Наталья Гусева – Многоликая Индия (страница 34)

Так поют о Чнторе в народных песнях, так рассказывают о нем в легендах, так вспоминают его до сих пор…

Ио Акбар был достаточно умен, чтобы понять, что раджпутов одним оружием нельзя удержать в подчинении. Он стал приближать ко двору наиболее влиятельных и нужных ему князей и постепенно установил с Раджпутаной мир. Он добился даже того, что раджпуты стали служить трону.

Установленный Акбаром мир старались поддерживать и последующие Моголы. Но к середине XVIII века сама их империя почти распалась, и княжества вновь обрели свободу Во вред себе и своему пароду использовали эту свободу раджпутские князья — начались междоусобные столкновения и мелкие споры.

На протяжении истории Раджпутаны народ после каждого вторжения врагов и жестокого разорения поднимал голову, отстраивал города, возводил новые храмы. Взаимная же вражда раджпутских правителей, их нежелание и неумение объединять свои силы во имя общих интересов, их жадность к чужим сокровищам, к чужим землям создавали атмосферу непрерывных распрей, сводивших на нет героизм и патриотизм воинов и непомерные усилия народа по восстановлению мирной жизни на своей земле.

Честью раджпута-дружинника была честь боя и победы, честью его махараны стал захват чужих владений и богатств, утверждение своей власти.

Вскоре на раджпутские княжества ударили с юга их соседи — маратхи.

Маратхские вожди окрепли и возвысились в борьбе с Могольской империей, ига которой не желал терпеть их вольнолюбивый народ Возвысившись и окрепнув, они обратили свои взоры на Раджпутану, раздираемую на части собственными махарилами, и обрушились на нее своими армиями. К концу XVIII века — века раджпутского заката — маратхи захватили земли Раджпутаны.

А уж потом начались годы горя и позора — годы английских завоеваний. Обманом и лестью, подкупами и интригами, посулами и прямыми захватами эти новые и самые коварные враги сумели за двадцать лет подчинить себе раджпутских князей и стать хозяевами в их владениях. Раны и махараны выпросили для себя только право сохранить за собой свои престолы.

Как и прежде, в феерически великолепных процессиях они выезжали из своих дворцов на слонах, покрытых золотой сеткой, ослепляя подданных блеском своих драгоценностей. Как и прежде, они устраивали царские охоты, и за их слонами вели на цепях дрессированных охотничьих леопардов Как и прежде, в дни, когда рождался наследник престола, они бросали народу золотые монеты и устраивали моления в храмах главного бога — покровителя рода — Солнца, Луны или Огня.

Но теперь они не смели и шага ступить без разрешения английских владык, не смели принять самостоятельно ни одного решения.

Романтическое название Раджпутана англичане переменили на протокольно сухое «Раджпутанское агентство княжеств».

Народ княжеств, стонавший столько веков под бременем войн, грабежей, раздоров, набегов, поборов, согнулся теперь под игом колониального рабства. Европейские господа обирали князей — князья брали вдвое со своих подданных.

ЗЕМЛЯ КРАСОК И КРАСОТЫ

Огромная часть поборов шла а Раджастхане на возведение и содержание крепостей, дворцов и храмов. Надо сказать, что. все они производят совершенно незабываемое впечатление. Раджастханцы даже на фоне всех других индийских народов — бесконечно, неизмеримо талантливых народов — выделяются своей художественной одаренностью.

Князю и богам жители страны должны были отдавать почти все, чем владели. И талант своих рук тоже.

Дворцы — это причудливое сочетание бесчисленных залов, резных колонн, внутренних двориков, павильонов, фонтанов, балконов и решеток, решеток, решеток без конца. Мрамор — богатство этой страны — украшает собою все: им облицованы полы, лестницы и стены, из него вырезано тончайшее кружево, которым отделаны окна и двери и из которого иногда состоят стены бесконечно длинных галерей. Изнутри весь мир виден сквозь узор резных решеток.

Особенно густым мраморным кружевом бывают затянуты женские покои. Оно пропускает свет и дыхание ветра, но за него не может проникнуть ничей нескромный взор — раны и махараны неусыпно стерегли целомудрие своих жен.

Я с удивлением увидела, как в одном из дворцов устроен зал для уроков музыки. В центре зала должен был сидеть учитель, объяснявший приемы игры женщинам дворца, которых здесь, возле него, нс было и которых он вообще не видел во время урока. Они размещались за решетками на хорах, откуда наблюдали за движениями пальцев учителя и слушали его пояснения. Он на слух исправлял их ошибки, не зная, кому он объясняет и кто из его-учениц талантливей других.

Стены высотой в 15–20 метров окружали дворы, где жены гуляли по мраморным плитам, покрывающим землю, или плескались в бассейнах.

