Наталья Игнатенко – Лыжню попаданке! (страница 17)

– Да чего уж.

Я собралась достаточно быстро. Дракон предложил мне руку, и мы чинно вышли из покоев. По пути я рассматривала обстановку более тщательно. Именно сейчас появилось время, чтобы без волнения оценить всё по-настоящему. Что сказать? Дорого-богато.

19.

Воздух на улице пьянил. Если бы не огромная лестница, счастью моему не было бы предела. А так как представила, что придётся подниматься обратно – оторопь берёт. Хоть не выходи из покоев.

Знакомая карета подъехала по знаку Сайрана, и мы, забравшись внутрь, утонули в мягких бархатных сиденьях. Я выглянула в окно, и город поплыл мимо нас, как ожившая гравюра в резной рамке. В радостном предвкушении я жадно рассматривала всё, что можно было обхватить взглядом.

Альверия располагалась отнюдь не на равнине, поэтому увидеть всё и сразу не получалось, зато чувствовала себя как в сказке, когда за одним видом открывается другой. Медленно, но верно мозаика складывается в картину. Прекрасную и восхитительную. Дворец располагался на возвышении, поэтому сейчас карета медленно спускалась по широкой улице и въехала на огромную, но многоуровневую площадь.

Огромное пространство оказалось вырублено в скалах.

– Это Шепчущая площадь, – просветил меня Сайран.

– Почему такое название? – полюбопытствовала я.

– Видишь, в самом центре стоит древо?

Взглянула, и всё остальное мгновенно стало фоном. Оно возвышалось над крышами, как древний страж, и даже отсюда, с края площади, его вечнозелёная крона, густая и тёмная вопреки ранней весенней хрупкости окружающего мира, притягивала взгляд своей незыблемой силой. Настоящий исполин.

Кивнула.

– Это сердце империи, наш драконий символ веры и надежды. Сюда приходят, чтобы шёпотом поблагодарить за счастье или попросить о тайном.

– И что, оно вот так прям желания исполняет? – хитро прищурилась я.

– Нет, конечно, но оно точно их слышит, особенно те, что идут из глубины сердца и иногда поправляет нити судьбы. Говорят, что у каждого хоть одно желание, но исполнилось. Предполагаю, что самое заветное.

Мы вышли из кареты, и я с благоговением уставилась на древо.

– У него есть название или имя?

– Да. Мы зовём его Прадерево.

Я кивнула и поспешила подойти ближе. Оно затмевало всё вокруг не размерами, а скорее… присутствием. Его ствол, шершавый и седой от времени, мог бы послужить стеной для целой крепости. Корни, подобные каменным змеям, уходили в самую скалу, оплетая большую часть центра площади и образуя естественные скамьи и уступы. Но главным чудом оказалась крона. Она простиралась над площадью огромным, почти нереальным куполом, частью которого являлась не просто листва. Каждый лист казался отлитым из тончайшего малахита и серебра. Издалека чудилось, что это чешуя дракона. Они шелестели на весеннем ветру мелодичным, похожим на тихую речь перезвоном.

Я улыбнулась, вслушиваясь в шёпот листьев, давший имя площади. Думаю, что Сайран ввёл меня в заблуждение. Вот же, тот самый шёпот.

Поразило меня то, что ветви Прадерева оказались увиты отнюдь не лозами, а живыми, медленно пульсирующими светом ручьями чистой воды, которые струились вниз, питая многочисленные фонтаны и каналы на уровнях площади.

От восхищения и красоты я долго не могла сказать ни слова.

– Легенда гласит, – наклонился ко мне ближе Сайран, с благоговением смотря на древо, – что оно выросло из семени, упавшего с крыла самого первого дракона. Оно помнит всё.

Я слушала, зачарованно глядя на исполина. В его шелесте мне теперь чудились не просто звуки, а отзвуки тысяч надежд, тысяч сокровенных мыслей, доверенных ему за века.

Карета осталась на одном из нижних ярусов. Сайран протянул мне руку.

– Пойдём ближе. Каждый, кто впервые приходит в столицу, должен отдать ему дань уважения.

Сопротивляться даже не подумала. Мы подошли к самому подножию, туда, где воздух дышал прохладой, сырой землёй и чем-то неуловимо сладким. Гигантские корни образовывали здесь что-то вроде природного грота. Я подняла голову. Крона терялась где-то высоко-высоко, пропуская сквозь себя солнечные лучи, которые, преломляясь в «металлической» листве, рассыпались на тысячи сверкающих бликов на камнях площади.

Дракон какое-то время стоял, склонив голову, видимо, благодарил древо за что-то, а потом лукаво мне улыбнулся.

– У тебя наверняка есть просьба. Не хочешь обратиться к нему?

Я затаила дыхание, а потом медленно выдохнула, будто выпуская из груди последние сомнения.

– Есть.

Чего я хочу? Вопрос, который каждый задаёт себе не один раз за всю свою жизнь.

Вернуться домой?

Да. Хочу, но тоска уже не так гложет, как в первые дни, потому что «дом» теперь раздвоился. Там – привычный мир, но в нём осталась лишь тень меня, застрявшая в бесконечных отчётах и одиночестве. А здесь… Здесь воздух пахнет магией. Здесь по небу скользят тени крыльев, а камни помнят эпохи. Этот мир в чём-то ужасал, ошеломлял, но он виделся волшебным, таким, в котором хочется жить. А ещё в нём есть Наварис.

