Наталья Игнатенко – Энтара (страница 13)

– И когда ты уже успела ему приглянуться?

Я никак не отреагировала. Даже жестом не показала, что меня задевают его слова.

Ужин, вопреки ожиданиям, оказался сытным: густая похлёбка с бараниной и ячменём, свежий хлеб, душистый сыр и кружка тёмного эля, пахнувшего ржаным хлебом. Странно. Разве станут так кормить рабов? Вряд ли. Значит, мы здесь что-то вроде наёмных работников? Да, скорее всего, так и есть, но тогда, почему меня ударили хлыстом?

Организм привычно рыгнул. Я смутилась, но соседи одобрительно заржали.

Эль я пить не собиралась, но после жирной баранины поняла – придётся, иначе всю ночь бегать к воде. Ещё бы знать, где она.

Только я поднялась, как охранник вырос прямо передо мной, будто из-под земли.

– Пойдём. Омоешься у меня в клетушке, – бросил он, хватая меня за локоть. Его пальцы впились, до боли сжимая локоть.

Внутри всё оборвалось. Холодная волна страха и брезгливости ударила в голову. «Омоешься» – прозвучало как самый грязный приговор.

– Вальтер, а не рано ли ты новенькую забираешь? Нам бы оставил, – пробасил кто-то с дальнего края стола.

– Перебьётесь, бараньи отрыжки. Я её первый пометил. Всё по закону.

Пометил? – в висках застучало. Удар хлыстом? И что, теперь я его вещь?

Я кинула взгляд по сторонам, ища хоть каплю поддержки. Но народ уже вставал из-за стола, отводя глаза.

Шлаковые отбросы! Стадо!

Дёрнулась, пытаясь вырвать локоть, ожидая боли, но вдруг поняла, что след от удара не чувствую. Регенерация. Всё ещё пребывая в шоке, не сопротивляясь, пошла с надсмотрщиком.

– Какая ты чистенькая. А может, мне повезло, и ты всё ещё нетронутая? – гном прижал меня к себе, притягивая за бёдра. Я оглянулась. На нас смотрело множество глаз, но никто ничего не сделал, чтобы его остановить. Я же пока не стала драться. Не сейчас.

Из обеденного зала вело множество ответвлений. В один из них мы и свернули. Эти отростки оказались жилыми блоками.

Как только мы оказались за дверью, он с силой толкнул меня вперёд. Я не успела сгруппироваться – пол ушёл из-под ног, и я всем весом рухнула лицом на жёсткую постель. Прежде чем смогла перевернуться, спину придавила тяжёлая рука.

– И не думай дёргаться, – его голос прозвучал прямо над ухом. Тут же я почувствовала, как мои руки грубо схватили и начали стягивать верёвкой. Что?

Попыталась ударить его ногой, но он словно чувствовал, что я хочу сделать. Увернулся. С силой перевернул меня на спину и усмехнулся.

– Норовистая кобылка попалась, люблю таких объезжать, – он принялся доставать из ящика прикроватной тумбочки игрушки для взрослых, и мои глаза округлились.

Я и в своей земной жизни их не использовала, видела разве что по телевизору, а здесь и подавно не собираюсь, потому что они походили на орудие пыток, и явно предназначались для циклопа. От их холодного, отполированного вида по коже побежали мурашки.

– Нет... – отчаянно зашептала. Рванулась, но верёвка врезалась в запястья, и тяжёлая ладонь гнома придавила мою грудную клетку к кровати, выгоняя воздух.

Он склонился надо мной, и его дыхание обожгло щёку.

– Кричи. Всё равно никто не придёт, а мне нравится!

Я попробовала хоть что-то «изобразить» руками, но он связал их неудобно. Так, что ладонь заходила на ладонь. Попыталась растянуть верёвки. Больно, но я всё равно растягивала, тужась и пыхтя, при этом извиваясь, как червяк.

Гном лишь нагло ухмылялся, наблюдая за моими потугами. Затем он спокойно сходил в подобие душа. Вернулся весь в капельках воды, одетый в домашние штаны.

В свете тусклой лампы его тело казалось вырубленным из гранита: широкая, покрытая шрамами грудная клетка, руки с буграми мышц, привыкшие поднимать кирки и успокаивать, судя по всему, непокорных женщин. Но вместо желания он вызывал лишь тошнотворную брезгливость. Тёмные, длинные волосы липли ко лбу, а в глазах искрилась тупая, самодовольная уверенность хищника, загнавшего добычу. "Можно и поиграть, всё равно никуда не денется".

Наверное, он думал, что я впечатлюсь его огромными формами, но мне было явно не до этого. Пока он предвкушал триумф, я лихорадочно искала выход. Бежать? Бессмысленно. На поверхность придётся подниматься со всеми. Вечно жить в подземелье я не собиралась. Нет. Нужно остаться здесь. Переждать. Сделать его клетушку своим временным укрытием.

Пока гном прихорашивался и возился с "приборами", я вырабатывала план, как остаться в его комнате и не пострадать. Отпущенное мне время я потратила на растягивание верёвок. Запястья горели огнём, но я продолжала скручивать кисти, чувствуя, как узлы понемногу поддаются. Я выдохнула с облегчением, когда поняла, что этой слабины достаточно, чтобы действовать.