Системы внутридворцовых бассейнов — это настоящее чудо архитектурного искусства. Вода в них все время пребывает в движении — уклон их дна рассчитан так, что она сбегает, сбегает, льется из одного в другой, пропадает в стенах, вытекает из стен, охладившись в их каменной толще, бежит дальше, растекается по каналам в полу, собирается в водоемы, и так с этажа на этаж, по всем залам и покоям, по всем внутренним дворам и садам, а им и числа нет.

Вода, сквозняки, решетки, преграждающие доступ прямым солнечным лучам, и камень, камень, всюду камень — вот то, что раньше заменяло собою установки по кондиционированию воздуха. Мне иногда становилось даже холодно в глубине каменных покоев, и я с удовольствием выходила на пару минут на раскаленные плиты двориков погреться.

Как мало еще изучены секреты индийской архитектуры! Как оригинально, например, устроено вентиляционное устройство дворцов и крепостей! При постройке этих грандиозных ансамблей в стенах, начиная с подземных помещений, выкладывались узкие и широкие, круглые и квадратные, маленькие, как щели, и достигавшие иногда высоты почти в рост человека вентиляционные трубы, которые соединялись под определенными углами, разветвлялись, вновь сходились и так пронизывали всю толщу стен и всю глубину горы, в которую уходили покои, чтобы повсюду обеспечить приток свежего и охлажденного о камень воздуха.

Помню, какое огромное впечатление произвело на всех присутствующих объяснение гида о Гвалиорском форте, когда он показал нам вентиляционные трубы в зале для самосожжения раджпуток и сказал, что эти трубы направлены так, чтобы сильный ветер из них мог мгновенно раздуть костер. Этот костер раскладывался на полу в круглом углублении диаметром метра в три. Копоть на потолке и на колонках вокруг этого углубления держится до сих пор. Ее мрачный покров молча свидетельствует о бесчисленных трагедиях далекого прошлого.

В форту Гвалиора как-то особенно ясно и близко чувствуешь минувшее. Он не совсем обычен, этот форт. Он занимает всю плоскую вершину обширного холма, возвышающегося над городом. Она обнесена стенами, которые уходят отвесно вниз, охватывая собою, как каменная облицовка, срезанные склоны вершины. Дворец возвышается над землей на два этажа, а основная масса его помещении устроена под землей, в толще холма. Холм был весь изрыт подземными ходами, и, говорят, отсюда был ход даже в Агру — город, до которого сейчас на машине надо ехать от Гвалиора часа два.

Своды подземных ходов давно обрушились, и посетители должны верить на слово, что все это было. Впрочем, поверить не трудно, когда видишь всю грандиозность и четкую планировку подземных построек.

А вот здесь, — объяснял гид, — раджпутки ждали исхода сражений. Взгляните сквозь эту решетку в окне, видите? Там флаг. Когда враг врывался в крепость, он прежде всего срывал флаг раджпутов и поднимал свой. И вот тогда женщины сразу спускались в зал костра. Вот через эту дверь — видите? (Вниз, прямо в толщу стены и в темноту уходили крутые каменные ступени.) А вот эта дверь, взгляните, пожалуйста, была единственной, через которую можно было попасть в женские покои. Видите, она узкая и низкая. И в какой толстой стене она проделана! Сюда войти можно было только по одному и наклонившись. Вот так. (Тут гид вышел в соседнюю комнату и вошел обратно. Его голова появилась из-под низкого свода двери раньше его самого.) Голову вошедшего женщины немедленно срубали мечом. Вот здесь, у двери, они стояли по очереди, держа поднятым отточенный меч.

Он рассказывал обо всем этом так, словно сам бывал здесь в ту кровавую эпоху. В его голосе слышались гордость и восхищение мужеством раджпуток.

Позже я его спросила, из какой он касты.

— Я раджпут, — ответил он, — студент. Я зарабатываю на жизнь здесь, в форту. Я знаю все это очень хорошо. В нашей семье знают даже все имена тех, кто погибал в этой крепости. II подробности всех наших побед.

Он так и сказал — «наших».

Люден Запада стала за последнее время очень тревожить проблема «короткой памяти».

В Индии же благодаря прежде всего кастовой системе и строгому наследованию профессии внутри каждой касты весь опыт отцов передавался конкретно внутри каждой семьи от поколения к поколению. И в том числе навыки и опыт войн. Поэтому и раджпуты помнят, именно помнят, то, что переживали их деды, и прадеды, и многие поколения предков на протяжении столетий. Видимо, с разрушением каст и соответственно преемственности традиций и в Индии может появиться проблема «короткой памяти». А пока еще, когда они говорят «мы», в это понятие часто входит жизнь семьи и в XX, и в XV или даже XII веках…