Дети? Да, я скучаю. По смеху сына, по телефонным звонкам дочери. Но время там идёт без меня. Они взрослые, у них своя жизнь. Они уже пережили мою пропажу, оплакали, продолжили идти дальше.

Так чего же я хочу? Мысль оформилась, кристаллизовалась, став такой же ясной и твёрдой, как камень под ногами. Да. Это оно.

Посмотрела на Сайрана, выражая готовность.

– Дотронься, – прошептал он. – И подумай о самом главном. Только будь честна. С ним бесполезно торговаться или лукавить.

Я глубоко вздохнула, закрыла глаза на мгновение, а потом светло улыбнулась и уверенно приложила ладонь к шершавой, тёплой от солнца коре. Она вибрировала под пальцами, как живой пульс. И я прошептала, вкладывая в слова всю свою растерянность, надежду и жажду жизни, что билась в груди:

– Прадерево, я не твоя дочь, не твой потомок, но, прошу принять меня под свою крону. Я пришла из далёкого мира, где чудеса не разлиты в воздухе, а созданы руками человека. Мир стали, бетона и стекла, открытий в пробирках и механического прогресса. Мы полетели в космос, развили технологии, но забыли про душу. Там я была любима, но моё время вышло. Каким-то чудесным образом я оказалась на Кайрисе. Мне сказали, что возврата нет. Мой сын однажды дал мне один совет, но только сейчас я поняла, что хочу последовать ему.

Моё дыхание сбилось и накатило волнение, когда я вспомнила про детей. Сложно и очень больно отпускать их, но сделать в данный момент я ничего не могла, поэтому продолжила.

– Надеюсь, ты меня не осудишь, что я хочу остаться здесь. Я, как и все, прошу у тебя простых вещей: найти своё счастье, любить и быть любимой. Дарить и делиться своим счастьем с другими. Хочу приносить пользу. Обещаю, что приму всё, что ты мне дашь – будь то солнечный луч или непогода, радость встречи или боль утраты. Позволь мне увидеть красоту твоего мира и найти своё место в нём.

Замолчала, сглатывая сухой комок.

В ответ кора под моей ладонью словно слегка дрогнула. Тихий шелест листвы на мгновение стих, а затем нарастил густоту, превратившись в бархатный гул, похожий на одобрительное ворчание гиганта. Сверху, прямо мне на голову, плавно спустился один-единственный листок – не малахитово-серебряный, а чистого, яркого золота. Он упал к моим ногам.

Сайран, наблюдавший за этим, медленно выдохнул.

– Оно тебя услышало, – благоговейно произнёс дракон, – береги этот лист. Это защита. Тот, кого одаривают листом обычно очень важен для империи. Даже может менять ход истории. Значит, ты попала сюда не случайно. Беспокоиться не о чем, Прадерево взяло тебя под свою опеку. Оно очень редко кого одаривает. Последним был наш император много лет назад.

Я развернула ладонь на которой лежал прохладный, почти невесомый лист. Его прожилки светились изнутри тихим, ровным светом. В груди что-то ёкнуло, и по телу разлилось тепло, будто мама погладила ласковой рукой по голове. От удовольствия зажмурила глаза.

– Мне даже страшно стало от такой ответственности. Я же ведь обычная, – еле выговорила я. Эмоции зашкаливали. Древняя реликвия меня отметила.

Повернулась к древу и произнесла: «Спасибо!»

Я понимала, что просто так никого не одаривают милостями, но я надеялась, что мне дадут посильную ношу.

20.

– Хорошо, что никто не видел, иначе замучили бы вопросами, – Сайран потянул меня за рукав. – Пойдём.

Я подчинилась, хотя каждый шаг от Прадерева давался с трудом – словно меня отрывали от тёплого, живого источника.

Настроение моё было похоже на странный коктейль. На дне бурлила радость – чистая и светлая, как только что упавший золотой лист в кармане. Поверху колыхалось тревожное волнение, будто я дала важную клятву, значение которой ещё до конца не осознала. И всё это пронизывало острое, щекочущее нервы ожидание. Предвкушение. Дверь приоткрылась. Что же будет теперь?

– Давай съедим мороженого. Ты немного успокоишь эмоции, а потом пройдём по лавкам, – предложил дракон.

– Хорошо, – выдохнула я, понимая его правоту. Мне хотелось ощутить что-то простое, вкусное и земное – якорь, который вернёт меня из мира шепчущих деревьев обратно к каменным мостовым.

Мы зашли в невысокий домик, выглядевший игрушечным, сели за стол у окна.

Когда нам принесли пять разноцветных шариков в хрустальной креманке, я намеренно взяла самую маленькую ложку и сосредоточилась только на этом. Холод обжигал нёбо. Сливки таяли на языке. Терпкая сладость лесной ягоды, пряная нотка ванили. Каждый новый вкус становился глотком реальности, возвращающим меня в тело. Я ела медленно, почти медитативно, чувствуя, как ледяная сладость действительно гасит внутреннее пламя тревоги, оставляя после себя лишь ясную, прохладную тишину.