Наталья Гвелесиани – Взирая на Христа (страница 12)
Про меня можно сказать стихами одного автора, написанными ко дню создания Пионерской организации (имени, которого, к сожалению, я не знаю – просто этот текст гуляет по Интернету):
Прошло пионерское детство, комсомольская юность, годы перестройки и постепенно я стала обращаться к религии, хотя и была до того убежденной атеисткой (именно убежденной, а не бездумной).
Однако появилась проблема – оказалось, что вот раньше я верила неким священным писателям – Ленину, Марксу, Энгельсу, а также нашим партийным лидерам и принимала игру в коммунизм за подлинный коммунизм. (Я с удовольствием читала их книги!). А теперь все поменялось с точностью наоборот и что – опять верить каким-то новым лидерам и их красивым и, возможно, утопическим, а то и прямо манипулятивным посылам?
Где взять критерий истинности того или иного направления?..
Что бы я не подмечала в жизни – своей, общественной или природной – я все время пыталась это как-то оценить с точки зрения того, сколько чего в этом благого и не благого – с высшей точки зрения. У меня прямо фоном все время шло это отслеживание и анализ – как бы не поворачивалась моя жизнь.
В результате в студенческие годы я почувствовала себя очень плохо – у меня словно разбился панцирь, который укрывал меня от прямого соприкосновения с неприглядной стороной жизни.
Я вдруг почувствовала, что вокруг хоть и ходят люди, но все кругом мертво, холодно и проникнуто страхом.
В правой стороне головы все время была какая-то вибрация – где-то ближе к макушке и все тело мое сокращалось как при судорогах… Потом это сгладилось, но необъяснимый невроз остался на всю жизнь – точнее, он у меня прошел лет 5 назад, НО СНОВА ЧУТЬ ОПЯТЬ НЕ НАЧАЛСЯ, КОГДА Я ОПЯТЬ БЕЗДУМНО ВПУСТИЛА В СЕБЯ ЧЕРЕЗ ЛЕКЦИИ ВИКТОРА САВЕЛЬЕВА ЭТОТ ВИРУС, КОТОРЫМ ЗАРАЖНЫ ДАЖЕ САМЫЕ ЛУЧШИЕ, ИСКРЕННИЕ, ДОБРЫЕ ЛЮДИ, НЕ ГОВОРЯ УЖЕ О ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ.
Расскажу как я выздоровела 5 лет назад.
Меня постоянно мучили периодически обостряющиеся депрессии. Постепенно я дошла до той точки, к которой подошли так называемые поэты-богоборцы – Есенин, Маяковский, Цветаева, Башлачев, Янка Дягилева…
(М. Цветаева)
То есть я больше не могла жить в таком мире, в каком зла я замечала больше чем добра, что окончательно подорвало мою веру в Благо. А все остальное я считала нестоящим. И у меня пропало желание жить, так как не нашлось того вечного, непреходящего, ради чего хочется жить и что потом останется, когда и тебя не станет… Но я не могу прибегать к суициду. Вместо суицида у меня – жесточайшие депрессии, которые означают ни что иное, как отказ от жизни, возврат билета Творцу в духе Ивана Карамазова (на бессознательном уровне).
Человек вообще состоит из этих трех начал, которые Достоевский в своем известном романе распределил между братьями – страстной части (Дмитрий Карамазов), рационально-умственной (Иван) и душевно-духовной (Алеша). И во мне они тоже были сильны и разрывали меня на части.
И очень сильно, конечно, во мне начало рациональной мысли, я все хочу испытать умом, как Иван.
И это уже шло к тому, что у меня могла съехать крыша от таких настроений и дум, как съехала она у Ивана.
Но потом – я и сама стала это чувствовать и потом и читать соответствующую литературу – я неожиданно для себя нашла из этой ситуации выход, который, может и неправильный с богословской точки зрения, но мне он СПАС И СОХРАНИЛ ПСИХИКУ, приведя ее в относительно стабильное состояние.
Выход заключался в выводе:
И тогда я прямо почувствовала как я расслабилась и как у меня появились силы и жить, и что-то делать в творческом смысле. И прямо мысли у меня прояснились и пришли в стройную систему.
Современное человечество помнит о Боге, но совсем забыло о дьяволе, не принимает во внимание его существования и поэтому не видит собственной Тени, не видит в себе своей исказившейся природы. И в природе окружающей – не видит часто этих искаженных сил, свойственных материи, а только одно добро. И в небесах, как и в социальной жизни – не способно чувствовать и видеть зла, как, например, не видели зла в Сталине те, кто безусловно уверовал в его божественность.
То есть люди верят в благого Бога как те советские люди верили в Сталина – ЧТО БЫ ОН НЕ СОТВОРИЛ С НИМИ. Даже если он арестовывал их жен и детей или вел на расстрел их самих – они кричали "Да здравствует Сталин!"
Вот и Виктор Савельев уповает на доброго Сталина, якобы не ведавшего о перегибах – поэтому он предпочитает верить образу вождя от историка Старикова, который утверждает, что за время правления Сталина репрессий было меньше, чем до и после него. Но ведь архивные документы, согласно сведениям самого же Старикова – не достоверны, могут подделываться.
Значит, надо полагаться на Бога, то есть саму Совесть, говорящую нам изнутри на языке интуиции.
Но – какого Бога?..
Подлинного или искажающей его Голос Тени в образе авторитарного деспота, сложившегося в нашем бессознательном в той авторитарной парадигме, внутри которой мы родились и выросли?..