Затаив дыхание, я следила за каждым его движением, готовая в любой момент отреагировать.

– Ну что же ты застыла? Так хорошо двигалась. Надо взбодриться, – он внезапно схватил металлический стержень с наконечником в виде раскалённого докрасна магического символа. Я успела разглядеть три пересекающихся кольца, внутри которых белела точка. Руна раба. Значение прочитывалось инстинктивно, даже если ты видел её впервые. Прежде чем я успела среагировать, он с силой прижал его к моей ключице.

16.

Сильная, обжигающая всё сознание боль, пронзила тело. Но вместо крика о помощи, с губ сорвался мощный клич: «Отстань!». Жест родился инстинктивно. Связанные руки, получившие слабину, рванули вперёд. Ладони, сложенные особым образом, с силой вытолкнули в его сторону всю накопленную ярость.

Невидимый кулак ударил гнома в живот. Он ахнул, отлетел к стене и замер, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Скотина, – продолжала орать я, не своим голосом, извиваясь от боли. – Тварь бесхребетная! Чтоб ты сам на себе ощутил участь раба, урод бородатый! Гномья отрыжка.

Руки привычно повторяли всё, что я говорила.

На секунду остановилась, посмотреть, что там с надсмотрщиком, и резко замолчала. Тот сидел на полу и глупо хлопал глазами, похожий на потерявшегося ребёнка. От воинственного гнома ничего не осталось.

Я настороженно села. Клеймо жгло. В груди кипело бешенство.

– Тебя же Вальтер зовут? – аккуратно спросила я, готовая в любой момент кинуться на обидчика.

Гном кивнул и уставился на меня преданными глазами. Преданными? В голове моментально закрутились мысли: одна парадоксальнее другой.

– Развяжи, – резко приказал я, решив проверить на деле свою теорию.

Он послушно подошёл и дрожащими пальцами освободил мои запястья. В его взгляде читалось обожание раба, готового на всё.

Кровь снова прилила к онемевшим рукам, и это ощущение, вместе с обжигающей болью, стало последней каплей.

Я тут же набросилась на него, вцепившись в волосы, и с силой швырнула на пол. Вся накопленная ярость, весь ужас и унижение вырвались наружу.

– А теперь почувствуй, каково это, тварь! – мой голос сорвался на хрип. Я схватила стержень. – Тебе понравилось меня мучить? Получай!

Я не целилась, просто вдавила раскалённый металл в его кожу, с наслаждением слушая, как шипит плоть, и слыша его сдавленный стон. Это не месть, это плата, низведение до моего уровня. Выход эмоций, если хотите.

Его тело свела судорога. Я тяжело дышала, сжимая в руке орудие расправы, и смотрела, как он бьётся в конвульсиях, а потом затихает. Какой слабенький оказался. Я вон даже сознание не потеряла. Ах да, я ведь теперь сильная.

Я стояла над ним, сжимая в руке остывающий стержень. Воздух пах палёной кожей. Первая мысль, что пришла – бежать. Вырваться из этой клетушки, пока он без сознания. Но это был бы шаг назад. Снова бегство. Нет. Эта комната, этот оглушённый гном – мой первый плацдарм. Мой ресурс.

На всякий случай связала ему руки и ноги. Опустилась на корточки и прислушалась к его дыханию. Ровное. Глупое выражение лица сменилось на спокойное. Спит?

– Вальтер, – сказала я твёрдо, тыча его пальцем в грудь. – Просыпайся.

Его веки дёрнулись. Он застонал, попытался пошевелиться и замер, увидев меня. Думала, его глаза вспыхнут гневом, но в них лишь появилась щенячья преданность. Я подкармливала иногда бродячих собак. Они всегда меня встречали именно таким взглядом.

– Встань. Сядь на кровать. Не двигайся, – решила я проверить границы.

Он послушно поднялся, правда, падая несколько раз, всё-таки конечности связаны, но уселся, как манекен, уставившись на меня. Идеально.

Мой взгляд упал на ящик тумбочки, полный «инструментов». Потом на прочную дверь. Потом на Вальтера. Дотронулась до вздувшегося волдыря.

– Как это свести? И где у тебя здесь заживляющая мазь? Говори.

Он кивнул с рабской готовностью.

– Клеймо... не сводится, госпожа. Оно на всю жизнь. Но мазь... в ящике. Снимет боль, – он мотнул головой в сторону тумбочки.

Я открыла ящик. Среди отвратительных безделушек нашла глиняный горшочек. Вскрыла – внутри густая серая масса с запахом трав. Аккуратно нанесла на ожог. Почти мгновенно жгучая боль сменилась приятной прохладой. Хорошо. Значит, он не врёт. Пока что.

Я повернулась к нему, всё ещё сжимая в руке горшочек. Немного подумав, нанесла и ему. Тот с благоговением выдохнул.

– Теперь слушай. Для всех ты – мой надсмотрщик, а я – твоя игрушка, которую ты «обучаешь». Веди себя как обычно. Никому ни слова. А теперь скажи, где здесь можно умыться и спрятать мои вещи?

– За этой дверью мойка, госпожа. В этой келье три тайника. Любой из них к вашим услугам.