в другой вселенной. До них теперь невозможно докричаться, нет возможности дотянуться. Весь мой прежний мир, с его счетами и отчётами, срочными дедлайнами и анекдотами Максима, съёжился до размеров пылинки, затерянной в безразличном космосе.

Я закрыла глаза, но даже сквозь веки виделся тот чудовищный, прекрасный двойной свет. И единственной нитью, связывающей меня с реальностью, оставался блондин, молча наблюдавший за моим погружением в бездну отчаяния.

– Дракон… это метафора? – я спросила с детской надеждой, уже понимая, что мужчина рядом ни разу не пошутил за всё это время.

– Нет. Это моя раса, – спокойно ответил он, и я как-то сразу поняла, что попала так глубоко, что выбраться не смогу никогда.

Всё. В моей голове что-то щёлкнуло и перегорело. Информация, слишком грандиозная и ужасающая, чтобы её немедленно осознать вызвала лишь один примитивный, но кристально ясный импульс. Мне срочно потребовалось вернуться в дом, зарыться с головой в одеяло и никогда, слышите, никогда больше оттуда не высовываться. Я даже сделала этот шаг, но усилием воли остановила себя – ведь так долго упрашивала вывести меня на улицу. Спустилась с крыльца и растёрла снегом щёки. Стало чуточки легче. В мозгах прояснилось.

– И что теперь?

– Ты не из этого мира? – Наварис склонил голову, с любопытством разглядывая меня. Будто это не он каждый день крутит меня на массажном столе и знает каждую родинку на моём теле.

Я не ответила. Просто стояла, пытаясь перевести дух и заставить вихрь мыслей в голове замедлиться. Снег на щеках таял, и холодная вода отрезвляла. Два солнца... Дракон... Мой мозг перестраивался, искал новые точки опоры, словно закачивал новейшую программу, чтобы не разбиться вдребезги.

– Да. Я из другого мира, – наконец выдохнула я, – ты догадался?

– Не сразу. Но когда нашёл в твоей одежде это, – Наварис протянул мне… мой телефон и брелок-калькулятор, – а потом, ты не узнала название мира, да и имя твоё необычное, то сомнений не осталось. Таких вещей в нашем мире нет. Не поделишься информацией, что это?

Я от шока просто открывала и закрывала рот. Эти предметы находились в кармане куртки, что я накинула на девочку.

– Откуда они у тебя? Я же их отдала, – прошептала, сжимая в ладонях холодный пластик.

– Я уже сказал. Нашёл в кармане твоих штанов.

Мне стало неудобно от понимания, что Наварису пришлось стирать мою одежду.

– Это телефон, – я повертела в руках чёрную коробочку в красной обложке, –только он разрядился. Служит для связи на любые расстояния. А это, – я повертела в руках брелок, – одновременно фонарик и калькулятор. То есть счётная машинка.

– Ты знаешь грамоту? – спокойно поинтересовался… дракон.

– Конечно. Я работала главным бухгалтером на фирме. – Увидев его непонимающий взгляд, пояснила, – считала деньги, оформляла документы, вела учёт.

– Счетовод, значит, – Наварис удовлетворённо кивнул. – Прогуляемся или ты хочешь домой?

– Прогуляемся, – я решительно тряхнула головой и сделала первый шаг. – Куда?

– Только по тропинке, что я расчистил, но… – Наварис замялся, – здесь некуда ходить больше.

– А где деревня? Девочка, что я встретила в лесу, говорила о деревне и собаке Дружке.

Мужчина с недоумением посмотрел на меня.

– Здесь нет другого жилья. На многие километры мы одни.

– Как нет? – я выскочила за калитку и увидела сплошной белый покров. Снег, снег, везде один снег.

Я осмотрелась. Прямо за обычным деревянным забором вставала стена леса. Мой взгляд скользил вверх, вдоль стволов, уходивших ввысь, в поисках знакомой картинки и… не находил. Высоченные деревья, похожие на сосны, возвышались над крошечным домом, превращая его в спичечный коробок, забытый у подножья гигантов.

Мир словно дышал иначе, поражая масштабом. Даже хвоинки выглядели шире, гуще, темнее, достигая размеров моего пальца. Интересно, какие тогда у них шишки? А воздух казался тяжелее, или это у меня спёрло дыхание, потому что я вспомнила ту самую ночь. Непонятную девочку, что вывела меня, а потом куда-то пропала. Не человек. Обман леса. От осознания этого грудь сдавил гигантский кулак. Лопатку прошил невидимый кол. Голова потяжелела, её словно сунули под вакуумный колпак. С расширившимися от ужаса глазами, я, обмякшим телом чуть повернулась к Наварису, не в силах вымолвить ни слова. Челюсть свело, а ноги, ставшие ватными, отказались держать, и щёку обжёг резко приблизившийся сугроб.

– Инесса! – услышала громкий крик, потом тоскливый жуткий рёв. Тело вздёрнули вверх, но я понимала, что всё, моё время закончилось. Сердечный приступ камушками не вылечишь. В странном отупении подумала, что я даже не почувствовала, какие губы блондина на вкус, и вдруг на меня обрушился самый настоящий поцелуй. Хотя, нет.

Мощный, всепоглощающий ледяной поток хлынул в меня через сомкнутые губы.

– Прими, – прошептал он, и снова почти осязаемый холод полился внутрь. Эта обжигающая стужа выжигала ледяной ком в груди, дробила его в мелкую крошку, плавила невидимый кол под лопаткой, насильно заставляла онемевшее сердце сжаться вновь.

8.

Тук-тук, – отдалось у меня в ушах, и следом за глухим ударом в груди, наконец, рванул спасительный, разрывающий лёгкие вдох.

Сквозь сомкнутые ресницы, в сантиметре от своего лица, я увидела его глаза. В них не осталось ничего человеческого. Только расплавленное золото, светившееся изнутри, и вертикальные зрачки, острые как бритва. В них читалась не тревога, а яростная, звериная воля, которая отказывалась принимать мою смерть. Цена не имела значения.

Я вдруг чётко осознала, что хочу жить как никогда. Яростно, до последнего вздоха, до дрожи в пальцах. Я буду бороться. Буду глотать его горькие зелья, терпеть боль от его массажа и смотреть в эти золотые глаза без страха, чтобы однажды почувствовать настоящий поцелуй… дракона.

Я вновь ощутила, как меня несут в дом, раздевают и укладывают в постель. Дежавю, однако.

Как заснула – не поняла, зато открыла глаза с чувством голода. Наварис сидел на кресле, наблюдая за моим пробуждением.

– Как ты?

Я потянулась и вдруг поняла, что у меня ничего не болит. Совсем ничего. Округлив от удивления глаза, я села в кровати. Меня не смущало даже то, что футболка съехала вниз и дракон тут же опустил глаза именно туда.

– Отлично. Кажется, я выздоровела. Есть хочу, причём не твою эту бурду. Готова даже приготовить, но только не протёртые пюре. Я тебе безумно благодарна за заботу, но сейчас я действительно хочу мяса.

– Я ждал, пока ты проснёшься, чтобы объяснить тебе, что произошло, а потом отправиться на охоту. К сожалению, мясо закончилось давно.

– Понятно. Ты не мог меня оставить одну, – кивнула я. – Что случилось? Почему я не чувствую никаких последствий инфаркта?

– Что это? А, остановки сердца? – догадался он.

– Да.

– Потому что мой дракон поделился с тобой своим дыханием.

Я вытаращилась на Навариса.

– А вы разные личности?

– Нет, мы одно целое, но у человека нет такой силы, чтобы воскрешать с того света, а у него есть.

– Покажешь дракона? – я с любопытством уставилась на мужчину.

Его лицо, до этого спокойное, исказила гримаса такой первобытной боли, что у меня внутри всё сжалось. Он отвёл взгляд.

– Я не знаю, как ты это сделала... – он произнёс это тихо, в упор глядя на свои руки, – но я не чувствовал своего дракона с тех пор, как потерял магию. Он не откликался на мой зов, что бы я ни делал. Вчера, испугавшись за твою жизнь, он вдруг выполз из своей норы... но снова спрятался, когда понял, что ты в безопасности.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. Он говорил о своей второй половине с такой болью. Какая же это должна быть пытка – не чувствовать дракона?

– А когда ты потерял магию и почему? Ой, – воскликнула я, – магию? Что, мир магический? – от растерянности прикрыла рот рукой.